Царь-тенор: почему Энрико Карузо невозможно превзойти
Миллионные тиражи грамзаписей и народная любовь. Бархатный тембр и победное до. Дирижеры, выступавшие с Энрико Карузо, знали, что после его коронных арий надо делать пятиминутную паузу: публика будет плакать от сочувствия герою и восхищения артистом. В 150-летие со дня рождения короля теноров «Известия» вспоминают о легендах, связанных с его именем, триумфах в России и дружбе с Шаляпиным.
Ум и уйма работы
Энрико Карузо (1873–1921) дебютировал на своей родине в Неаполе, пел в Ла Скала и Ковент-Гардене, был ведущим солистом Метрополитен-опера, много гастролировал по миру и носил неофициальное звание короля теноров. Тем не менее уникальный дарованный природой голос, благодаря которому он сразу стал великим певцом, — один из многочисленных вымыслов, сопровождавших его творчество.
Партнерша Карузо Луиза Тетраццини вспоминала, что в 20-летнем возрасте у него были трудности даже с такими простыми для тенора нотами, как соль или ля, и он даже подумывал, не стать ли ему баритоном. Зато услышав его через несколько лет, она отметила не только прогресс с диапазоном, но и бархатный тембр, и пыл, с которым он демонстрировал сочный округлый звук.
Американская оперная певица Джеральдин Фаррар и Энрико Карузо в опере Гюстава Шарпантье «Жюльен», 1914 год
Сам артист, перечисляя качества, необходимые для вокального успеха, называл «широкую грудь, большое горло, отличную память, ум, уйму работы и... кое-что в сердце». Ключевое словосочетание здесь — «уйма работы». Именно годы непрерывного совершенствования позволили развить названные певцом качества.
У Карузо, по словам Луизы, был «настоящий открытый неаполитанский голос, но при этом обладающий сладостной нежностью голосов Тосканы». Полное собрание его аудиозаписей, а это около 200 названий — оперных и концертных, — дает возможность насладиться как нежностью, так и драматической силой этого голоса, для тенора непривычно плотного и мощного.
Хосе Каррерас объяснял уникальность Карузо тем, что он, провозглашенный великим тенором, на самом деле тенором не был. «У Карузо был очень «темный» голос, и если послушать записи таких баритонов, как Титта Руффо и Этторе Бастианини, то даже их голоса кажутся более «светлыми» и «легкими». Я полагаю, Энрико был самым настоящим вокальным феноменом. Его можно было бы назвать баритоном с верхним теноровым до», — утверждал Каррерас.
Кстати, ярких и точных верхних нот, возбуждающих восторги публики, Карузо тоже добился не сразу. Говорят, произошло это во время путешествия морем. Гуляющие по палубе пассажиры увидели, как артист выбежал из каюты, где распевался, с радостным криком: «Есть! Есть! Наконец есть!»
Запонки от императора
В Россию Карузо приезжал дважды — в составе итальянской труппы. Дебютировал в Санкт-Петербурге на сцене театра Консерватории 15 января 1899 года партией Альфреда в «Травиате». К тому времени бурное увлечение русских меломанов итальянским бельканто ослабело, русские певцы и русские оперы уверенно занимали ведущие позиции, но Карузо сумел вписаться в ситуацию и ангажировать свою партию поклонников.
Именно в России он спел первую в своей карьере по-настоящему драматическую партию — Радамеса в «Аиде» Верди. Как писал московский рецензент, успех певца в этой роли можно сравнить только с успехом Шаляпина, который незадолго до гастролей Карузо выступал на этой же сцене в «Фаусте».
Говорили, что сам певец в отношении себя проявил завидную скромность. Когда в Петербурге один из критиков стал восторгаться его интерпретацией, ответил: «Не хвалите меня. Хвалите Верди!». В Петербурге случились еще два знаменательных события. Впервые в жизни Карузо дал благотворительный концерт, потом они станут для него привычкой. Собранные средства пошли в пользу малоимущих студентов Горного института.
И также впервые встретился с августейшей особой — участников итальянской труппы пригласили в выступить в Зимнем дворце перед императорской семьей. По окончании концерта тенору вручили подарок от Николая II: золотые с бриллиантами запонки.
Надпись на стене
Карузо называли королем теноров, а звание царь-баса носил Федор Шаляпин. У них было немало общего. Оба родились в феврале 1873 года в бедных семьях. Рано потеряли матерей и всю жизнь о них тосковали. В детстве пели в церковном хоре, в вокале были самоучками, но стали самыми дорогостоящими оперными артистами своего времени.
Наконец, оба превосходно рисовали и посвящали друг другу дружеские шаржи. В своем ответе на рисунок Карузо Шаляпин отлично уловил его открытый и жизнерадостной нрав. «Вива, Энрико!» — написал он под посланием.
Титта Руффо, Энрико Карузо и Федор Шаляпин, 1913 год
На сцене Карузо и Шаляпин впервые встретились в 1901 году в опере Бойто «Мефистофель». Шаляпин пел заглавную партию, Карузо — Фауста. Десять спектаклей в миланском театре «Ла Скала» стали триумфом русского баса, блистательно соединившего вокальное мастерство с актерским совершенством. По словам очевидца спектакля, знаменитого тенора Джакомо Лаури-Вольпи, «Карузо и оркестр Тосканини исчезли, словно растворились от присутствия певца-гиганта».
В дальнейшем Карузо резко прибавил в драматических нюансах своих ролей и паритет был восстановлен. Певцы не раз выступали вместе, а их дружбу увековечила скульптурная группа в фойе нью-йоркской Метрополитен-оперы, где мраморные бюсты Шаляпина и Карузо стоят рядом.
Энрико Карузо проверяет скульптуру себя, 1914 год
Уже после смерти Карузо Шаляпин, выступая в Метрополитен-опере, попросил отвести ему гримерку друга. «Он был хороший парень и мой большой приятель, — признался Федор Иванович в письме дочери. — Вот что я написал там на стене — на память (конечно, по-русски), ведь я в душе поэт:
Сегодня с трепетной душой
В твою актерскую обитель
Вошел я, — друг далекий мой!
Но ты, Певец страны полденной,
Холодной смертью пораженный,
Лежишь в земле — тебя здесь нет!
И плачу я! И мне в ответ —
В воспоминаньях о Карузо —
Тихонько плачет твоя Муза».
Голос вместо паспорта
Можно с уверенностью утверждать, что в истории оперы не было певца популярнее Карузо. Хотя большинство почитателей никогда не слышали артиста на сцене, его имя и образ стали частью их жизни. В этом Карузо может дать фору любой из сегодняшних медийных персон. Каждый день газеты мира что-нибудь да писали о нем. Реже это были репортажи с выступлений, чаще — анекдоты либо шаржи его авторства, до которых он был большой охотник.
Тон в грандиозной раскрутке задавали масс-медиа США, где Карузо поселился в 1910-е, но фундамент популярности заложил, конечно, он сам. Карузо одним из первых начал записывать свой огромный репертуар на граммофонные пластинки. Всего им было напето около 500 дисков. Радио еще не вошло в повсеместный обиход, и голос Карузо раздавался из граммофонных труб намного чаще, нежели голоса других исполнителей.
Он шел от рекорда к рекорду и в конце концов стал первым в истории певцом, тираж записи которого превысил миллион экземпляров. Эта запись — ариозо «Смейся, паяц!» — тут же стала героиней нового анекдота. Вот он. Карузо пришел в банк, чтобы получить по чеку значительную сумму, но забыл паспорт. Кассир, разумеется, отказался выдать деньги. И тогда Карузо запел «Смейся, паяц!». Никто уже не сомневался, что в банк явился обладатель голоса с граммофонной пластинки. Сумма была тут же вручена, а Карузо, выйдя на улицу, якобы заметил: «Никогда в жизни я так не старался».
Тост за маэстро
Пристрастие Карузо к кулинарии — не легенда и не анекдот. Своих гостей он встречал переиначенной цитатой великого композитора и кулинара Джоакино Россини: «Вы можете говорить, что я посредственный тенор, но вы не можете сказать, что я плохой повар!».
Всю жизнь он считал, что лучшая кухня в мире — неаполитанская: простая, вкусная и дешевая. В одном из отелей Неаполя по сей день готовят запатентованные им «Букатинни а-ля Карузо».
Энрико Карузо с супругой Дороти и дочерью Глорией, 1921 год
Рецепт простой: «На небольшом огне поджарить два зубчика чеснока, снять сковороду с огня, убрать порозовевшие кусочки чеснока. Мелко нарезать несколько зрелых помидоров сорта «Сан Марцано» и один или два сладких желтых или красных перца. Снова поставить сковороду на большой огонь, приправить солью, щепоткой орегано и большим количеством базилика. Добавить красный острый перец. Тем временем нарезать кружочками несколько цуккини, обвалять в муке и обжарить на другой сковородке. Сварить букаттини (толстые макароны, — «Известия») «на зубок», слить с них воду, приправить приготовленным соусом, посыпать кружочками цуккини и посыпать все мелко нарезанной петрушкой».
В честь юбилея маэстро можно предварить это блюдо аперитивом из микста джина, сухого вермута и мятного ликера. Говорят, что ингредиенты и пропорции тоже придумал Карузо.
