Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Латвия объявила Россию страной — «спонсором терроризма»
Мир
В МО заявили о ликвидации половины личного состава двух бригад ВСУ
Мир
Арестович рассказал о просьбах европейцев «добить Россию»
Общество
Парламентарии предложили повысить МРОТ до 30 тыс. рублей
Армия
Российские десантники осуществили захват опорного пункта ВФУ
Мир
МИД РФ назвал обстрелы ЗАЭС со стороны ВСУ актом ядерного терроризма
Мир
Боррель призвал европейцев быть готовыми «заплатить» за поддержку Украины
Мир
Эстония закроет границы для россиян с шенгенскими визами
Мир
Турция отказалась подключаться к санкциям против РФ в области энергетики
Мир
Москва назвала шовинизмом призывы прекратить выдачу россиянам шенгенских виз
Мир
Politico призвало Зеленского признать факты преступлений ВСУ
Экономика
Шольц призвал Россию забрать турбину для «Северного потока»
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Наталье Дмитриевне Солженицыной — общественному деятелю, жене великого писателя и бессменному редактору его сочинений — исполнилось 80 лет. Накануне этой даты она пригласила «Известия» в недавно открывшийся мемориальный музей-квартиру Александра Солженицына, где рассказала о муже, эпохе и немного о себе.

С одной из самых ярких женщин нашего Отечества «Известия» связывают не только давние дружеские, но, можно сказать, родственные отношения. Ее дед по материнской линии Фердинанд Светлов был известным публицистом и вплоть до своего ареста в 1938 году возглавлял отдел критики и библиографии в «Известиях».

Траектория судьбы

Под началом Фердинанда Светлова были изданы рецензии на новые сочинения Ричарда Олдингтона, только что вышедший в русском переводе роман Томаса Манна «Молодые годы короля Генриха IV» и книгу Мариэтты Шагинян «Семья Ульяновых» (автором стал брат Ленина Дмитрий Ульянов). Наталье, родившейся через полтора года после ареста деда, осталась его библиотека, в том числе научные монографии и запрещенные протоколы партсъездов — всё это пригодилось аспирантке мехмата МГУ в работе над рукописями Александра Солженицына.

В постсоветскую эпоху «Известия» освещали главные этапы жизни знаменитой семьи. В начале 2000-х в газете публиковался «Дневник Р-17», который Александр Солженицын вел при работе над «Красным Колесом». Именно «Известиям» Наталья Дмитриевна рассказала о расставании с вермонтской усадьбой в мае 1994-го: «К Вермонту у нас самые теплые чувства, но у каждого человека своя судьба, у каждой судьбы — своя траектория. Естественно, что траектория судьбы Александра Исаевича должна завершиться в России».

Бывали корреспонденты газеты в гостеприимном доме в подмосковном Троице-Лыкове, где по возвращении из Америки поселились Солженицыны и стала собираться разросшаяся семья — сыновья с женами и детьми.

«Вы удивитесь, но наши сыновья долго не знали, кто их отец, — делилась Наталья Дмитриевна. — Ну, писатель. Сидит и пишет. А мы были этому неведению рады. Чем дольше они не догадывались о мировом признании отца, тем дольше росли нормальными детьми. И сегодня его слава для детей и внуков означает одно — они должны быть достойны унаследованного имени».

Навещали известинские корреспонденты и Фонд помощи политзаключенным (Тверская, 12, с. 8, кв. 169), где ныне развернул свои экспозиции музей-квартира. Здесь Солженицыны прожили менее четырех лет, но по концентрации событий — и радостных, и трагических — это, возможно, были самые насыщенные годы их семейной жизни.

Телогрейка и фрак

Обстановку тех лет в музее воссоздавать не стали — решили пойти по этапам жизни семьи, показать, как в частной истории отразилась история страны.

— Музеи, будь то музей Солженицына, или Шостаковича, или любого другого писателя, ученого, артиста, учат истории общества, — предвосхищает путешествие по квартире Наталья Дмитриевна. — Человек, одаренный внутренним огнем, способный творить, подобен лучу, который преодолевает все преграды. Через судьбы таких людей общество может больше и точнее узнать о времени, в котором они жили.

Экспозиция самой большой комнаты (зал «Нобелиана») посвящена творческому пути Солженицына. В центральной витрине выставлены два полюса его судьбы — телогрейка зэка с лагерными номерами и фрак нобелевского лауреата. Среди экспонатов — лагерный блокнот, номера журналов «Новый мир» с первыми публикациями и мировые издания, снискавшие писателю славу пророка.

— Он не любил, когда к нему применяли это слово, — замечает Наталья Дмитриевна. — Чтобы понимать, куда всё идет и чем кончится, нужно изучать факты, хорошо знать историю. И я бы добавила — иметь структурированный ум. Всё это у него было, и я всегда склонна была верить тому, что он предвещал.

Еще одна важная часть экспозиции — кабинет времен работы над «Красным Колесом». Все экспонаты оригинальные: рабочий стол, пишущая машинка, аппарат для просмотра диафильмов, наборно-верстальная машина, на которой Наталья Солженицына в одиночку набрала и сверстала 20-томное вермонтское собрание сочинений. Это был гигантский труд, включавший редактуру, корректуру, правку, набор, верстку и оформление. За пределами вермонтского дома — в Париже — тома только печатались. Что касается работы над 30-томным российским изданием, то оно продолжается по сей день.

— Музеи, конечно, очень нужны, но я больше люблю работать над текстами, — улыбается Наталья Дмитриевна. — Мое заветное желание — чтобы как можно больше людей прочитали то, что Александр Исаевич написал. Не в изложении. Слово его жгучее, он будит мысль.

Говорящие стены

В музее множество разнообразных экспонатов и интересных уголков, но самый трогательный, безусловно, кухня — сосредоточие жизни советской интеллигенции. Посетители попадают туда, как и гости Солженицыных, с черного хода: на парадном обычно дежурили люди в штатском. Среди кухонной утвари — эмалированный таз, похожий на тот, в котором Наталья Солженицына жгла бумаги после ареста мужа. А вот радиоприемник «Грюндиг» — подлинный, подарен Солженицыну Мстиславом Ростроповичем. Вражеские голоса он ловил отлично.

На кухонных стенах фотографии. Ростропович, писатель Борис Можаев, академик Андрей Сахаров, математик Игорь Шафаревич, дети Бориса Пастернака, несколько поколений семьи Чуковских...

— Здесь фото людей, которые часто бывали в квартире, помогали в жизни, — поясняет Наталья Дмитриевна. — В другой комнате, посвященной «Архипелагу ГУЛАГ», — фото тех, кто помогал в работе. Перепечатывал, хранил, распространял, то есть работал вместо советских издательств, которые не хотели публиковать «Архипелаг».

28 декабря 1973 года из дневных новостей Би-би-си Солженицыны узнали о выходе в Париже первого тома «Архипелага». Затем последовали травля, арест и высылка автора из СССР.

— Мы понимали, что этот момент наступит, поэтому, когда это случилось, страшно не было, — вспоминает Наталья Дмитриевна. — А до этого — да, было страшно. Писали подметные письма, угрожали детям, за них боялись. Но когда Александра Исаевича арестовали, бояться было уже нечего. Нужно было успеть сохранить и вывезти архив, необходимый для работы.

На стены нанесены записи Натальи Солженицыной — хроника тех дней. Сам писатель о своем аресте и высылке напишет четыре месяца спустя и тогда же обратится к жене с просьбой сделать то же самое.

— Это не дневник, это [написано] намного позже, когда я приехала с детьми на Запад, — замечает Наталья Дмитриевна. — Он тогда писал «Бодался теленок с дубом» и сказал мне: я свою часть написал и ты тоже напиши или расскажи. То, что я тогда сделала, не было опубликовано. Первая публикация — на этих стенах.

Сказочный поворот

Вечером 12 февраля 1974 года в квартиру Солженицыных шли друзья. Услышав рассказ очевидцев ареста, передавали следующим, а те по цепочке дальше.

— Раньше здесь была сосредоточена работа, жизнь семьи, а как только его арестовали, я распахнула дом, тут бывало по 40 человек, — вспоминает Наталья Дмитриевна. — Некоторые частями выносили отработанный архив. Могли их, конечно, на выходе задержать и обыскать, но всех же не обыщешь. Шумно было, дети спать не могли.

27 марта, в канун отъезда семьи в эмиграцию, квартира тоже заполнилась людьми. Читали прощальное письмо Натальи Солженицыной — о том, как больно расставаться с Россией, оставлять друзей, не защищенных мировой известностью от мести власти. О том, как пробивается и крепнет подлинно русское чувство — сострадание к гонимому и на глазах совершается чудо — возвращается поруганная вера. «В этом чуде — наше будущее, в нем — основание надежды. Не мне судить о сроках, но мы вернемся. И детей наших вырастим русскими. И потому — не прощаемся ни с кем».

Прощальное письмо здесь же на кухонной стене. Какой-то «цатый» экземпляр тогдашнего самиздата.

— Сколько-то копий я распечатала и в последний вечер раздавала, — рассказывает Наталья Дмитриевна. — Откуда уверенность, что вернемся? Рационально не могу объяснить. Саня был абсолютно уверен, что возвращение случится еще при его жизни, не сомневался в нем никогда.

Пророческий дар и на этот раз не подвел писателя. 5 июля 1994 года Александр Солженицын вместе с женой и сыновьями вернулся в легендарную квартиру. Жить здесь им не пришлось, но память осталась.

— Александр Исаевич любил это место и этот двор. Говорил: как только сворачиваю в него, сердце бьется, — завершает путешествие по семейному гнезду Наталья Солженицына. — И меня, когда прихожу сюда, охватывает радостное и удивительное чувство. Такой сказочный поворот судьбы...

«Известия» поздравляют Наталью Дмитриевну с юбилеем и желают долгой плодотворной работы на благо Отечества.

Читайте также
Реклама