- Статьи
- Культура
- Патриотическая песнь: Pearl Jam бегут от Трампа, а The Orb упраздняют королевскую семью
Патриотическая песнь: Pearl Jam бегут от Трампа, а The Orb упраздняют королевскую семью
В ситуации, когда на концерты в обозримом будущем сходить явно не удастся, начинаешь заново понимать величие изобретения человечеством записи звука. Так что, уйдя в добровольную самоизоляцию, вполне можно развлечь себя не только фильмами, сериалами и книгами, но и новой музыкой — благо в первый месяц весны достойных релизов хватало. «Известия» напоминают о самых интересных альбомах марта.
Pearl Jam
Gigaton
Команду Эдди Веддера некогда прочили в главные рок-группы мира, однако что-то не срослось — последний «мультиплатиновый» диск они выпустили аж в 1994 году и с тех пор счастливо пребывали в своего рода нирване. Явно заскучав от гранжа, Веддер занялся довольно эклектичными экспериментами, а повзрослевшие поклонники явно предпочитали предаваться экстатическому культу памяти Курта Кобейна.
Впрочем, говорить о потере популярности как таковой было бы глупо — многочасовые концерты Pearl Jam, с завидным постоянством издаваемые на разных носителях, привели к лестным сравнениям с самими Grateful Dead еще в нулевых, а три первых лонгплея группы, как ни крути, вошли в «золотой фонд» рока.
Оставшись в статусе «титанов вне коммерции», Веддер с коллегами в общем-то могли бы счастливо почивать на лаврах до пенсии — в любом случае безденежье им не грозило бы. Тем не менее время от времени они забираются в студию — обычно с переменным успехом, но в этот раз, кажется, почти с несомненным.
Новый, одиннадцатый по счету студийный альбом вышел после паузы в шесть лет — которая, похоже, была проведена не без толка. Эклектика никуда не делась, но стала куда более осмысленной — даже пульсирующий синти-поп Dance of the Clairvoyants не воспринимается как нечто чуждое. Великолепные Superblood Wolfmoon и Quick Escape вообще уместно смотрелись бы и на любом из трех великих дисков начала 1990-х, а завершающая альбом меланхолическая River Cross с потусторонними звуками фисгармонии и почти траурной партией ударным сделала бы честь и самому Нилу Янгу.
Даже проклятия в адрес Трампа, ставшие последние годы в американском роке общим местом, получились какими-то незатасканными (в Quick Escape лирическим героям приходится скрыться на Марс, единственное «место, которое Трамп еще не [испортил]»).
Впрочем, не обошлось и без обычных для альбомов Pearl Jam после 1995 года минусов — песни три, а то и четыре можно было благополучно оставить для какого-нибудь грядущего сборника редкостей и неопубликованного.
Особенно смущает акустическая баллада Comes Then Goes, с обезоруживающей наивностью цитирующая в припеве «криденсовскую» Up Around the Bend — всё же для постмодернизма такого рода нынче, пожалуй, слишком поздно.
Cornershop
England is a Garden
Герои брит-попа 1990-х во всех его разновидностях один за другим возвращаются в строй — совсем недавно мы радовались новым работам восставших из пепла шугейзеров Ride, так и не помирившихся братьев Галлахеров и эстетствующих Suede, а вот подоспел и второй эшелон.
Честно говоря, Cornershop и в эпоху своего кратковременного успеха смотрелись на общем фоне британского инди-рока несколько странно — благодаря фронтмену Тжиндеру Сингху индийские мотивы в песнях группы выглядели не данью экзотике, а органичным элементом.
За успехом музыканты особо не гнались — их единственным хитом стал в конечном счете сделанный Фэтбой Слимом ремикс композиции Brimful Of Asha с их третьего альбома When I Was Born for the 7th Time, посвященной «невидимым героиням» Болливуда, закадровым исполнительницам томных романсов и танцевальных номеров, под которые открывают рот на экране звезды. В 1997-м песня звучала, что называется, из каждого тостера, а Сингх и его постоянно меняющаяся когорта коллабораторов выпускали всё более странные работы, от ухарской неопсиходелии в компании с одним из упомянутых Галлахеров до лаунж-обработок собственных забытых сочинений начала позапрошлого десятилетия.
Передохнув восемь лет, Сингх всё же занялся новым материалом — и, надо сказать, успешно. Глэмовые гитары,этническая флейта, монотонные барабаны в стилистике ретротанцев — нет, не эпохи рейва, а эпохи модов — и прочая вселенская ретроэклектика гарантируют успех у критиков. Но, возможно, и более искушенные слушатели из числа тех, кому Сингх годится в отцы, тоже найдут здесь что-то свое.
Ольга Арефьева
Хина
Уральская дива Ольга Арефьева вот уже три десятилетия оживляет пейзаж русской рок-музыки своими «Ковчегами». На новом, 28-м по счету (Арефьева в отличие от большинства коллег не любит ограничивать себя объемами) альбоме номинально обошлось без упоминания «Ковчега», но аккомпанирующий состав — более или менее регулярный, понятно, на месте.
Дело, вероятно, в том, что для «Хины» певица и поэтесса, вообще склонная к синкретическому подходу в своем творчестве, избрала путь максимальной эклектики — тут и рэп-речитативы, и немного электронного даба, и отзвуки трип-хопа (вновь, похоже, возвращающегося в моду), и, конечно, традиционные для Арефьевой фолк-мотивы.
И если предыдущий альбом «Ияо» по звучанию был вполне «роковым», то теперь Арефьева явилась в ипостаси почти эстрадной — песни, впрочем, менее мрачными не стали. «Смертеутверждающая музыка», как откровенно заявляет название одной из лучших здесь композиций, — вероятно, так должны бы звучать ресторанные ансамбли в Аиде.
The Orb
Abolition Of The Royal Familia
Название шестнадцатого альбома британских электронщиков («Упразднение королевской семьи») в свете новостей о болезни принца Чарльза выглядит чрезмерным сарказмом, однако примем во внимание, что Алекс Патерсон начал работу задолго до COVID-19, а народная любовь к Виндзорам в последние годы как-то явно поувяла.
Да и вообще вдохновением для патриарха танцевальной сцены и изобретателя эмбиент-хауса послужила прочитанная им книга об участии Саксен-Кобург-Готского дома в опиумной торговле с Китаем в XIX столетии (упоминания опиатов в названиях треков именно по этой, а не какой иной причине — сам Патерсон, убежденный вегетарианец с внешностью университетского профессора, всякой «дури» сторонится).
Начав с расслабленного диско, альбом плавно «замедляет обороты» и уже на десятиминутной Shape Shifters (In Two Parts) (с сэмплами из передачи ТАСС о полете Гагарина и «Я люблю тебя, жизнь» в исполнении Кобзона) через «космический» джаз переходит к любимому Патерсоном реггей и дабу.
В работе над записью, кроме самих The Orb (Патерсон и швейцарский продюсер Томас Фельманн), поучаствовали и другие гуру электронной музыки, от Роджера Ино до басиста Killing Joke Мартина Гловера (известного больше как Youth).
Tamikrest
Tamotaït
Напоследок, как обычно, что-то совсем другое. Познания об африканской музыке у большинства россиян сводятся обычно к смутным воспоминаниям о популярном в советские годы мозамбикце Африке Симоне с его «Хафананой» и слышанному на отдыхе в Тунисе или Египте чуть менее древнему суперхиту «Айша» алжирского певца Халеда. На самом деле музыка Черного континента куда как разнообразна — и вовсе не сводится к жизнерадостным танцам.
Вот, к примеру, группа сумрачных борцов за туарегскую автономию, лет 15 назад сменивших «калашниковы» на гитары и микрофоны — как говорит основатель Tamikrest Усман Аг Мосса, «я хотел стать адвокатом, но у туарегов нет адвокатов, и я защищаю свой народ песнями».
На своем шестом альбоме коллектив уроженцев севера Мали, ныне вынужденных кочевать между Алжиром и Парижем, вновь играет странную, не очень поддающуюся определениям музыку — в равных пропорциях Хендрикс и Марли, слышанные по радио в детстве, монотонные ритмы аборигенов Сахары и вокальная традиция Магриба.
Поклонники блюза, еще не знакомые с Tamikrest (и с их учителями, группой Tinariwen, разрабатывающей те же музыкальные нивы с конца 1970-х), будут, вероятно, в полном восторге. Впрочем, в этих песнях на мало кому, кроме самих туарегов, понятном языке тамашек, найдется что-то для каждого: от почти стадионного рока Awnafin до хрупкой баллады Timtarin, исполненной дуэтом с марокканской певицей Хинди Зара.
