Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
В ЕС предупредили о трудностях фермеров из-за дешевого зерна с Украины
Мир
Президент Хорватии указал на расплату Европы за конфликт на Украине
Мир
Нетаньяху заявил об обсуждении с Блинкеном укрепления альянса против Ирана
Мир
Мельник попросил у Берлина в 10 раз больше танков Leopard 2 для Киева
Мир
МИД Ирана призвал Киев к ответу из-за заявлений советника главы офиса Зеленского
Мир
Франция и Австралия договорились о производстве снарядов для поставки Киеву
Мир
Депутат бундестага поддержал отказ Шольца дать Киеву истребители
Спорт
Глава ОКР Поздняков отметил вред бойкота Олимпиад для спорта России
Мир
Запад может обязать Киев не применять против РФ поставленное оружие
Мир
Кириллов сообщил о найденном захоронении украинских биоматериалов в ЛНР
Мир
В США обеспокоились из-за позиции властей по поставкам оружия Киеву
Мир
Умер обладатель Кубка Канады хоккеист Бобби Халл
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В городе Шахтерске, что почти на самой границе с Россией, принимают беженцев из Соледара. В одном из общежитий здесь находится пункт временного размещения (ПВР), через который за последние 10 дней прошло около 500 человек. По их словам, в Соледаре до сих пор очень опасно: ведутся интенсивные обстрелы со стороны отошедших сил ВСУ, гражданских лиц стараются эвакуировать из-под огня, однако в подвалах и погребах до сих пор остаются люди. Как чувствуют себя на новом месте вынужденные переселенцы и что рассказывают они о происходящем на их родной земле — в материале «Известий».

Нон-стоп

Слева от входа в ПВР стоит белый КамАЗ с надписью: «Сахалинское здоровье — жителям Шахтерска!» (остров — партнер по интеграции этого района в российское пространство). Теперь крепкое дальневосточное здоровье не помешало бы и жителям Соледара: они сегодня тут главные пациенты — поднимаются по очереди по ступенькам грузовика и делают флюорографию.

Медицинский осмотр для выехавших из Соледара и других городов

Медицинский осмотр для выехавших из Соледара и других городов

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

Из окна общежития на втором этаже выглядывает из-за занавески женщина, и в ее застывших глазах, вероятно, отражается всё то, что должен испытывать человек, увидевший картины, которые раньше видел только в старых военных фильмах.

Эвакуировались вчера

Эвакуировались вчера

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

При входе в пункт временного размещения с одной стороны — столы, за ними беженцев принимают работники социальных служб. Документальных вопросов, требующих урегулирования, немало. С другой — диваны и телевизор, пульт щелкают те, кто ждет своей очереди. Для большинства из зрителей российские каналы и русская речь нон-стоп в эфире — в диковинку.

Три-четыре дня

Соледар, а также все освобожденные на сегодняшний день населенные пункты Артемовского района перешли в 2022-м под юрисдикцию Шахтерска: администрация налаживает на новой территории работу органов власти, решает гуманитарные проблемы и принимает у себя беженцев. Так, вчера в ПВР из Соледара прибыли 28 человек. Завтра ждут 25–30.

Сейчас под нашим началом 34 поселка и города, большинство из них были освобождены еще летом. С 19 января в этом списке Соледар, — рассказывает «Известиям» глава Шахтерска Александр Шатов. — Часть сел покинута. В некоторые жилых, даже находящихся в относительном тылу, до сих пор продолжаются прилеты артиллерии ВСУ. В настоящее время Донецкой Народной Республике принадлежит около 60% территории Артемовского района. Переселенцев из опасной зоны мы размещаем у себя с июля. Кто-то уже успел осесть, закрепиться, нашел работу. Около 50 человек уехало в Россию.

Глава Шахтерска Александр Шатов

Глава Шахтерска Александр Шатов

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

В ПВР Шахтерска люди живут три-четыре дня, объясняет Александр Шатов. Основная задача — пройти процедуры идентификации, решить первичные вопросы с документами, социальными выплатами. После чего беженцев отправляют в другие ПВР республики — в соседних Харцызске, Снежном, Торезе.

С ветерком

Питание в центре размещения бесплатное — три раза в день, пищу готовят повара местных школ. Вода в кране есть: ее подвозят раз в сутки, наполняют емкости, подключенные к водопроводу, объема хватает на всех. С одеждой, средствами гигиены, предметами первой необходимости (у большинства нет ничего) помогают гуманитарщики.

Главное, на что обращаю внимание, — относительное спокойствие прибывших. Для сравнения, с беженцами из тех же Волновахи и Мариуполя весной прошлого года порой трудно было просто установить контакт: слезы, агрессия, тягостное молчание, многие просидели под бомбежками от трех недель до трех месяцев, пережили голод, потерю близких. В Соледаре всё произошло стремительно: город взяли за несколько дней. Отсюда, вероятно, и эта сдержанность.

Впрочем, основной вопрос — что у вчерашних беженцев, что у сегодняшних — стоит одинаково остро: как быть дальше, куда податься, где жить? Крыши над головой лишились практически все.

В столовой

В столовой

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

— К дочке поеду в Петербург, — рассказывает мне 56-летний Михаил, бывший работник соляного рудника № 4. — Я ее с внучкой туда в 2018-м отправил. С работой у нас туго стало. Соль, которую мы добывали, Украина в Россию после победы Майдана отправлять перестала. Объемы производства сократились. Пытались переориентироваться на Европу, но толку было мало. До 2014-го, например, мы трудились в три смены, а тут стали в одну, да и то день через день…

Михаил рассказывает, что здесь, в ПВР, встретил соседей по улице.

— Вот Вася, через дорогу его дом, — кивает мужчина. — Вот тетя Наташа, Васина мама. Там — Орлы. А это Андрей — мой хороший товарищ.

В столовой

В столовой

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

Эвакуацию Михаил характеризует такими штрихами:

— Выезжали на военном фургоне, и водитель сразу предупредил: «Если разрывы, стрельба, не обращайте внимания, всё равно никуда не денешься. Главное, держитесь — везти буду вас, как дрова, ни на одной ямке не приторможу!» Так и ехали. С ветерком.

«Без них не уйду»

Среди эвакуированных жители не только Соледара. Валентина — из Артемовска, за который сейчас идет основное сражение. О происходящем в городе говорит: «Всё горит, трещит. По всем швам!» Выехала из эпицентра событий она с мужем 16 января.

Прятались в подвале. А потом вдруг слышим — кто-то бьет в дверь, рвется к нам, — вспоминает. — Испугались, мало ли что! А это солдаты русские: «Есть кто?!» Мы сразу отозвались. А то, по их словам, еще чуть-чуть бы и гранату кинули. Они спросили: «Поедете на безопасную территорию?» Мы: «Да, да!»

За три дня до этого рядом с домом Валентины разорвался снаряд.

Хозяйственные работы беженцы выполняют сами

Хозяйственные работы беженцы выполняют сами

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

— Мужа контузило, — объясняет она. — Рядом еще российские военные находились, и они закричали нам, что один из бойцов у них погиб. Я подбежала, посмотрела, а он моргает. Объясняю: «Да он жив!» Затащили мы его к нам в подвал. Они ушли за подмогой, а этот парень остался. С разорванным бедром, даже пока не перебинтованным. Его тошнило, и он очень просил пить. А у меня только вишневый сок в банке. И я его соком поила... Потом ребята вернулись, забрали.

60-летний Валерий — из Клещеевки, которая несколько дней назад перешла под контроль российской армии. Эвакуировался с неходячей мамой.

— В подвал ее не спустишь. И когда совсем край наступил, я решил, что надо спасаться, — разводит руками Валерий. — ВСУ ушли из села и закрепились на возвышенности рядом, там у нас такая горка. И теперь хотят сровнять село с землей — долбят без перерыва!

Елена эвакуировалась из поселка Свердлова, что входит в Соледар. Выехала с двумя собаками — сенбернаром Лаймой и шпицем Фантиком (живут с ней в комнате и сейчас).

Елена и ее собака Лайма, которая грела хозяйку в сыром погребе

Елена и ее собака Лайма, которая грела хозяйку в сыром погребе

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Прудников

— До 8 января у нас в поселке еще в магазин могли ходить. А украинских военных была просто тьма: техника одна в одну, танки, бронетранспортеры, солдаты. За ними и обычных-то жителей не было видно! — рассказывает она. — Потом пошло по нарастающей. 16-го, когда я уходила, улицы уже горели.

Последние годы Елена (в прошлом — сотрудник соляного рудника) работала почтальоном, знала всех в своей округе. В начале января, по ее словам, в поселке жили 52 человека. Сейчас в погребах должно находиться еще не менее 15, в основном старики.

Дома у меня девять котов осталось. Две коровки, два бычка, козы. Пришлось бросить, — вздыхает женщина. — Всех бы забрала, но как? Только собак смогла. Военные говорили мне: «Оставь, жизнь дороже!» А я: «Нет, без них не уйду». В подвале собака лапами меня обнимала и грела, и кровь зализывала, убирала языком слезы, когда мне лицо стеклом посекло после одного из обстрелов. А однажды, когда начался пожар в хате и я рванула посмотреть, Лайма вытянула меня из дыма обратно. Когда мы с военными выходили и 3 км в темноте шли пешком, она бежала впереди и выводила нас. А вы говорите — бросить…

Сергей Прудников, Шахтерск

Читайте также
Реклама