Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Литва ограничит высадку россиян из транзитных поездов в Кяне и Кибартае
Наука и техника
Отработавший европейский спутник ERS-2 сгорел над северной частью Тихого океана
Интернет и технологии
В России создали виртуального офтальмолога
Происшествия
Силы ПВО сбили украинский беспилотник над Брянской областью
Общество
Число пострадавших при обстреле больницы в Донецке увеличилось до двух
Мир
Лавров заявил о разрушенном фундаменте стратегической безопасности Европы
Общество
Путин на «Играх будущего» дал ИИ задание сгенерировать напутствие участникам
Общество
Городские службы Москвы в праздничные выходные будут работать в усиленном режиме
Происшествия
На жителя Новороссийска завели дело за попытку задушить фельдшера скорой помощи
Армия
Медведев назвал взятие Авдеевки крупным успехом для ВС РФ
Мир
В США автора блога о материнстве осудили на 60 лет за жестокое обращение с детьми
Мир
СМИ сообщили о гибели 30 человек при обрушении шахты в Венесуэле
Общество
Умер режиссер советских мультфильмов Владимир Самсонов
Общество
Певица Zivert из-за проблем со здоровьем на полгода отменила концерты
Общество
Синоптики пообещали москвичам небольшие осадки и около нуля градусов в четверг
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Ни одна французская компания не покинула Россию после введения Евросоюзом санкций против Москвы, заявил «Известиям» директор аналитического центра «Обсерво» при Франко-российской торгово-промышленной палате Арно Дюбьен. В интервью он также рассказал о недавнем визите в Москву группы французских сенаторов во главе с председателем комитета по экономическим делам Софи Прима, о проблемах французского бизнеса в РФ, а также о потерях от антироссийских санкций.

— Французские сенаторы – нечастые гости в Москве. Какая проблематика обсуждалась в ходе вашей встречи?

— В Москву приехала делегация сената Франции, ответственная за экономические вопросы. Это не представители комиссии по иностранным делам, не представители группы дружбы, которые довольно часто тут бывают, а именно новые лица, которые в сенате занимаются экономикой. А приехали они главным образом послушать работающих в России французских предпринимателей и ознакомиться с экономической ситуацией в России в целом.

Мы собрали примерно 35 человек — сюда вошли и представители небольших французских компаний, и крупные игроки на российском рынке, и индивидуальные предприниматели. Они пришли, чтобы поведать как о традиционных проблемах, так и о проблемах, связанных с конъюнктурными событиями. И, конечно, тема санкций очень быстро возникла, в основном американских санкций.

Первый вопрос — что Франция в составе Евросоюза может сделать для защиты французских инвесторов в России, которые теперь стали заложниками больших политических игр. Многие думают об этом в Париже. Быстрого ответа не будет, но эта тема теперь фигурирует в умах наших руководителей, чего не было еще полгода назад. И свою роль в этом, кстати, сыграл Иран — то, что нашим компаниям, вроде Peugeot и Total, пришлось уйти из Ирана, заставило наших руководителей задуматься над тем, что можно сделать, чтобы такого не случилось в России.

Нефтеперерабатывающий завод Total в Фейзине, Франция

Фото: Global Look Press/Nicolas Liponne

Вторая тема — финансирование российских проектов французских компаний. Эта тема существовала и до санкций. Но потом она существенно усугубилась на фоне дела BNP Paribas в США (в 2014 году банк заплатил США $8,9 млрд за работу с Ираном, Кубой, Суданом и Мьянмой в обход американских санкций. — «Известия»). После этого французские крупные банки стали более внимательно и даже осторожно относиться ко всему российскому. Как результат — многие проекты мелкого бизнеса, семейных предприятий не находят финансовой поддержки у французских банков. И сейчас ключевая задача — решить, как сделать так, чтобы французские банки не отворачивались сразу при слове «Россия», когда к ним обращаются их же клиенты во Франции.

— А есть ли уже какие-то четкие выводы, или всё это пока, скорее, пища для размышлений?

— Это пища для размышлений. Но одна идея уже прозвучала. Регионы во Франции получили очень широкие полномочия в экономике, по крайней мере, во внешней торговле. Может быть, в будущем станет возможно предоставление региональных гарантий от местного правительства своим компаниям, которые захотят работать в России.

— Специальный докладчик ООН по негативным последствиям односторонних принудительных мер Идрисс Джазери недавно оценил общие потери ЕС от санкций и российских контрмер в сумму более $100 млрд., а российские потери — в $55 млрд. Итальянцы, к примеру, подсчитали, что с 2014 года их убытки от санкций и российских контрмер составляют ежегодно 3 млрд. Есть ли примерные оценки убытков французской экономики от санкций?

— Очень сложно всё подсчитать. Есть прямые убытки у тех экспортеров, которые прекратили всякую деятельность в России и потеряли рынок; есть рынки, которые были потеряны в связи с последствиями санкций — отсутствием финансирования — или потому, что российская сторона выбрала более политически надежного партнера; есть последствия экономического кризиса в России, с санкциями не связанные. И во Франции я не видел всеобъемлющих надежных цифр. Но в любом случае — это миллиарды евро. 

Фото: Global Look Press/Alexander Pohl

— Тем не менее, как отмечал Эммануэль Макрон на Петербургском международном экономическом форуме, за 10 лет ни одно из французских предприятий, работающих в России, не ушло с этого рынка. Так ли это?

— Это именно так. В отличие от немецких, американских и других компаний французы не ушли, потому что они видят перспективы России. Не ушли, но это не значит, что их бизнес не был переформатирован. Французские предприятия активно адаптируются к новым реалиям — экономическим, правовым. Французский бизнес проявил стойкость и не разочаровался в России.

— А к слову, сколько французских компаний работает в России?

— Здесь разные цифры, потому что иногда речь идет о формально российском предприятии, но с французским капиталом. Или в случае экспортных компаний некоторый экспорт идет через Голландию и фигурирует в статистике таможни как голландский, хотя на деле он французский. По данным Франко-российской торгово-промышленной палаты, в России работает больше тысячи французских компаний, и свыше пяти тысяч экспортируют в Россию.

— Некоторые страны ЕС после санкций смогли восстановить объемы торговли с Россией за счет увеличения продаж тех товаров, которые не попали в российский санкционный список. Смогла ли Франция компенсировать падение двусторонней торговли за счет новых сфер или категорий товаров?

— Есть однозначно потерянные рынки — это сельхозпродукция. Но это частично компенсируется присутствием французского бизнеса в других частях сельскохозяйственной цепочки. Очень много французских предприятий начали под российским брендом, но по французским технологиями и на французские капиталы разрабатывать здесь что-то новое — связанное с генетикой или сельхозоборудованием.

Но я не вижу больших изменений в структуре нашего экспорта: его составной частью, как и прежде, служат в основном высокие технологии, транспортные средства. К тому же объем двусторонней торговли очень зависит от цен на энергоносители: Франция покупает много российского газа, и как только газ дорожает, объем двусторонней торговли автоматически вырастает.

Газораспределительная станция «Западная» ОАО «Газпром»

Фото: РИА Новости/Егор Еремов

— Не так давно в России была закрыта организация Business France (государственная французская организация, оказывающая поддержку французским коммерческим компаниям при экспорте их продукции за рубеж). Как это скажется на интересах французского бизнеса в Москве?

— Начну с того, что это печальный пример того, как экономика стала заложницей политики. В краткосрочной перспективе закрытие Business France — это плохо, потому что там работала команда, которая давно занималась определенными вопросами. Это плохо и в символическом плане, эта история стала своеобразной иллюстрацией того, что не всё так просто в российско-французских отношениях.

Но в долгосрочном плане особых последствий не будет. Остаются другие операторы, включая Франко-российскую ТПП, которые смогут и будут помогать компаниям, пожелавшим зайти на российский рынок.

Главная проблема не здесь, не в России. Главная проблема — в восприятии России во Франции элитами и экономическими игроками. И основной водораздел лежит между теми компаниями, которые уже в России, и теми, которые еще не пришли. Предприятия, несколько лет назад пришедшие в Россию, остаются, развиваются, продолжают инвестировать и, как правило, очень довольны. А вот те компании, которые здесь еще не работали, не хотят сюда заходить, потому что на Западе про Россию пишут всякие ужасы, да еще и санкции оказывают давление. И самое главное сейчас — помочь таким компаниям преодолеть предрассудки и негативный фон и знакомить их с теми, кто работает в России успешно, уже много лет.

 

Прямой эфир