Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
Первый памятник столицы
2018-03-02 15:02:52">
2018-03-02 15:02:52
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В воскресенье, 4 марта, исполняется ровно 200 лет с того момента, как в Москве на Красной площади был торжественно открыт памятник посадскому старосте Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому — организаторам и руководителям второго народного ополчения в Смутное время. Это был первый публичный монумент, установленный в первопрестольной, до этого памятники воздвигали лишь в столице. Создателем московской композиции стал профессор, ректор Академии художеств и знаменитый скульптор Иван Мартос. Но мало кто знает, что первоначально памятник должен был стоять не на Красной площади, а возле Тверской заставы, там, где позже была установлена Триумфальная арка. Подробности — в материале портала iz.ru.

Патриотическая инициатива

Впрочем, первоначально памятник должен был располагаться вообще не в Москве, а в Нижнем Новгороде, откуда начался путь второго народного ополчения на столицу. Сама идея подобного монумента восходит к началу XIX века, а автором ее предположительно был Николай Михайлович Карамзин, во всяком случае, именно в его работе впервые была сформулирована мысль о том, что в разных городах страны хорошо бы увековечить память о самых известных исторических героях, связанных с этими местами. В череде нижеприведенных примеров говорилось, что в Нижнем Новгороде просто напрашивается памятник Минину и Пожарскому.

Профессор Академии художеств Иван Петрович Мартос

Фото: commons.wikimedia.org

Дело в том, что в начале правления Александра I стала очень актуальна русская патриотическая традиция, в противовес прусским порядкам, которые пытался установить его отец, убиенный Павел. Тогда-то главный историограф двора Карамзин и придумал, что для возбуждения патриотических чувств установка памятников великим русским героям придется весьма кстати.

Известен даже конкретный день, когда идея знаменитого историка стала обретать материальный облик — 4 августа 1803 года. В этот день император Александр разрешил открыть подписку (сбор) пожертвований на сооружение монумента. А с соответствующей инициативой выступило Вольное общество любителей словесности, наук и художеств, образованное выпускниками гимназии при Академии наук. Считается, что первым сей вопрос поднял чиновник Комитета по составлению законов, а заодно писатель, поэт и переводчик Василий Попугаев. Правда, нет сведений, где первоначально должен был стоять памятник, во всяком случае, документов, указывающих на конкретное место или хотя бы город, не сохранилось.

Картина «Минин и Пожарский». Художник М. И. Скотти. 1850 год

Фото: commons.wikimedia.org

Инициатива столичных патриотов была красивой, но неэффективной — денег так и не собрали. Зато появились первые проекты монумента, которые на свой страх и риск, не дожидаясь исхода дела, стали создавать известные мастера. В частности, именно тогда, в 1804 году, появился первый эскиз профессора Академии художеств Ивана Петровича Мартоса, тоже большого патриота и замечательного скульптора.

Чувство стиля

Род Мартосов происходил из небогатых польских, а потом украинских дворян Херсонской губернии, сам же будущий скульптор вырос на Полтавщине. Он рано ощутил тягу к искусству и был отправлен в Санкт-Петербург, где с золотой медалью окончил Академию художеств, после чего как «пенсионер» (стипендиат) был на несколько лет отправлен в Италию. По возвращении Мартос преподавал в родной Академии и творил.

Скульптор сразу выбрал для памятника античный стиль. Это вписывалось в каноны классицизма, а заодно подчеркивало связь с гражданскими подвигами римских героев. Уже на первом эскизе Минин и Пожарский облачены в стилизованные римские одежды, правда, сначала они оба стояли в динамичных позах, сжимая в руках один меч. Впоследствии автор еще не раз дорабатывал скульптурную группу, и в итоге она приобрела окончательный вид: стоящий Минин призывает сидящего Пожарского идти на Москву.

Верхние торговые ряды в середине 1850-х годов. Литография Дациаро по оригиналу Ф. Бенуа

Фото: commons.wikimedia.org

Здесь собраны и учтены разнообразные детали. В позах намек на инициативу Минина и физическую слабость Пожарского, который только поправлялся после полученного в бою тяжкого ранения в ногу. Кроме того, в том, что Минин стоит, а князь сидит, подчеркивалась почтительная разница в их сословном статусе. В одеяние посадского старосты включены русские порты, как намек на простонародное происхождение, ведь римские аристократы такой компонент костюма не признавали. У князя древнеримская одежда и меч, но лежащий рядом шлем типично русский, а на умбоне щита изображен Спаситель. Такая нарочитая смесь артефактов разных эпох должна подчеркивать символизм памятника, отсутствие прямой связи с конкретным временем и непреходящую ценность гражданского подвига.

В 1808 году инициативу сбора средств взяли на себя нижегородцы. Они объявили дополнительную подписку и собрали значительную часть необходимой суммы, к 1811 году в казне оказалось 18 тыс. рублей. Естественно, нижегородцы настаивали, чтобы памятник был установлен в их городе, и Александр вроде бы одобрил это. Объявили конкурс проектов, в котором участвовали лучшие зодчие страны. Победил вариант Ивана Мартоса, он даже успел сделать малую модель. Однако в 1812-м началась война, и всем опять стало не до памятников. Нижний Новгород снова, как и за 200 лет до этого, стал собирать ополчение для спасения Москвы.

«Дух Минина»

Аналогии здесь вполне уместны, собственно, они сами собой возникли в то время. Вот, например, что писал в своих «Записках» свидетель событий 1812 года Сергей Николаевич Глинка: «Жалостью сердечной закипели души русского купечества. Казалось, что в каждом гражданине воскрес дух Минина. Гремел общий голос: «Государь! Возьми всё — и имущество, и жизнь нашу!» Вслед за удалявшимся государем летели те же клики и души ревностных граждан».

Речь идет о реакции москвичей на публичное прочтение воззвания императора Александра к горожанам, которое состоялось в Слободском дворце и закончилось открытым сбором средств на формирование народного ополчения. Возможно, описание излишне пафосное, но обращение к «духу Минина» весьма показательно.

Щит в руках князя Пожарского

Фото: commons.wikimedia.org/shakko

Конечно, после великой победы над Наполеоном идея памятника Минину и Пожарскому приобрела совершенно иное значение. Особенно с учетом важнейшей роли, которую в этой войне сыграло народное ополчение, и того значения, которое приобрела Москва как символ победы. Конечно, теперь памятник мог быть установлен только в первопрестольной, и он становился символом сразу двух войн и народного подвига не только XVII, но и XIX века. «Бедствие 1812 года оживило в памяти бедствия 1612 года, и монумент сей будет служить потомству памятником обеих достославных эпох», — писал нижегородец, ветеран Отечественной войны, штабс-капитан Иван Григорьевич Гурьянов в своей книге «Москва, или Исторический путеводитель по знаменитой столице государства Российского».

Сбор денег возобновили, император лично пожертвовал 20 тыс. Вскоре необходимая сумма была собрана. А чтобы нижегородцы не обиделись, из общей суммы собранных средств их деньги были выделены, и на них решили поставить в городе обелиск.

Гравюра памятника из архива Британской библиотеки. 1855 год  

Фото: commons.wikimedia.org

К 1815 году Мартос создал большую глиняную модель, с которой потом должен был быть отлит памятник. Это была окончательная версия, с учетом доработок и изменившейся ситуации. Работа была безоговорочно принята императорским двором и Академией. Сам Мартос, ставший к этому времени ректором Академии, в отчете для министерства внутренних дел особо отмечал, что в изготовлении модели ему очень помог молодой скульптор, недавний выпускник Академии Иван Тимофеев: «Особенно вспомоществовал своими трудами и прилежанием при делании большой модели из глины и при делании форм с малой модели эбошировал большую». И далее, он «должен был поднимать тяжести, передвигать подмостки, груды глины и прочих материалов и для содержания во всегдашней влажности глины смачивать большую группу от самого начала до окончания оной в течение более двух лет ежедневно».

Всё же мэтр к этому времени разменял седьмой десяток, и без помощи учеников ему было не справиться.

В назидание потомкам

Для отливки монумента в металле Мартос заключил договор с известным в то время литейным мастером Академии художеств Василием Екимовым, причем последний решил отливать немалую по размеру скульптурную группу не по частям, а целиком. Такого еще никто в России не делал. Сначала Екимов соорудил в литейной мастерской Академии особый фундамент с 16 печами, чертеж которого дошел до наших дней. Сверху на железной решетке были помещены отлитые из воска фигуры Минина и Пожарского, укрепленные толстыми железными полосами. Над ними был сделан восковой бассейн, из которого во все стороны были проведены восковые каналы, имеющие около дюйма в диаметре. От фигур отходили особые воздушные каналы. Вся поверхность восковых моделей снаружи была покрыта особой мастикой, состоящей из толченого кирпича, разведенного на пиве. Мастику наносили слоями 45 раз, каждый нанесенный слой просушивали с помощью опахал из больших перьев. Внутренность восковых фигур была наполнена калидром — составом из алебастра и толченого кирпича.

«Когда все сие приготовлено, то восковые фигуры, наполненные внутри калидром, а снаружи покрытые мастикою, окладены кусками из сырой глины, что сделано и с плинтом; каналами, путцами и воздушниками. — Всё сие потом обведено кирпичною стеною, оковано снаружи полосным железом, а внутри залито калидром из алебастра и толченого кирпича.

Передний барельеф. Слева — скульптор Иван Мартос, отдающий Отечеству двоих сыновей

Фото: commons.wikimedia.org/shakko

После сего приступлено к пожиганию, т. е. к выжжению воска. Для сего целый месяц топились находящиеся на фундаменте под решеткою 16 печей или прогаров день и ночь; до тех пор, пока сверху над оболочками фигур показался огонь. Таким образом весь воск выгорел; и то место, которое занято было воском между мастикою, его покрывавшею; и калидром, внутри фигур находящимся, стало пусто. Таким образом сделана форма. Кирпичные стены, около формы сей прежде сделанные, разобраны; форма вновь окована железом, и по всем сторонам около ее сделано 16 кирпичных столбов или быков. За сими быками сделаны стены в три ряда кирпичей; пустота между ими и формою засыпана землею, которая потом утоптана и убита. По приготовлении всего сего расплавлен был металл. Вообще металла, т.е.штыковой меди, олова и шпиаутеру, положено было в печь для отливки группы и плинта 1,350 пуд.

Страшно было смотреть, когда металл сей потек горящею и клокочущею рекою по сделанному для него каналу к бассейну, который, как выше сказано, сделан был над фигурами, и из которого разливаясь по каналам, он должен был наполнять с низу все то пространство, какое прежде занято было воском, и после выжжения воску осталось пустым. Множество зрителей, в том числе и я, были при сей отливке.
Все, помнившие прежние отливки больших фигур, а особливо отливку монумента Петра Великого, которая даже и славному Фалконету долго неудавалась, не могли не изъявить сомнения в удаче той отливки, коей был я свидетелем. Прежде г-на Екимова отливки фигур производимы были обыкновенно по частям; он, можно сказать, почти первый начал колоссальные фигуры отливать вдруг и притом не по одной фигуре, но по нескольку фигур с принадлежностями», — писал неизвестный автор (псевдоним N. Ч.) статьи «Исторические известия об отливке из бронзы памятника Гражданину Минину и Князю Пожарскому», опубликованной 31 октября 1817 года в журнале «Вестник Европы».

Задний барельеф памятника изображает князя Пожарского

Фото: commons.wikimedia.org/shakko

Отливка происходила 5 августа 1816 года и заняла всего девять минут. На памятник ушло 1100 пудов меди, 10 пудов олова и 60 пудов цинка. Отдельно изготавливали щит, меч и шлем князя.

Скульптор Самуил Гальберг выполнил профильный портрет своего учителя для фасадного барельефа. На барельефе Иван Мартос изображен с двумя сыновьями, которых он отдает служению отчизне. Младший Алексей был офицером, участвовал в сражении при Березине, а старший Никита трагически погиб в 1813 году, хотя военным не был. Он учился архитектуре и закончил Академию с золотой медалью, после чего как стипендиат был командирован в Италию и Францию. Там он и погиб от рук наполеоновских солдат.

Пьедестал проектировал друг Никиты и зять Мартоса, архитектор Авраам Мельников. Он делал рисунки и шаблоны, следил за отделкой постамента. Гранитные блоки для него были изготовлены петербургским камнетесом Самсоном Сухановым. Их производство шло в Выборгской губернии недалеко от деревни Киркопеле.

Путешествие из Петербурга в Москву

Транспортировать памятник в первопрестольную, учитывая его размеры и вес, было решено по воде. Сначала через Мариинский канал до Рыбинска, далее по Волге до Нижнего Новгорода, затем вверх по Оке до Коломны и по реке Москве. 21 мая 1817 года памятник был отправлен из Санкт-Петербурга и 2 сентября того же года доставлен в Москву. Первоначально стоять он должен был возле Тверской заставы, примерно там, где сейчас располагается Белорусский вокзал. Позже на этом месте была установлена триумфальная арка в честь победы над Наполеоном.

Решение о месте установки памятника было изменено, поскольку стремительно менялась сама Москва. К 1818 году стараниями архитектора Осипа Бове уже успели почти закончить создание новой Красной площади: засыпали Алевизов ров и возвели здание Торговых рядов. Именно там и решили поставить монумент — посреди площади, спиной к новому, в классическом стиле возведенному зданию Торговых рядов, лицом к Кремлю. Теперь Минин указывал князю прямо на сердце Москвы, что было вполне логично. К тому же совсем рядом, буквально в 50 шагах, находилась церковь Казанской божьей матери, построенная на средства князя Пожарского в ознаменовании их победы. Все получилось очень логично.

Манифестация в Москве у памятника Минину и Пожарскому в первые дни Первой мировой войны. 1914 год

Фото: commons.wikimedia.org

На торжество приехала вся правящая семья во главе с императором. Был дан концерт с премьерой оратории композитора Степана Дегтярева «Минин и Пожарский, или Освобождение Москвы», а завершилось действо парадом гвардейских полков. Позже монумент был окружен красивой ажурной решеткой с четырьмя фонарями, и рядом стояла будка с охранявшим его гренадером.

В советское время памятник едва не снесли в порыве революционного задора. За это ратовали многие советские деятели и пролекультовцы, требовавшие «убрать исторический мусор с площадей». Однако власть услышала мольбы художественной общественности, и здравый смысл восторжествовал. Помогло и вполне пролетарское происхождение Кузьмы Минина — центральной фигуры монумента. В итоге памятник передвинули с центра площади к Храму Василия Блаженного, чтобы он не мешал демонстрациям и парадам, но сохранили. Правда, теперь Минин указывает не на Кремль, а на Исторический музей, что, впрочем, тоже вполне логично.

 

Загрузка...