Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Любое достижение можно было бы записать в цифровое портфолио и приложить к ЕГЭ»
2021-06-06 13:51:04">
2021-06-06 13:51:04
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Борьбу с бедностью надо начинать со школьной скамьи — если у родителей отстающих детей нет денег, то такие выпускники выходят в мир в состоянии образовательной неуспешности, которая трансформируется в неуспешность экономическую, и государству приходится содержать этих людей. Об этом в интервью «Известиям» на ПМЭФ-2021 рассказал ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов. Он объяснил, как преодолеть эту проблему и почему ЕГЭ все-таки нужен, а также рассказал о потенциале для повышения налогов и цифровом портфолио, которое стоит прикладывать к результатам госэкзаменов.

Налоговый маневр

— Ярослав Иванович, с первого же дня ПМЭФ-2021 в воздухе повис вопрос о повышении налогов. Как вы полагаете, пойдет ли правительство на этот шаг, чтобы пополнить бюджет для реализации новых мер соцполитики?

Первое, чем обязаны заниматься президент и правительство любого государства, — это не экономический рост, а социальная устойчивость общества. Если мы позабудем об этом в нашей все еще не очень богатой стране, то никакой экономический рост будет никому не нужен. У России перед мировой войной были высокие темпы роста, но это не уберегло нас от национальной катастрофы.

Социальные расходы — это не благотворительность, это обеспечение безопасности общества. Но развиваться общество тоже должно. Стоять на месте — значит, отставать, подвергать себя рискам технологической, а потом и политической зависимости. Повышение налогов — это вычет из будущего роста.

Возможность повышения налоговой нагрузки на бизнес возникает только время от времени, в секторах, где экспортные доходы резко возросли в результате глобального роста цен. И исчезает, когда внешнеэкономическая конъюнктура меняется.

Есть еще метод — повышение налогов на ту часть прибыли, которая не инвестируется. Но при одновременном снижении при реинвестировании. Проще говоря, если хотите складывать прибыль в «кубышки», покупать Роллс-Ройсы и яхты, вывозить деньги за рубеж, то платите налогов больше. Если готовы вкладывать в российскую экономику, создавать рабочие места, платить людям зарплату — платите налогов меньше. На мой взгляд, это единственный путь для повышения налогов.

Ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов во время интервью «Известиям» на ПМЭФ-2021

Ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов во время интервью «Известиям» на ПМЭФ-2021

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Но это про бизнес. А граждане? Сейчас звучат предложения развивать прогрессивную шкалу, чтобы состоятельные граждане платили еще больше, хотя с этого года НДФЛ для них — 15%.

Президент предложил очень аккуратный подход при повышении НДФЛ на 2% на крупные зарплаты, пояснив при этом, что дополнительные деньги пойдут на помощь детям с редкими заболеваниями. Мне кажется, что это очень правильно, поскольку важно показывать, куда идут деньги. Именно поэтому на это повышение общество отреагировало достаточно спокойно. Но тут важно отметить, что Россия — не Швеция. Чтобы сохранять конкурентоспособность для привлечения хорошо зарабатывающих своим трудом и талантом молодых предпринимателей, инженеров, ученых, артистов, спортсменов, которые должны приходить в Россию как в гавань с лучшим налоговым режимом, говорить о 30-45%, уверен, не стоит. Предел, о котором неоднократно говорила Вышка, — 20% НДФЛ на высокие доходы (более 1 млн рублей в месяц).

— Но разве, если поднять налоговую нагрузку только на бизнес, он не попытается компенсировать эти расходы, увеличив стоимость своей продукции, что по цепочке дойдет и до населения?

— За все в конечном итоге платит население. Любая инфляция, как результат, — это всегда налог на бедных. Просто важно обеспечить условия, чтобы население хорошо зарабатывало, увеличивало бы свои доходы.

Налоговый кодекс РФ
Фото: РИА Новости/Нина Зотина

— Как и инфляция в этом году, которая вырвалась за все прогнозные рамки?

В этом году Россия столкнулась с глобальной инфляцией, глобальным ростом цен на продукты. Здесь все очевидно. ВВП России снизилось менее чем на 4%, а многие развитые экономики «упали» до 10%, что можно сравнить только с Великой депрессией. Кризис заливали бюджетными деньгами, — $12 трлн за 2020 год! Их, как это принято говорить, «сбрасывали с вертолета» — а ведь товаров и услуг в результате локдауна становилось меньше. Денежный навес в мировой экономике вылился в повышение цен, в первую очередь на продовольствие, сырьевые товары.

Россия даже более открыта через большие объемы экспорта и импорта с точки зрения встроенности в мировую экономику, чем развитые страны. Поэтому последствия глобальной инфляции мы не можем не испытывать на себе. И не хочется, чтобы на этом только богатели наши экспортеры и беднели потребители их продукции в России. Например, недавняя дискуссия между Андреем Белоусовым с металлургами была в этом смысле интересна. Государство точно эту ситуацию отрегулирует с помощью налоговых и таможенных механизмов, но это будет относиться уже к следующему циклу экономики. Закон обратной силы не имеет, поэтому уже заработанные доходы никто отнимать не будет.

Робот в помощь

— Пандемический кризис многое изменил, в том числе в плане приоритетов госполитики. Так, на первый план вышла борьба с бедностью. Государство признало, что во многом это проблема семей с детьми, о чем постоянно говорили ваши эксперты, — что нужно помогать не только дошкольникам, но и школьникам. Многие предложения Вышки в этом смысле мы увидели реализованными. Есть ли еще какие-то новые?

— Нас часто называют либералами, а я бы сказал, что мы по убеждениям социал-демократы. Мы считаем, что должен быть свободный, максимально демонополизированный рынок, но и должна быть сильная поддержка тех, кто действительно нуждается. Это не только нетрудоспособные и потерявшие работу. Это в первую очередь дети. Чтобы каждый гражданин видел, что его страна, если у него лично чего-то не сложилось, позаботится о его ребенке, даст ему близкие возможности с теми, чьи родители более успешны.

Поэтому очередная тема, которую поднимает Вышка — и я рад, что правительство тоже видит ее и пытается в этом отношении что-то с этим сделать, — образовательная неуспешность. Есть такой термин — образовательная неуспешность, или образовательная бедность. Условно говоря, в каждом классе есть 30% школьников, которые не успевают. Если у родителей есть деньги, то таким детям нанимают репетиторов. А если нет?

 егэ
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

Работа с образовательной неуспешностью — это очень важная повестка реформы школьного образования. Мы часто обсуждаем ЕГЭ, но давайте попробуем посмотреть глубже. Ведь, что означает доля неуспевающих в школе в 20-30%? Что детей выпустят с плохим знанием математики или русского языка, что трансформируется уже в экономическую неуспешность, в необходимость для общества в той или иной степени этих своих граждан содержать — за счет доходов от успешных работников.

У нас средний по миру уровень образовательной неуспешности — порядка 25%. Это уровень, например, Бразилии или Индии. Но эти страны — трудоизбыточны, у них традиционно высокая безработица. Для России же, где 10% рынка труда закрыты мигрантами, образно говоря, каждый активный гражданин на счету. Нам надо срочно начинать системную работу в этом направлении. В европейских странах, особенно в Скандинавии, неуспешность свели к 10%. России нельзя отставать.

— Как можно изменить ситуацию с образовательной неуспешностью?

— Есть разные методы. Например, в Финляндии фактически два учителя на класс, один из которых занимается как раз сложными случаями, подтягивает тех, кому тяжело дается предмет. Но это очень дорогой метод — Финляндия тратит на образование 8% ВВП. У нас — 3,5% ВВП.

Что можно сделать в России? Давать «выравнивающие» гранты школам, которые работают с большими группами детей, семьи которых находятся в сложных экономических обстоятельствах. Должен отметить, что новый министр просвещения Сергей Кравцов это понял и начал реализовывать. Он выделяет школы с самыми низкими образовательными результатами. И начинает их поддерживать, что практикуется во многих странах.

Но корень, основа образовательной неуспешности, лежит глубже — в основе самой классно-урочной системы. Она сформировалась еще в 17 веке и до сих пор лежит в основе школьной методики по всему миру. Дети разные — кто-то отстает, у кого-то принципиально другой тип мышления, не совпадающий с логикой предмета, а кто-то настолько быстро соображает, что на уроке ему элементарно скучно. Учитель, даже самый талантливый, работает с «ядром класса» — с теми, кто соответствует стандартным требованиям. Это половина, может быть 60%. Остальные выпадают.

Дальше возникает проблема домашних заданий. Это ключевая рутина образования, и к этой рутине преподаватель и учащийся относятся по-разному. Для первого — это совершенно механическая, не творческая работа, работа, необходимость выполнения которой отталкивает от учительской карьеры многих людей. Для второго — это творческий акт, он впервые решает эту задачу. Ему, как никогда, необходимо внимание, оценка, обратная связь.

Сказанное в меньшей степени, но применимо и к обучению в университете. Недостаток обратной связи приводит к выгоранию студентов на младших курсах, они начинают относиться к обучению как к набору формальных требований, формальных препятствий, которые надо преодолеть.

Сегодня есть принципиально новое решение — цифровое. Это искусственный интеллект, цифровой помощник учителя — интерактивный сервис, который вместе с ребенком выполняет домашнее задание, добиваясь того, чтобы тот все в итоге понял и решил. Не онлайн, который все обсуждают, а дополнение учителя цифровым ассистентом — реальная перспектива образования. Но чтобы сделать это реальностью, нужно не меньше десяти лет.

— Не является ли проблема образовательной неуспешности следствием проблемы с подготовкой педагогических кадров?

— Это не основная проблема. Мне кажется, что сейчас у нас лучше ситуация с учителями, чем была несколько лет назад. Изменения произошли в связи с майским указом президента 2012 года, который поручил обеспечить учителям среднюю зарплату по региону. Вернуть учителя в средний класс. И, собственно, это было сделано.

Сегодня мы видим — молодые мужчины пошли в школу. Не то, чтобы я считаю, что они умнее и профессиональнее женщин, но это слом многолетнего тренда. Есть еще один позитивный звонок — учительская работа перестала быть убежищем для школьных троечников. Еще десять лет назад это было национальной катастрофой. Но теперь этого нет. Средний балл ЕГЭ для поступающих в педвузы в районе 70, а в Москве – 80. Это «пятерка». Совсем недавно это был уровень только для врачей, юристов и экономистов. То есть с качеством учителей сейчас у нас проблемы нет.

Скажу про Вышку. У нас есть престижный математический факультет, считается одним из лучших в мире. Так они создали специальный бакалавриат для учителей, туда огромный конкурс, поступают школьники с 95 баллами ЕГЭ из 100, победители математических олимпиад. С самого начала студенты нацеливаются в московские школы, это нормальная карьера, не хуже преподавания в вузе или работы научным сотрудником. Профессия учителя вернула свой престиж.

— Вы говорите о Москве, а как обстоит ситуация в других регионах?

— В Питере практически так же. В регионах уровень средней зарплаты, считаю, не всегда достаточен для учителя. Надо искать решения. Ольга Юрьевна Васильева, когда была Министром просвещения, этот вопрос поднимала.

Ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов

Ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Сейчас пошла очередная волна разговоров об отмене ЕГЭ. На уровне выступлений депутатов Госдумы и вовсе создается ощущение, что решение уже принято. Что вы думаете по этому поводу?

— Проблема в том, что мы традиционно путаем систему образования с системой испытания. Да, сейчас натаскивают, чтобы сдать ЕГЭ, но разве раньше было иначе? Просто было восемь экзаменов в школе и четыре в вузе. Но разве тогда не надо было готовиться, платить репетиторам? ЕГЭ — на данный момент почти максимум того, что может сделать государство, которое должно обеспечить равный доступ к образованию.

Мы с вами сейчас находимся в Санкт-Петербурге. Питерские вузы в свое время строила вся страна — и работали они для всей страны. Во времена СССР 70% студентов в этом городе были из регионов. В нулевые, до ЕГЭ, все поменялось ровно наоборот. И уже местных выпускников стало 70%. Но сейчас все вернулось, как мне недавно рассказал вице-губернатор Владимир Княгинин, и в прошлом году в Санкт-Петербурге опять было 70% студентов из регионов.

Возможно, выпускники из Петербурга едут в Москву?

— Едут, конечно. И москвичи теперь едут учиться в Петербург. Больше скажу: в свое время был в Тюмени, так увидел, что столичные жители поступали в Тюменский университет, там были интересные программы международного уровня. Движуха пошла в этом отношении. Вопрос в том, что выпускники должны иметь возможность выбирать, а не готовиться в один вуз, куда могут пристроить «по знакомству», как это было до ЕГЭ. Для высшей школы это оскорбительно. Так что к ЕГЭ в полной мере применимы слова Черчилля про демократию — ужасная штука, но ничего лучше пока не придумали.

Цифровая доска почета

— Так совсем и ничего?

— Преувеличил, конечно. Придумали и почти одновременно с введением ЕГЭ. Мы с Садовничим (Виктор Садовничий — ректор МГУ. — «Известия») тогда предложили президенту создать дополняющую ЕГЭ систему Олимпиад школьников. И она была создана, и потом был создан Сириус, что я считаю огромным достижением для страны. И уверен, что это одна из самых лучших систем отбора в вузы. И сейчас через нее поступает 15 тыс. человек ежегодно. И это самые талантливые ребята, которые поднимаются над школьной программой.

Есть еще один инструмент — портфолио. Почему каждый второй родитель ругает ЕГЭ? Поскольку уверен, что его ребенок самый лучший, что справедливо, кстати. Он наверняка в чем-то самый лучший. А ЕГЭ эту индивидуальную черту игнорирует. Это ощущается родителями как несправедливость. Но ведь вузам нужны инструменты, чтобы доказать его уникальные способности, достижения. Важно, чтобы они были оценены. Чтобы у них появилась сопоставимость.

студенты вуз
Фото: РИА Новости/Евгений Биятов

Лет 15 назад, когда еще Вышка не отказалась от собеседований с полупроходниками, собирались профессора на каждом факультете, я тоже заходил. Приходят дрожащие девчонки и мальчишки, разговариваем с ними, но вот когда кто-то начинает с того, что вытаскивает кипу грамот — тут все скучнели как-то. Стереотип восприятия — мамаша в последний год по знакомым бегала, собирала…

Но сейчас в мире есть цифровая технология блокчейн, система абсолютно независимой и неподкупной фиксации. Поэтому мы сейчас предлагаем правительству, чтобы каждым ребенком (родителями, пока он маленький) велся такой цифровой дневник, куда заносились бы все его достижения: олимпиады, стажировки, спортивные соревнования, музыкальные выступления, социальная активность. В общем, любое публичное достижение на определенном этапе можно было бы — по желанию — записать в свое цифровое портфолио. И потом приложить его к ЕГЭ. И это, на мой взгляд, будет гуманизировать сложившуюся систему. Уверен, что технически это через несколько лет станет возможно и будет применяться.

Читайте также