Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Общество
Вся актуальная информация по коронавирусу ежедневно обновляется на сайтах https://стопкоронавирус.рф и доступвсем.рф
Экономика
Цена нефти Urals превысила $90 за баррель впервые с 2014 года
Мир
Канцлер Германии призвал Россию признать «силу правды»
Мир
Байден пригрозил России остановкой операций с долларом из-за Украины
Недвижимость
Средняя цена аренды высокобюджетной квартиры в Москве достигла $22 860
Экономика
Германии предрекли суровые санкции США из-за «Северного потока – 2»
Мир
Токаев освободил Туякова от должности замминистра обороны Казахстана
Мир
Премьер-министр Венгрии посетит Россию 1 февраля
Мир
Японские ученые оценили риск тяжелого течения COVID-19 у курящих
Общество
Источник подтвердил задержание экс-заместителя главного следователя Хакасии
Мир
ВОЗ назвала неэффективными ограничения на поездки между странами из-за COVID-19
Главный слайд
Начало статьи
«Летали на матчи на шести истребителях»
2020-05-05 15:34:53">
2020-05-05 15:34:53
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Именитый футболист и тренер Виктор Бондаренко — самый успешный российский наставник в Африке. Он сотрудничал с различными клубами Мозамбика, ЮАР, Египта и Анголы. Стаж работы россиянина в странах Черного континента составляет более четверти века, его не раз признавали тренером года. В интервью «Известиям» Виктор Бондаренко рассказал, почему остался жить в Африке, как там идет борьба с пандемией, а также поделился самыми захватывающими историями из своей жизни.

Африка и коронавирус

— Где вас застала пандемия?

— Сейчас я в ЮАР. Обычно к маю приезжаю в Москву, но пока здесь ситуация более благополучная, так что надо переждать. Всегда живу полгода в России и полгода в ЮАР. Стал уже африканским человеком, зиму не люблю. В этот раз график сбился.

— Как коронавирус изменил жизнь в ЮАР?

— Как и везде, все засели в своих домах. И тишина. На улицах пусто.

— Правда, что в ЮАР ввели полный запрет на продажу алкоголя?

— Да, это так. И только совсем недавно вернули в продажу сигареты.

— С чем связаны такие меры?

— Наверное, с национальной культурой страны. Местные любят собираться вместе, когда выпивают. Поэтому запретили даже такой легкий алкоголь, как пиво. Чтобы не было повсеместных сборищ.

— Действительно невозможно достать алкоголь?

— Я не пытался, потому что у меня есть запас. Мне этого хватает для профилактики. Но в целом все алкогольные магазины закрыты.

виктор бондаренко

Станислав Черчесов и Виктор Бондаренко в центре подготовки специалистов в сфере футбола

Фото: ТАСС/Александр Бундин

— Насколько жесткий режим карантина в ЮАР?

— Был пятый режим опасности, который считается самым высоким, но недавно выступил президент страны и снизил его до четвертого. Здесь всё более благополучно, чем в Европе. Уже можно выезжать на машине в магазины, аптеки и т.д. Стало полегче.

— В некоторых африканских странах правительства разрешили отстреливать нарушителей самоизоляции. Что с ними делают в ЮАР?

С этим тоже очень жестко. Здесь не нянчатся — дубинкой дадут или стрельнут, если не выполняешь требования, и всё. Понимаете, коренное население не всегда сознательное. Возможно, в ЮАР помягче. Я живу за городом — в 40 км от Йоханнесбурга и 20 км от Претории, так что мне сложно судить о ситуации там. У нас-то тут африканская Швейцария — рай на земле. Красота и тишина, как будто вообще ничего не происходит. А в городах всё иначе.

— Весь мир облетели кадры с мародерством в ЮАР...

— Да, но это было в провинциях. Там беднота, нищета, у людей вообще денег нет. Но сейчас это жестко прижали, президент дал понять, что если это продолжится, то никакой инвестор в ЮАР не придет. Так что сейчас уже всё успокоилось.

— В Африке очень низкие цифры по заболеваемости коронавирусом. С чем это связано и верите ли вы в правдивость этих данных?

Возможно, вирус распространяется очень медленно из-за высокой температуры. Здесь же очень жарко и влажно. Думаю, температура и солнечный свет помогли Африке. Очень надеюсь, что с приходом лета в Европу там тоже всё сойдет на нет.

Из Мозамбика в ЮАР

— Правда ли, что в Африке есть места, в которых небезопасно бывать, например, приезжим?

— Это да. Надо знать, где и когда можно появляться. Потому что очень много бандитов, наркоманов, много голодных и нищих людей. Однажды я отъехал на 600 км от Йоханнесбурга в сторону Дурбана к океану. Мне подсказали место, где можно порыбачить. У меня тогда была новая спортивная машина BMW X5, и мы на ней поехали к прибрежной зоне. Там одна дорога и очень тихое место, в какой-то момент смотрю, а за мной машина пристроилась. Стоит, ждет, когда я развернусь. Из нее выходит пара серьезных человек — с пистолетами. Они видят, что можно спокойно меня убить и машину мою забрать. Но я вовремя среагировал, дал по газам и чудом оттуда выбрался. Мы тогда были вместе с женой и еще двумя гостями из России. Это было лет десять назад. В провинциях такое и сейчас случается, поэтому нужно быть аккуратным. Та история оставила очень неприятный осадок, но это были не единичные случаи для меня.

— Это самое опасное, что с вами случалось в Африке?

— Была одна история, когда я работал в Мозамбике. Ехали с командой мимо пляжа, и я решил там остановиться, чтобы провести тренировку по физподготовке. Выхожу из автобуса, а за мной никто не идет. Все сидят и молчат. Я пошел прогуляться по пляжу, а потом мне ребята из посольства рассказали, что там всё заминировано. Говорят, повезло, что не подорвался. Короче, местное население просто боялось пляжей. Я попросил, чтобы нам подготовили это место для тренировок, и местные военные всё разминировали. Мы там начали заниматься два раза в неделю.

виктор бондаренко

Виктор Бондаренко с футболистами города Мапуту во время тренировки, 1 ноября 1987 года, Мозамбик

Фото: ТАСС/Б. Богданов

— Минировали только пляжи?

— Нет, конечно. В том же Мозамбике была командировка в город Бейру, а я всегда жену с собой брал. Вечером решили прогуляться через поля к морю. Нам с ресепшна кричат: «Куда вы идете? Там всё заминировано». Вовремя остановили, и всё обошлось. Я тогда только приехал в Африку и не был столь опытен. А в стране шла гражданская война. Помню, ехал из Мозамбика в ЮАР, а там по дороге сожженные машины, танки стоят, как памятники.

— Как вы вообще оказались на работе в Мозамбике?

— В советское время был комитет дружественных армий — спортивный союз. Туда включались социалистические страны, и подтянулись африканские государства. Мозамбик входил в этот список, и там была военная команда «Мачедже», как у нас ЦСКА. Они попросили у СССР хорошего тренера. Я в свое время играл в ростовском СКА и тренировал его, был старшим лейтенантом. Сначала предлагали трем московским специалистам. Все они отказались, а я согласился сразу. Понимал, что в СКА не было перспектив, команда разваливалась на глазах.

— Почему вас не пугала перспектива работы в стране, где шла гражданская война?

Перед отъездом снилось, как я лежу в палатке, а ко мне заползает змея. Меня это пугало больше, чем война. Конечно, было много опасностей, но ты этого не замечаешь, когда увлечен своей работой. Я выиграл с «Мачедже» чемпионство — это было очень важное достижение для местной команды в момент гражданской войны. Мы вышли в Кубок африканских чемпионов, там весь город плясал и плакал.

— Насколько чувствовалось то, что страна находится в состоянии войны?

— Очень непросто было передвигаться. Нас везде сопровождали конвои. А в некоторые провинции вообще невозможно было добраться по земле, и мы летали на военных истребителях. Мы же военный клуб. Командующий дал указ, и нам подогнали шесть самолетов: вжух, 35 минут, и ты на месте, отыграли и обратно. Всё это было очень интересно, поэтому опасность уходила на второй план. Правда, еще очень опасна была малярия.

виктор бондаренко

Виктор Бондаренко и Ривалдо в ангольском клубе «Кабушкорп»

Фото: sport-express.ru

— Вас эта болезнь затронула?

Пять раз переболел. Это был ужас, еле вылез, а мой друг, который работал помощником посла в Мозамбике, умер. Комар на пляже укусил, и всё. На вертолете доставили в ЮАР, сделали две операции, но спасти не удалось. От этой болезни трудно убежать, до сих пор нет лекарства. Ее очень тяжело переносить: тебя всего трясет, сердце вырывается, пот стеной. От этой болезни нет спасения. Я здесь застал еще и СПИД, он по Африке очень сильно гулял. Два моих помощника от него умерли. У них же еще были какие-то дурацкие законы религиозные, которые запрещали использовать презервативы. Распространение шло дикими темпами.

— У вас есть медаль за боевые заслуги. За что вы ее получили?

Меня вообще представляли к ордену. Я же в Мозамбике потом еще сборную тренировал. Мы так хорошо играли, всех обыгрывали дома, и футбол невероятно сплотил страну. На матчах сборной собирались и действующее правительство страны, и лидеры оппозиции. То есть люди воевали друг с другом, а на трибунах сидели рядом, и народ это видел. В стране оценили мои заслуги как тренера национальной команды и по сплочению народа, и созданию мира. Наше военное руководство в Мозамбике и посол направили запрос на орден, но в Москве посчитали, что это слишком, и дали медаль «За боевые заслуги».

— Вам доводилось брать в руки оружие?

— Конечно, я же был военным. Бывали неприятные моменты, когда едешь играть на Кубок в какую-нибудь глушь и не знаешь, что тебя ждет. Рядом всегда охрана, но всё равно неприятно. Были попытки нападения на команду, чтобы внести рознь. Приходилось иногда отбиваться. Тогда активно шла война.

— Приходилось применять оружие?

— Да, это была просто необходимость. У всех наших военных тогда были свои задачи. Чекисты, особисты разъясняли нам, как себя вести и что делать в разных ситуациях. Я тогда уже активно общался с местными, они во всем помогали. Иногда мне даже выговор делали за то, что я на улицу выходил, когда в стране было особое положение. Но я был с командой, не мог ее бросить. Иногда вызывали меня, ругали, но результаты всё нивелировали.

Один раз мы поехали в провинцию — в 70 км от столицы, и на нас было совершено нападение. Это была провокация со стороны оппозиции. Нас обстреляли военные, а мы постреляли в них. Удалось отбиться, они ушли в джунгли.

— Вы стреляли по людям?

— В чаще трудно увидеть, но, вроде, ни в кого не попадал. В той ситуации не было другого выхода — нужно было дать отпор. А там уже вступали профессионалы, которые отвечали за охрану команды.

— Ваши сны про змей реализовались наяву?

Мозамбик — самая змеиная страна. У нас даже у сборной была кличка «Мамба» в честь самой опасной змеи. От ее укуса человек умирает за 20 минут. На нашу виллу пробралась однажды змея, хотя садовник за этим и следил пристально. Один раз ко мне в бассейн попала. Когда увидел, страшно испугался. Позвал садовника, он ее выловил и убил.

— Потом вы переехали работать в ЮАР. Там было намного спокойнее после Мозамбика?

— Это небо и земля. Мозамбик — прекрасная курортная страна, но она еще не на таком высоком уровне. Когда после приезжаешь в ЮАР, такое ощущение, будто оказываешься в Америке. Условия для футбола вообще сумасшедшие. В каждой школе великолепный английский газон. Я такого удовольствия от работы нигде не получал. Ну, и результаты были отличные, я в то время выиграл Суперкубок Африки — это аналог Суперкубка УЕФА. Просто об этом никто особо не говорил. Здесь всё другое, на десять порядков выше, чем в Мозамбике или Анголе.

— Потому вы и выбрали эту страну для проживания?

— Это получилось как-то само собой. Для меня важно, что люди здесь меня помнят и уважают. Я был важной фигурой здесь. Это помогает жить.

— Какую роль вы в свое время сыграли в переходе Мэттью Бута в «Ростов»?

— Он играл в моей команде «Мамелоди Сандаунз». Мне позвонил тогдашний владелец клуба Иван Саввиди и попросил помочь игроками. Я связался с Сережей Балахниным, который тогда тренировал команду, и мы оговорили позиции. Порекомендовал им Бута и еще нескольких ребят. Так и началось сотрудничество. Они купили этих игроков, которые впоследствии помогли им не вылететь из чемпионата. Потом мне сказали большое спасибо.

виктор бондаренко

Защитник «Крыльев Советов» Мэтью Пол Бут во время мачта 22-го тура чемпионата России по футболу между командами «Амкар» (Пермь) и «Крылья Советов» (Самара), 20 сентября 2008 года

Фото: РИА Новости/Михаил Воскресенский

— Ожидали, что Бут станет таким культовым футболистом в России?

Я просто знал, что Мэттью поможет в трудный момент. Он молодец, не подвел меня и оправдал ожидания. Его очень любили и в Ростове, и в Самаре, когда он потом перешел в «Крылья Советов». Мы с ним периодически общаемся в ЮАР, встречаемся за чашечкой кофе, вспоминаем Россию. В РПЛ было много качественных футболистов из Южной Африки. Помимо Мэттью, это и Макбет Сибайя, и Джейкоб Лекхето. За них не было стыдно.

— Насколько серьезным ударом стала для вас смерть Лекхето в 2008 году (по неподтвержденной информации, игрок умер в 34 года от СПИДа)?

— Ой, я даже сначала не поверил в это (вздыхает). Этого не может быть. Я первый, кто рекомендовал его Юрию Семину в «Локомотив». Лекхето был настоящим примером для всех юаровцев, как можно уехать за рубеж и стать человеком с большой буквы. Зарплаты футболистов в России и ЮАР тогда — две большие разницы. Мы с ним встречались здесь, уже после его возвращения, бегали вместе, много говорили о Москве. А потом случилась эта беда.

— Почему сейчас в России нет футболистов из ЮАР?

— Думаю, раньше здесь был уровень футбола повыше. Очень талантливые ребята. Было великолепное поколение футболистов. Ждем новое. В регби же у ЮАР тоже был спад, а сейчас они вновь стали чемпионами мира. В спорте это нормально.

— Еще три года назад вы рекомендовали клубам РПЛ камерунского форварда Кристиана Бассогога. Главный тренер «Локомотива» Юрий Семин до сих пор хочет его заполучить. Что вы разглядели в этом игроке?

— Я смотрю все Кубки Африки. И он оставил яркое впечатление в 2017 году. Он соответствует уровню Юрия Павловича и помог бы ему в «Локомотиве».

— Бассогог когда-нибудь доедет до России?

— Не знаю, непонятно, что и как будет. В той стороне много шума. А так, когда у меня есть кого порекомендовать, я обязательно сообщаю Юрию Павловичу или Валерию Филатову (член совета директоров «Локомотива». — «Известия») по старой дружбе.

виктор бондаренко

Джейкоб Лекхето в составе ФК «Локомотив» в матче Лиги чемпионов против «ГАК» (Австрия), 28 августа 2002 года

Фото: ТАСС/Константин Кижель

— Вы успели поработать еще и в Анголе. Что вас заманило туда?

Местные клубы давно мне хотели предложить работу, еще со времен сборной Мозамбика. А у меня была мечта победить в африканской Лиге чемпионов. Я пошел работать в «Примейру ди Агошту», и мы хорошо выступали в ЛЧ в 2009 году. Но потом нас отравили в Судане, и мы не смогли выйти в решающую стадию.

— Как это возможно?

— Вот так. Выиграли первый матч у себя дома 3:1, и нам нужно было не проиграть на выезде в два мяча. Прилетели в Судан играть против «Аль Халил». Для них футбол — это манна небесная, кроме этого у них ничего нет, и они для этого сделали всё возможное. Я ожидал провокаций и запретил команде пить сок в отеле, а сам выпил, разбавляя водой. У меня рука отнялась левая, а тренер вратарей и журналист загремели в госпиталь. Футболисты всё видели, и это не могло на них не сказаться. Кроме того, нас еще и судья душил. Для него это был последний матч в профессиональной карьере, и он нас просто убил. Потом я узнал, что ему за такую «работу» заплатили $100 тыс.

Карьера в России

— В 2003–2004 годах вы работали в московском «Динамо». Почему этот этап оказался таким коротким?

Про «Динамо» не очень хотелось бы говорить, потому что для меня это был неудачный этап в карьере. Я обычно везде приношу успех, но здесь не получилось. В «Динамо» я не комплектовал команду, не проводил сборы, но постарался дать максимум в тот промежуток, когда возглавлял клуб. Если бы мне дали команду с самого начала, всё было бы совсем по-другому.

— Все вспоминают, что вы проводили тренировки с мегафоном. Почему прибегли к такому методу?

— Я привык так работать. В Африке тренировал с мегафоном. Некоторые специалисты тоже это практиковали. Тот же Герман Зонин у нас так работал. Я это вспомнил и принял в свой арсенал в Африке. Местных футболистов нужно было постоянно поддергивать, подсказывать во время тренировок. А поле большое, и голоса не всегда хватало. Это давало мне хорошие результаты. В России игроки тоже привыкли.

виктор бондаренко

Виктор Бондаренко на посту главного тренера ФК «Динамо» (Москва), 24 июля 2004 года

Фото: ТАСС/Василий Смирнов

— «СКА Ростов» для вас родной клуб. Вы знаете, кто сейчас владеет им?

Конечно, знаю — Баста (музыкант Василий Вакуленко. — «Известия»). Я этому очень рад и надеюсь на возрождение команды. И будет две команды в городе. Тем более стадион такой прекрасный построили. Хотя в связи с этим коронавирусом многое может застопориться.

— Баста к вам не обращался за консультациями?

— Нет, мы пока не знакомы. Но я открыт для общения, всегда готов помочь.

Читайте также