Тот не ест: Варшава заставит украинских беженцев работать
Число беженцев с Украины, по данным Агентства ЕС по контролю границ Frontex, превысило 7 млн. Значительную часть приняла Польша, до этого отчаянно сопротивлявшаяся притоку мигрантов с Ближнего Востока. «Между нами больше нет границы, мы будем жить вместе на этой земле», — обещал президент Польши Анджей Дуда. При этом россиян всё активнее вытесняют из республики, отказывая в работе. Но настоящую опасность для них представляют не местные жители и даже не приезжие. Подробности — в материале «Известий».
Роптание в соцсетях
Когда три месяца назад поток беженцев хлынул в Польшу, на границе их встречали волонтеры и представители местного самоуправления. Люди старались накормить приезжих, найти им приют, помогали с билетами — 1,5 млн украинцев поехали дальше в Европу, 2 млн остались в республике.
Польское правительство действовало не так расторопно и до сих пор ограничивалось полумерами. Страна попросту не в силах принять и разместить всех желающих, а четкой программы по переселению нет. Павильоны, превращенные в ночлежки, как, например, огромный торговый центр Ptak под Варшавой, для многих стали единственной крышей над головой. Около 600 тыс. украинцев приняли польские семьи. Остальные остановились у родственников или друзей, в общежитиях и отелях. Снимать жилье теперь непросто даже местным — в больших городах аренда подскочила на 40%.
Евросоюз тем временем ограничился только словами. Три месяца назад Еврокомиссия сообщила, что выделяет €144,6 млн, однако Варшава до сих пор их не получила. Помогать беженцам за счет средств из фондов ЕС, полученных на целевые программы, Польша не может — пришлось бы отказаться от запланированных проектов. К тому же миллионы евро делу не помогут — нужны миллиарды, подсчитал уполномоченный правительства по делам беженцев Павел Шефернакер.
Поэтому уже с 1 июля правительство перестанет выплачивать пособие семьям, принимающих беженцев с Украины. За каждого постояльца выдавали по 40 злотых (560 рублей) в сутки. И, например, бабушка, пустившая в дом мать с тремя детьми, получала 160 злотых (2250 рублей). Часть тратила на продукты для гостей, часть оставляла себе.
Сами приезжие, получившие статус УКР (граждане Украины или их ближайшие родственники, оказавшиеся в республике после 24 февраля и заявившие о намерении остаться) получают на руки другие пособия. 300 злотых от польского правительства единовременно, по 600–700 злотых на протяжении трех месяцев от ООН, а также 500 злотых на лекарства — по программе американского частного фонда. Раньше еще был бесплатный проезд на общественном транспорте, но эту льготу уже отменили.
«Объемы финансовой помощи вызывают определенный протест и недоумение у польских граждан, и неудивительно, что правительство постепенно отменяет эту программу, — говорит Матеуш Пискорский, польский политик и общественный деятель. — При этом льготы, касающиеся частного бизнеса, не отменили. И украинские предпринимали, которые устраивают на работу своих соотечественников, имеют больше преимуществ, чем их польские коллеги».
Недоумение местных — это пока тихое роптание в соцсетях. Любой общественный деятель, который выскажет слух недовольство, сразу столкнется с обвинениями в работе на Кремль. «В сейме заседают 460 депутатов, и лишь двое позволяют себе критику системы привилегий для беженцев. Они из партии «Конфедерация», считаются евроскептиками и националистами. Умеренные политики помалкивают», — приводит пример Пискорский.
Русское меньшинство оказалось в непростом положении. На посла Сергея Андреева 9 мая напали не местные жители, а приезжие из Украины. «Волну русофобии в самом радикальном виде разгоняют украинские общественные деятели — не беженцы, им не до этого. Таких активистов финансируют различные фонды, чтобы они попытались распространить проект «Анти-Россия» на территорию Польшу», — обращает внимание Пискорский.
На его взгляд, именно такие деятели представляют потенциальную опасность для россиян за границей. Простые поляки ведут себя гораздо спокойнее.
Вход русским воспрещен
«К середине марта я понял, что будет только хуже, продал дом и долю в бизнесе, упаковали с женой самое необходимое и поехали в Казань», — рассказывает Евгений (фамилию попросил не называть), проживший в Варшаве 30 лет.
Все эти годы он оставался гражданином России. С польским компаньоном учредил фирму, оказывающую услуги по химической промывке систем отопления, принял на работу еще несколько соотечественников. Весной их начали отстранять от участия в тендерах. Сохранить бизнес было возможно, только выведя из него русских.
«Отношение простых людей ко мне не изменилось. Да, им хотелось услышать от меня критику российских властей — не дождутся! — но никакой агрессии никогда не было, — подчеркивает Евгений. — Меня больше волновали украинцы, я понимал, что от них уже никто не сможет защитить. При этом сотни тысяч заробитчан, приезжавших после 2014-го, такого ощущения тревоги не вызывали — честные трудяги, они вкалывали от зари до зари, им было не до политики. А беженцы приехали с другим настроением».
Он обращает внимание на то, как польские СМИ заглушают скандалы, связанные с мигрантами. Например, когда в ночь на 8 мая на улице Новый Свят от ножевых ранений скончался поляк, подравшийся с украинцами, по телевидению об этом «лишь мельком упомянули».
Впрочем, на бытовом уровне жизнь россиян в Польше не сильно изменилась. Сотрудники дипмиссии порой сталкиваются с отказом в обслуживании в продуктовых магазинах и аптеках. Но Екатерина, живущая в Варшаве больше 12 лет с мужем и двумя дочерьми, ни разу не попадала в такую ситуацию: «Местные просто не смогут отличить украинца от белоруса или россиянина. А паспорт в продуктовом не спрашивают». В салон красоты, где работают украинки, она действительно перестала ходить — чтобы не провоцировать конфликт.
«Лишь однажды мне отказали — в обменнике валют, объяснив решением руководства», — вспоминает Екатерина (свою фамилию из соображений безопасности она не хочет называть). Но получить кредит, оформить ипотеку или приобрести жилье россиянину в этой стране теперь действительно сложно. Дело в том, что вместе с квартирой покупают и небольшой кусочек земли — это может быть подъездная дорога или часть внутреннего двора.
«Иностранцу нужно разрешение МВД, раньше приходилось ждать по полгода, но документ все-таки выдавали. А теперь знакомая семья получила отказ с формулировкой, что они «представляют недружественное государство». Сделка сорвалась», — рассказывает Екатерина.
При этом точное число россиян, проживающий в Польше, неизвестно. Возможностью проголосовать на выборах в посольстве РФ пользуются обычно несколько сотен человек. Но в стране их в десятки раз больше.
Брюссель не сделает скидок
«Миллионы приезжих — это большая нагрузка на социальную систему страны. Всем им, конечно, не найти работу, — уверен научный руководитель Института русско-польского сотрудничества Дмитрий Буневич. — Для украинцев открыты в основном вакансии в сфере обслуживания. Многие, к сожалению, находят себя в «сером» и «черном» секторах экономики. Беженцы — очень криминализированная социальная группа. Впрочем, значительная часть рассчитывает переместиться в более развитые страны, где их, кстати, особенно не ждут».
Пытаясь найти средства для покрытия дополнительных расходов, Варшава вновь и вновь обращается к ЕС. В начале июня Еврокомиссия одобрила национальный план восстановления, и Польша может получить около €24 млрд в виде грантов и €12 млрд кредитами. Правда, далеко не все евробюрократы считают, что страна заслуживает такой помощи.
«Отношения Варшавы и Брюсселя остаются непростыми. Поляки надеются из-за украинского кризиса затушевать эту проблему и получить доступ к европейским фондам, — говорит Буневич. — Но торг будет долгим, а выплаты не столь значительными. Поскольку правящая партия «Право и справедливость» не готова отказаться от своей авторитарной политики».
После прихода к власти консерваторы реформировали судебную систему, ограничили свободу СМИ, почти полностью запретили аборты. И, наконец, чтобы ослабить влияние Брюсселя, Конституционный суд Польши признал превосходство национального права над нормами Евросоюза. В ответ Суд ЕС в Люксембурге приговорил Польшу к ежедневному штрафу в размере €1 млн. И, несмотря на последние события, рестрикции с Варшавы так и не сняли.
«Брюссельская бюрократия вряд ли способна быстро маневрировать, там всё подчинено довольно вязким и сложным процедурам, — поясняет научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН Станислав Кувалдин. — Претензии ко внутренней политике Варшавы не исчезнут, Брюссель не забудет о своих требованиях из-за того, что Польша так активно помогала беженцам». И хотя, на его взгляд, компромисс возможен, но над ним придется еще серьезно поработать.
Усталость от ситуации начинают испытывать и сами украинцы. Польское правительство исходит из того, что многие из них в состоянии адаптироваться и самостоятельно зарабатывать. В промышленности и строительстве действительно много свободных вакансий. Но среди беженцев большинство — женщины. И ниши, которые они могли бы занять, несмотря на языковой барьер, давно заполнили их соотечественницы. Чтобы найти хоть какую-то работу, конкурировать придется не с местными жителями и даже не с россиянами, а друг с другом.
