Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«На российском искусстве хорошо отразится экономический кризис»
2020-05-03 20:52:17">
2020-05-03 20:52:17
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Театральная жизнь — по крайней мере, в залах с реальными зрителями — замерла на неопределенный период времени. И всё же театр продолжает жить — пусть и в непривычном для большинства поклонников этого древнейшего искусства виде. Шесть известных служителей Мельпомены и один острый на язык блогер, находясь в самоизоляции, ответили на вопросы «Известий» о настоящем и будущем их цеха.

О перспективах

— Один известный театральный деятель на нашу просьбу об интервью ответил: «Не о чем говорить, нет ни настроения, ни планов...» А как ситуация лично у вас — с настроением, творческими планами, перспективами?

Алексей Франдетти, режиссер:

— Да всё неплохо! Я даже рад этой ситуации: мозг как-то по-другому заработал, я достал проекты из «долгого ящика», возникло несколько масштабных идей. И это всё дико интересно. Мы запустили большой проект мюзикла, который сделан специально под инстаграм. И хотя меня не греют лавры Константина Треплева, это поиск новых форм и нового языка музыкального театра. Единственное, что, конечно, давит — необходимость сидеть взаперти.

Валерий Печейкин, драматург:

— Я никогда не полагался на настроение и вдохновение. Придумываю работу себе сам. И сам себе за нее плачу десертом. Мир ждут плохие новости, а искусство — хорошие. Я всерьез считаю, что на российском искусстве хорошо отразится экономический кризис. Оно станет менее зависимым от тех, кто раздает деньги, и от самих денег. У него начнутся голодные галлюцинации, а они гораздо интереснее всего, что делается на сытый желудок.

театр

Ирина Апексимова во время виртуального сбора труппы Театра на Таганке, 23 апреля 2020 года

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

Леонид Роберман, продюсер:

— Я не могу сейчас управлять моими планами и перспективами, но могу управлять моим настроением. Никогда еще не было такого периода неопределенности, однако мы работаем. Каждый день, по нескольким направлениям. Мы переосмысливаем цели, задачи и миссию нашего театрального агентства. В этой ситуации не хочется ставить абы что; нужно лишь то, что имеет смысл. Мне кажется, сейчас победят те театры, которые будут резко экспериментировать и предлагать новые формы. Я хочу сделать несколько проектов, в частности, с Дмитрием Крымовым. Постановка спектакля «Борис» стала нашим первый шагом в поиске нового театра. Сейчас мы начали готовиться ко второму шагу.

Данил Чащин, режиссер:

— Не скажу, что у меня приподнятое настроение, но и унывать пока не собираюсь. Сидя в деревне, продолжаю репетировать онлайн, созваниваюсь по zoom’у с актерами из трех театров, где у меня запланированы премьеры, придумываю для них разные задания и тренинги. Я оптимистично смотрю на ситуацию и жду встреч офлайн. Театр не умрет никогда.

Яков Ломкин, режиссер:

— Я тоже категорически не согласен с пессимистами. Да, время сложное и противоречивое, но можно и нужно заниматься любимым делом, развиваться и собирать камни. Мы в нашем театре плодотворно проводим эти дни: разбираем новую пьесу, репетируем...

театр коронавирус

МХАТ имени Горького, 18 марта 2020 года

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Кристина Кормилицына

Андрей Климов, сценограф:

Мое настроение, чему я сам удивлен, в целом хорошее. Появилось время что-то почитать и посмотреть, подумать и переосмыслить, отдышаться и оглядеться, привести в порядок нервную систему. Но людей, которые сильно переживают ситуацию и пребывают в тоске, я тоже понимаю, потому что театры остановились на полном скаку и в самое напряженное время. У всех было очень много планов на конец сезона. Пока у меня не отменился ни один из шести спектаклей, над которыми я должен работать. Более того, самоизоляция позволила не спеша нарисовать огромный спектакль — по три эскиза в день. Премьеры перенеслись, но никто не знает, когда они состоятся.

Вячеслав Герасимчук, театральный блогер:

Многие театралы сейчас сильно деморализованы, поэтому театральная блогосфера почти умерла. Или существует в режиме энергосбережения. Но я думаю, это временно и каких-то необратимых последствий для блогосферы не наступит.

О вирусном в искусстве

— Если известное актерское правило «играя злого, ищи, где он добрый» применить к коронавирусу, можно ли сказать, в чем он положительно повлиял на театр?

Андрей Климов:

— Всегда тяжело прогнозировать, потому что потом эти прогнозы выглядят, как правило, смешно. Одно можно сказать: даже войны и катастрофы не сильно переформатировали человеческую природу. Я не аналитик и не историк, но думаю, что положительное влияние тоже будет, ведь у каждой медали две стороны. Возможно, театральные команды станут более сплоченными.

Леонид Роберман:

— От театра, от самого театрального процесса отвалится много шелупони. Исчезнет шелуха.

Алексей Франдетти:

— Вот выйдем, оценим все наши потери, а их немало, тогда и поговорим о положительном эффекте. Основной позитив в том, что очень многие остановились и задумались.

театр коронавирус

Афиши МХАТа имени Чехова, 19 марта 2020 года

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Кристина Кормилицына

Яков Ломкин:

— Да, это возможность прийти в себя от сумасшедшего ритма.

Вячеслав Герасимчук:

Одно из слабых мест российских театров —- отвратительные и устаревшие сайты. Сейчас все взялись за трансляции своих спектаклей онлайн, чтобы хоть как-то показывать признаки жизни. Может быть, ситуация сподвигнет театры обновить и совершенно неудобные, неинтуитивные и визуально устаревшие сайты, добавить полезный функционал.

театр коронавирус
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

Данил Чащин:

Хорошо, что театры начали осваивать онлайн-пространство, работать с аудиторией виртуально, что проходит много мастер-классов и неформальных творческих встреч на интернет-платформах. Я сам дал сейчас несколько мастер-классов по интернету. Надеюсь, все эти проекты будут развиваться и после коронавируса.

Валерий Печейкин:

Театры вынули из морозильных камер спектакли, разморозили и показали — многие оказались вполне себе съедобными. Спасибо коронавирусу, что я смог их увидеть. И наконец, театры хотя бы заметили существование интернета. Стали догадываться, что интернет — это не только сайт, а сайт — это не только афиша и фотостена.

О цифровизации

— Интернет-трансляция спектаклей — все-таки зло или благо? Вы что-то посмотрели из этих трансляций?

Данил Чащин:

— Буду категоричен: для меня это зло. В театр нужно ходить ногами! Я лично не могу смотреть спектакли на видео. Даже великие спектакли после пяти-десяти минут проматываю. Они не вызывают у меня восторженных чувств. Театр — не кино, он работает другими материями. Сочетание сиюминутности и уникальности как раз и дает театру бессмертие.

Леонид Роберман:

Театр не может существовать в онлайне! Театр — это встреча, это живое, это эмоции. Допускаю, что возможны спектакли, специально созданные для интернета, где есть сочетание и понимание природы театра, природы кинематографа и знание новейших технологий, а не просто механический перенос.

театр коронавирус

Отмена спектаклей в театре «Ленком»

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Кристина Кормилицына

Яков Ломкин:

Уход в интернет — это вынужденная мера. Театру нужно хоть чем-то подпитывать зрительский интерес, нужно выживать. Сам я за это время не посмотрел ни одной трансляции — я в них не очень верю. Мне нужно — здесь и сейчас. А в трансляциях есть что-то антитеатральное и искусственное.

Алексей Франдетти:

— Для меня это абсолютное благо. Меня театр с доставкой на дом порадовал. Я посмотрел огромное количество трансляций. Мой личный рекорд — три «Парсифаля» за два дня. Это расширяет кругозор, хотя я и так старался много ездить и смотреть.

Вячеслав Герасимчук:

Трансляции — безусловное благо. Появилась возможность увидеть легендарные постановки, которые уже ушли в небытие. Другой вопрос, что качество этих записей, как правило, отвратительное. Театры часто выкладывают на виртуальное обозрение не профессиональные съемки, а какие-то рабочие материалы со всеми сопутствующими недостатками: плохой звук, видео чуть ли не рассыпается на пиксели, корявый монтаж. По этой причине я начинал смотреть несколько спектаклей и выключал на середине.

театр коронавирус

Афиша Казанского академического русского большого драматического театра имени В. И. Качалова

Фото: РИА Новости/Максим Богодвид

Андрей Климов:

— Это и не благо и не зло. Мы живем в новую цифровую эпоху. Но как бы прекрасно ни велись съемки, запись не заменит живого присутствия. Много лет я смотрю трансляцию из Золотого зала Musikverein, где Венский филармонический оркестр на Новый год играет моего любимого Штрауса. Можно крупным планом и с разных ракурсов рассматривать лица и руки музыкантов, цветы и лепнину, однако всё равно мне хочется оказаться там наяву...

Да, я посмотрел в эти дни онлайн несколько спектаклей, на которые в силу своей занятости и командировок прежде не мог попасть, и утвердился в мысли, что о качестве почти всех зрелищ можно судить по фрагментам и даже по фотографиям. А еще посмотрел спектакли, которые когда-то оформлял сам, и это вызвало ностальгические чувства...

Валерий Печейкин:

Меня больше интересовали зарубежные оперные и балетные постановки. Но я всё еще не понимаю: зачем мне ждать определенного часа, чтобы увидеть трехчасовую трансляцию? Я бы не жадничал и оставлял спектакли, хотя бы некоторые, в Сети навсегда. Иначе к чему эти разговоры про социальную ответственность искусства и его доступность? Всё равно большинство спектаклей «пираты» записывают в трансляции и выкладывают в тематических пабликах. Я рад, что удалось посмотреть даже трансляцию спектакля, который я сам курировал, — это DickPic режиссера Виктории Нарахсы на фестивале Ost Anders. Что важно, запись осталась в Сети.

О зрительских предпочтениях

— Изменятся ли в результате самоизоляции ожидания зрителей от театра? Может, станет более востребованным развлекательный театр?

Яков Ломкин:

Наверное, как и в годы Великой депрессии, публике захочется более легких жанров, праздничных и уводящих от современных жизненных реалий зрелищ. Хотя, мне кажется, что и зрители разные, и афиша, особенно в Москве, такая насыщенная, что каждый найдет что-то для себя.

Алексей Франдетти:

— Возможно, вы правы, что будет востребован развлекательный театр, что смотреть сложную драму, только пережив ее, не захочется. Хотя никто этого не знает. Я как занимался развлекательным театром, так и буду продолжать им заниматься. Может быть, он станет изобретательнее, интереснее, глубже.

театр коронавирус
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

Данил Чащин:

— А я в принципе считаю театр развлекательным искусством. Любой! Даже самый сложный и трагический спектакль должен увлекать, подключать, вызывать эмоции. Другое дело, что не нужно постоянно смешить зрителя. Такая бесконечная «щекотка» в итоге вызывает боль.

Андрей Климов:

— Все-таки наша самоизоляция проходит в достаточно комфортных условиях, чтобы после окончания карантина желать исключительно развлечений и комедий. Как и раньше, кто-то шел в театр развлекаться, а кто-то — за серьезными переживаниями.

Валерий Печейкин:

— Если бы интернет появился вчера, он бы, наверное, сильно изменил наши потребительские привычки. Но все-таки он существует довольно давно. Я думаю, что более востребованным станет не развлекательный театр, а качественная съемка спектаклей.

театр коронавирус

Афиши Ставропольского государственного театра оперетты в Пятигорске

Фото: РИА Новости/Денис Абрамов

Леонид Роберман:

— Мне больше интересно: изменится ли отношение государства к театру? Я уверен, что обязательно в лучшую сторону изменится отношение к врачам и к медицине. А вот к театру... Боюсь, что театр станет еще более зависимым от тех, кто распределяет бюджеты, гранты, субсидии. И это может оказаться формой цензуры. Когда-то Бернард Шоу заметил, что уровень развития нации определяется ее отношением к театру. До недавнего времени театр был в определенном смысле рупором свободы. Останется ли он им?

Вячеслав Герасимчук:

К творческой составляющей ожидания зрителей едва ли изменятся. Другой вопрос, что поменяется сам театр. Вся эта предапокалиптическая ситуация вызовет к жизни иные творческие замыслы. Станет больше спектаклей о свободе. Из зрительских ожиданий, на мой взгляд, появится запрос на снижение цен на билеты.

О деньгах

— Нам предсказывают падение доходов и бюджетов, при этом театр последних лет был высокотехнологичным и дорогостоящим. Ваш прогноз: вернется ли театр к тому с чего начинал — выходят актеры и расстилают коврик?

Данил Чащин:

— Когда я только начинал заниматься театром, то в Тюмени у меня была студия, которая так и называлась — «На коврике». Любительский коллектив, у которого не было денег, весь реквизит приносили из дома или с помойки. Но я тепло вспоминаю это время и наши работы.

Хороший спектакль — это вопрос таланта. Если он сделан дорого и плохо, то это очень плохо, и у любого зрителя встанет вопрос: зачем зря потратили столько денег?.. Помню, на фестивале «Территория» на меня произвел сильное впечатление спектакль греческого режиссера Димитриса Папаиоанну «Первая материя». В Греции тогда случился кризис и режиссер решил сделать его минимальными средствами: деревянный верстак и два актера. У одного из исполнителей даже костюма нет, потому что он играет голым.

И этот впечатляющий минимализм создал режиссер, который ставил открытие афинской Олимпиады, работал с большими бюджетами и высокими технологиями. Я вернулся в родную Тюмень вдохновленным и сделал спектакль-променад, после которого меня приняли в магистратуру МХТ.

театр коронавирус
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

Валерий Печейкин:

Стоимость театральных постановок просто комична рядом со стоимостью кино. Так что на театр это слабо повлияет. Просто в этом году на его могилу принесут меньше цветов и она немного зарастет лопухами. А вот по отечественному кино это ударит по-настоящему. И тогда мы узнаем, насколько сильно создатели фильмов про великое прошлое это прошлое любят. А театр — как в поговорке «Бедному собраться — только подпоясаться». Так что возьмет актер коврик и пойдет дальше. Мимо театра.

Алексей Франдетти:

Естественно, бюджеты и возможности станут меньше, на ближайший сезон уж точно. Поэтому новые спектакли, которые я сейчас придумываю, больше рассчитаны на тот самый коврик и артиста, хотя это новый для меня опыт. Обычно у меня сложные декорации и дорогие костюмы. Но я стараюсь расшевелить мозги и пойти в сторону минимализма, насколько он вообще возможен в рамках жанра, которым я обычно занимаюсь.

Яков Ломкин:

— Я уверен, что и на клочке бумаги можно сделать потрясающий спектакль. Проблемы с финансами неизбежны. Придется либо изобретать что-то новенькое, либо возвращаться к старому. И всё равно надеяться на лучшее.

Андрей Климов:

— Думаю, что сократится количество премьер, их будет не шесть, а, предположим, три. В Москве не сильно всё изменится, а вот в провинциальных театрах совершенно точно придется что-то изобретать, чтобы сделать декорации и костюмы выразительными, но недорогими. А вообще Россия непредсказуема, и опыт прошлых кризисов показывает, что мы живем по формуле Оскара Уайльда: «Дайте мне предметы роскоши, и я обойдусь без необходимого».

Вячеслав Герасимчук:

Театры урежут какие-то расходы. Будут выпускать меньше премьер, но на коврик едва ли вернутся. Другой вопрос, что некоторые труппы уже давно заняли нишу «ковриков», как, например, частный «Коляда-театр». Это их эстетика, и большие государственные учреждения едва ли попытаются вступить на эту территорию. Мой прогноз на новый сезон: премьеры, на которые уже закуплен реквизит и декорации, выйдут по плану, а вот те, что пока существуют в зачаточном состоянии, — отменят либо перенесут на более «жирное» время.

театр коронавирус
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Коньков

Леонид Роберман:

Помните, когда Иван Присыпкин из пьесы Маяковского «Клоп» проснулся в будущем, он заявил, что хочется старых песен и танцев, хочется, чтобы щипало. Это чувство — «чтобы щипало братьев», оно во время самоизоляции обострилось. Дефицит эмоций. И зрители пойдут в театр, чтобы щипало. Пойдут не сразу и не на всё — слишком силен был испуг.

При этом для многих экономический фактор станет определяющим. Люди стеснены материально и начнут взвешивать: куда и на что пойти? Это плохо, потому что человек не должен дозировать встречи с прекрасным... Наверное, теперь уже не будет такого количества технологических спектаклей — с обилием экранов и видеокамер. Этим мы переболели. Экспериментировать стоит, но не с технологиями. Надо искать идеи.