Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
ДТП с участием двух автомобилей произошло на МКАД
Мир
В США два человека застряли внутри висящего на ЛЭП самолета
Мир
Силы самообороны Японии провели учения рядом с действующей АЭС
Происшествия
В Иркутской области 13 домов остались без отопления в -40 градусов
Спорт
Вспышка вирусной инфекции произошла в сборной Бразилии на ЧМ по футболу
Общество
Уголовное дело возбудили по факту крушения вертолета под Тверью
Происшествия
В Новой Каховке сообщили о погибшей и раненом после обстрела со стороны ВСУ
Мир
В Киеве сообщили об экстренных отключениях света
Мир
США решили упростить доступ к иммиграционным визам для россиян
Экономика
Цена нефти Brent опустилась ниже $82 за баррель впервые с января
Мир
Посол России оценил перспективы использования карт «Мир» в Венесуэле
Мир
В минобороны Тайваня сообщили о приближении к острову беспилотника КНР
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Влияние пандемии коронавируса на итальянскую экономику уже сейчас кажется более губительным, нежели последствия мирового финансового кризиса 2008 года. Такое мнение в интервью «Известиям» высказал президент Ассоциации итальянских промышленников в РФ Эрнесто Ферленги. Он рассказал о мерах, которые принимает правительство в связи с распространением COVID-19, а также о том, в какой сфере европейский и российский бизнес могли бы успешно кооперироваться, невзирая на многолетний санкционный режим.

— На этой неделе вся Италия была помещена под карантин. Как такое осадное положение сказывается на итальянской экономике?

Ситуация очень сложная. Италия по числу смертей от коронавируса оказалась второй после Китая и первой в Европе. За последние сутки число случаев заражения возросло на 2,3 тыс. и составило 12,46 тыс., умерли 829 человек. То есть за сутки число жертв выросло на беспрецедентный 31%. Быстрое распространение вируса показало, что первая попытка как-то контролировать ситуацию, когда была установлена так называемая красная зона на севере Италии — а оказавшиеся в ней регионы приносят 40% ВВП страны, — была недостаточной мерой.

Положение дел становится поистине критическим. На этой неделе премьер-министр Италии объявил о прекращении всей коммерческой деятельности в стране — закрытии ресторанов, баров, магазинов, театров и т.д. Остались гарантированы лишь услуги общественного транспорта и ряд базовых вещей, включая работу банков, супермаркетов и аптек.

Правительство Италии приняло решение о резервировании €25 млрд на меры по ликвидации последствий для экономики от вспышки коронавируса. В частности, деньги будут направлены на помощь тем, кто временно остается без работы из-за ограничений, а также малому и среднему бизнесу, чей доход упал более чем на 25%. Помимо этого, обсуждается возможность введения приостановки платежей по ипотеке и кредитам для бизнеса. Подобные меры уже могут привести к росту дефицита бюджета Италии почти до 3% ВВП.

Площадь Святого Марка

Площадь Святого Марка, Венеция, Италия

Фото: REUTERS/Manuel Silvestri

Сегодня страна испытывает крайнюю необходимость в медицинском оборудовании для лабораторных анализов, защитных костюмах, масках и других необходимых материалах. И будучи в столь сложном положении, мы, конечно же, рассчитываем на любую гуманитарную помощь в борьбе с коронавирусом со стороны наших партнеров и прежде всего России.

Никогда после Второй мировой войны в Италии не видели подобной ситуации.

— Даже во времена финансового кризиса 2008 года?

То, что сейчас случилось, ни в коем случае не похоже на 2008 год. Тогда был чисто финансовый кризис, а сейчас кризис спроса и кризис предложения. За последние 20 лет итальянский экспорт в Китай остался на прежнем уровне, а импортировать из КНР мы стали в семь раз больше, чем 20 лет назад. Машиностроение, например, почти на 100% завязано на импорт из Китая. Но поставщики исчезли, так как в Китае остановились заводы, а теперь остановились и наши заводы, которые закупали различные агрегаты из Китая. Найти новых поставщиков и новые рынки будет совсем непросто.

Возьмем туризм. Это 13% ВВП государства, то есть более €200 млрд. На эту отрасль работает более 4 млн итальянцев и более 200 млн туристов ежегодно посещают нашу страну. 30% от всего турпотока приходится на период до мая, то есть в этом году этот сезон до мая-июня потерян.

Как я уже сказал, все рестораны сейчас должны быть закрыты. А у нас 350 тыс. ресторанов и баров, их ежегодный товарооборот — €87 млрд. На 10% примерно он упал, и вот уже потери практически в €9 млрд.

Это очень глубокий кризис, последствия которого нам еще только предстоит оценить.

— В этом году Ассоциация европейского бизнеса — главное представительство иностранных инвесторов в России — отмечает 25-летие своего присутствия в России. По-вашему, насколько успешно за эту четверть века ассоциации удалось продвинуть интересы европейских предпринимателей? И что можно и нужно сделать, чтобы повысить эффективность АЕБ?

— АЕБ — это авторитетная организация, которая не имеет конкурентов на российском рынке. Она взаимодействует с представителями российской власти и бизнеса и принимает самое активное участие в выработке путей улучшения делового климата в стране. Но если брать количество европейских компаний, которые работают в России, их насчитывается более 6 тыс., а в АЕБ входят около 530, то есть от силы 10%. Поэтому мы должны работать на новую стратегию по увеличению числа членов. Можно взять другие крупные европейские бизнес-ассоциации — французскую MEDEF, немецкую BDI, итальянскую Confindustria и т.д. Они объединяют свыше полумиллиона компаний и более 23 млн сотрудников. И АЕБ должен потенциально смотреть на возможности взаимодействия с этими структурами, чтобы увеличить число членов своей ассоциации.

Надо работать и на улучшение качества предоставляемых услуг — необходимо привлечь новые инструменты, которые позволят компаниям лучше понимать инвестиционный климат в России, экономическую стратегию, существующие системы налогообложения, фискальные стимулы и какая существует поддержка от иностранных и российских банков. В целом, как и чем мы сможем быть полезными в импортозамещении, что лично я очень приветствую. Чтобы привлечь на российский рынок европейские компании, надо в первую очередь понимать, какие секторы и в каком направлении развиваются. Вот эту работу надо еще наладить.

Ассоциация европейского бизнеса
Фото: TASS/EPA/SERGEI CHIRIKOV

Вы правильно отметили, что в этом году АЕБ празднует свое 25-летие в России, и в связи с этим мы выражаем искреннюю надежду, что председатель правительства России Михаил Мишустин найдет возможность посетить в октябре нашу праздничную церемонию, приуроченную к этой дате. Представители европейского бизнеса высоко оценивают результаты деятельности господина Мишустина в должности главы ФНС, особенно, в рамках цифровизации налоговой системы. Мы видим его прагматичный и профессиональный подход и уверены в том, что он выстроит самым эффективным образом диалог с иностранными инвесторами.

— Что еще, на ваш взгляд, предстоит усовершенствовать в деятельности ассоциации?

— АЕБ весьма эффективно развивает контакты с российскими министерствами, Госдумой, но средние и мелкие компании ориентируются на крупный бизнес и на крупные сделки и нуждаются в сопровождении на рынке. При этом мы подразумеваем уже не только рынок России с ее 146-миллионным населением, мы смотрим на вещи шире — новой частью стратегии для АЕБ должен стать уже рынок Евразийского экономического союза с 184 млн потребителей.

Кроме того, надо кардинально менять и систему правления ассоциации. Сейчас в совете директоров АЕБ представлены только пять европейских стран из 27. Этого недостаточно. Важно, чтобы были представлены и учтены интересы как можно большего числа стран Европы. Нужно, как мне кажется, создать новую ротационную систему внутри руководства АЕБ, чтобы были ограничения по числу сроков — чтобы приходили новые люди с иным видением и умеющие задать новый импульс.

Я, например, вхожу в комитет по энергетике АЕБ. А эта отрасль никак на уровне правления АЕБ не представлена. А ведь на энергосектор приходится более 40% бюджета России и порядка 60% экспорта из России.

Правда, за последние годы ситуация здесь изменилась — к сожалению, в худшую для европейцев сторону. Если взять капиталовложения европейских и американских компаний в энергетический сектор России, то в 2010–2014 годах они составляли 89%. А за период 2015–2019 годов доля упала до 33%. За счет чего это случилось? Во многом потому что азиатские страны за эти годы сумели увеличить свою долю инвестиций в российский нефтегазовый сектор с 11 до 41%, а Ближний Восток усилил свое инвестиционное присутствие с нуля до 20%. Вот как изменился нефтегазовый рынок России за последние 10 лет. Но, конечно, во многом это и эффект санкций.

— К слову, про санкции. Шесть лет спустя после их введения не наметилось ли в настрое властей ЕС хотя бы малейших сдвигов во взгляде на развитие экономических связей с Россией?

Негативные тенденции в отношении укрепления связей между Москвой и Брюсселем всё еще чувствуются. И санкции, как мы видим, пока остаются. Но вот что можно сделать. Европейская комиссия в прошлом году представила проект Green Deal («зеленый пакт» для Европы), который предусматривает изменение модели развития Европы в сторону большей гармонии с окружающей средой. Это своего рода «дорожная карта» — запланированы беспрецедентные инвестиции в €1 трлн до 2050 года с целью преобразования промышленности Европы, которые помогут минимизировать выбросы в атмосферу СО2 и будут способствовать сохранению окружающей среды, — то есть всё то, что мы называем environmental-friendly.

Флаг Евросоюза на фоне стены с гербом РФ
Фото: РИА Новости/Сергей Гунеев

Мы могли бы предложить ЕС поддержать новые пилотные проекты, которые сейчас находятся под секторальными или финансовыми санкциями, выведя их из-под действия ограничительных мер при условии, что их реализация будет соответствовать политике Евросоюза в сфере защиты экологии. Это в первую очередь помогло бы увеличить экспорт европейских компаний в РФ в период глубокого кризиса, а также поспособствовало бы трансформации сотрудничества наших стран, которая приведет к локализации производства на территории России, где, учитывая планируемые огромные инвестиции в национальные проекты, будет создан необходимый спрос.

Также идеологически это позволило бы снизить градус политической напряженности и дать толчок к развитию инновационных «зеленых технологий». Это наш общий вызов, который объединяет все страны в попытке сделать будущее намного лучше.

— Вы также упомянули энергетический комитет АЕБ, в который входят представители крупнейших энергокомпаний Европы. Будучи его председателем, как вы оцениваете последствия срыва сделки ОПЕК +?

— Первое, что хотел бы отметить, — Россия для Европы всегда была надежным поставщиком нефти и газа. Первые договоры о поставках российских энергоресурсов были подписаны еще лет 60 назад. И такое долгое сотрудничество в немалой степени создает уровень доверия. Оно доказало, что Россия способна управлять рисками в плане добычи и поставок энергоносителей. Сегодня 35% европейского импорта газа и около 30% нефти приходятся на Россию.

Последний раз подобное дневное падение цен мы наблюдали целых 30 лет назад, в 1991 году. С одной стороны, я пессимист — с финансовой и экономической точки зрения в мире, особенно с учетом фактора коронавируса, быстрого восстановления ждать не стоит.

При этом, я думаю, постепенно цена на нефть будет расти. Наверняка нужно новое совещание между странами-экспортерами. Российский бюджет зависит от нефтяных доходов на 40%, а в Саудовской Аравии — на 65%, поэтому кризис больше повлияет на них. И это должно побудить их снова сесть за стол переговоров. В России же стабилизационный фонд составляет более $500 млрд, инфляционный элемент достаточно низкий и низкий уровень долга. Так что РФ продержится. И в отношении того, что компромисс будет найден, я оптимист.

Читайте также
Реклама