Суточный заряд: крупнейший орган Москвы звучал 24 часа
24 часа звучания нон-стоп и 20 тыс. зрителей. Статистика мероприятия, состоявшегося в концертном зале «Зарядье» в субботу, поражает. Но не больше, чем его главный герой — орган фирмы Muhleisen, один из крупнейших музыкальных инструментов в мире. Инаугурация гиганта была решена как иммерсивное шоу, позволившее публике пройтись по сцене, постоять около исполнителя и, конечно, оценить звучание в разных точках пространства.
Голос из Страсбурга
Концертный орган для «Зарядья» создавали в Страсбурге более двух лет — всё проектировалось с нуля, под архитектуру, стиль и акустику зала. В Москву инструмент прибыл в разобранном виде летом 2019 года, а в сентябре была начата интонировка — отладка тембра и громкости каждой трубы. Всего их 5872 — от 3 см до 5,84 м в длину. Эта работа заняла порядка полугода и завершилась только в феврале.
По количеству регистров — 85 — орган «Зарядья» самый крупный в Москве. Для сравнения: в инструменте Большого зала консерватории их 52 (изначально — 50), а в Концертном зале Чайковского — 81. Каждый регистр — это индивидуальный «голос», со своей специфической окраской и диапазоном. Уместно сравнение с симфоническим оркестром (кстати, названия многих органных регистров отсылают как раз к нему — flute, violoncelle и т.п). Теоретически, чем больше регистров, тем более разнообразным может быть звучание.
Впрочем, главная ценность органа Muhleisen для Москвы даже не в количественных характеристиках, а в его происхождении. Большинство органов у нас — немецкие, с более строгим графичным звучанием, идеальным для музыки Барокко. Этот же — французский, как и недавно отреставрированный инструмент Кавайе-Коля в БЗК, и на нем прекрасно звучит не только барочный, но и романтический, и даже современный репертуар. Это и было продемонстрировано во время инаугурации.
Королевская церемония
Орган называют «королем инструментов». Но церемония его представления, «вступления в должность» называется скорее как у президентов. Обычно инаугурация — большой концерт с торжественными речами, приглашенными звездами на сцене и официальными лицами в партере. В «Зарядье» же решили сделать нечто совсем иное: не просто трехчасовой вечер для избранных (понятно, что обычным меломанам достать билеты на такое мероприятие было бы практически невозможно), а максимально демократичную и в то же время эффектную, почти сакральную церемонию, которая к тому же символически охватила целые сутки.
За визуальную и драматургическую составляющую отвечал театральный режиссер Даниэле Финци Паска, постановщик церемоний закрытия олимпийских игр в Турине и Сочи. Он сделал нечто среднее между арт-инсталляцией и иммерсивным представлением, виртуозно решив главную задачу: обеспечить непрерывный, легко управляемый поток зрителей, которые при этом еще и получали особые впечатления, невозможные в формате традиционного концерта.
Зрители покупали билеты (300–500 рублей) на сеансы по 20 минут. На сайте можно было выбрать любое подходящее время в диапазоне от 00:00 до 23:40 29 февраля. К слову, все билеты были раскуплены еще до «дня икс». На входе пришедших распределяли по двум группам, которые заходили в зал с интервалом в 10 минут. Каждую группу человек в 15 сопровождал гид. Сначала он заводил людей в темный коридор, где рассказывал общие сведения об органе и инструктировал о правилах поведения (идти строго по обозначенному маршруту, фотографировать только в конце), а затем вел прямо на сцену.
Почти вся она была выложена нотными страницами, между которыми виднелась «тропинка», по кругу ведущая к играющему органисту. Его мобильная консоль (пульт) располагалась прямо посередине сцены, а вокруг возвышались разного размера шесты с таинственно мерцающими лампочками-наконечниками. В полутьме это создавало мистическую атмосферу, но главное — идеально «рифмовалось» с обликом самого органа (точнее, видимой его части — проспекта).
Одна из главных особенностей инструмента «Зарядья» — нестандартное расположение фасадных труб: вместо традиционных симметричных башенок, отсылающих к храмовой архитектуре, они образуют футуристичную волнообразную форму, вдохновленную интерьером самого зала. Неудивительно, что Даниэле Финци Паска решил обыграть столь яркий облик органа и оформлением сцены, и светом — плавными волнами «ласкающим» металл и деревянную «оправу».
От «птенцов» к «вечерам»
А что же со звуком? Конечно, за 10 минут, которые каждому зрителю церемонии довелось провести в зале, невозможно в полной мере оценить голос органа, тем более такого масштабного. Но предварительное впечатление — инструмент звучит мягко и очень выразительно. Автору этих строк довелось услышать несколько номеров из органного переложения «Картинок с выставки» Мусоргского в исполнении Рубина Абдуллина. Не самый очевидный репертуар, но, как оказалось, очень эффектный именно для краткой демонстрации.
Особенно впечатлили «Старый замок», где сдержанный, объемный, но в то же время романтически окрашенный тембр французского органа был столь уместен, и «Балет невылупившихся птенцов»: комичные прыжки в высоком регистре (органист использовал четвертый мануал) вызывали восторг и умиление, а заодно — позволяли оценить филигранное piano, даже в быстром темпе сохраняющее точность интонации и разборчивость каждого звука.
Каждый час на органе играл новый музыкант, и у каждого была своя программа — в диапазоне от Баха до Губайдулиной и Мессиана. А французский гость Оливье Латри, главный органист Собора Нотр-Дам, и вовсе представил, среди прочего, собственную импровизацию на тему «Подмосковных вечеров» — парадоксальный, но такой уместный выбор для церемонии у стен Кремля.
