«Никому сначала и в голову не могло прийти, что это похищение»
В Донбассе ждут очередного обмена военнопленными. В последний раз такая процедура была осуществлена в декабре 2017 года: тогда Украина передала республикам 233 заключенных. В настоящее время, по официальным данным, Киев удерживает не менее 256 политических узников. Стороны согласовывают списки таких лиц, высока вероятность, что обмен состоится в ближайшее время. Специальный корреспондент «Известий» встретился в ДНР с родственниками тех, кто находится под стражей на Украине.
«Не с кем поговорить...»
Лариса П., жительница Горловки:
В декабре прошлого года сын Ларисы — военнослужащий армии ДНР Юрий — был захвачен в плен под Горловкой.
— Стоял на блокпосту, — говорит Лариса. — Вечером отпросился, пошел домой вещи постирать. И попал в засаду...
Три дня после его исчезновения, рассказывает женщина, она просто пролежала на кровати. Потом на украинских новостных сайтах появилось сообщение: «Пленен!» Дело было перед Новым годом — праздники, все на каникулах, ни до кого не дозвониться, не узнать — как быть, что делать? 9 января к ней приехали представители Красного Креста. Выяснилось, что сына поместили в СИЗО Артёмовска. Обвинение — «сепаратизм», срок до восьми лет лишения свободы.
— Очень помог и помогает Красный Крест, — говорит собеседница. — Они отвозят Юре мои письма и посылки. Раз в две недели навещают его и смотрят, в каких условиях он содержится, каково его физическое состояние. Не ожидала, что будет такое участие. Чувствует он себя вроде бы хорошо.
По словам Ларисы, всю войну она провела в Горловке. В июне 2014-го начались массированные обстрелы города — народ уезжал, не работали магазины, не было хлеба...
Здание завода в Горловке, разрушенное в результате обстрела
— Сын записался в ополчение, стоял под Горловкой, — говорит мать. — В 2015-м, после завершения операции в Дебальцево, ездил туда с сослуживцами разбирать завалы, извлекать из руин тела убитых, хоронить. Не знаю, что он видел, но ему было очень тяжело после этих поездок... В 2017-м Юру ранило — снайпер попал в руку, раздробило косточку. Год после этого он лечился. Думал, не вернется больше в армию — пальцы не слушались. Потыкался по шабашкам, но зарплаты у нас мизерные, 5–6 тыс. рублей — что это для взрослого мужчины? Снова пошел служить.
Отсутствие работы — одна из основных проблем сегодня, делится женщина.
— У нас в Горловке все крупные производства закрыты, — объясняет Лариса. — Я работаю на машиностроительном заводе, который специализируется на шахтной технике. Ни металла нет, ни заказов. До войны я трудилась маляром-строителем. Теперь перевели в простые уборщики. Приходим, подметаем территорию, белим бордюры. Если зима — чистим снег. Если снега нет, нам говорят: «Посидите дома, девочки». В этом августе у меня девять выходов всего, каждый по 200 рублей! Получается заработала — 1,8 тыс. рублей. Как жить?
Чтобы заработать какую-то копейку, Лариса, по ее словам, «ходит по людям» — кому гараж побелит, кому потолок пластиком поклеит. Сколько платят? Сколько смогут: кто 500 рублей, кто побогаче — тысячу. На заводе женщины в основном вдовы, денег не хватает, кто-то подъезды моет, кто-то также «по людям ходит». Донецку полегче — там работа есть. В Горловке совсем тяжело.
— И морально сложно, поговорить не с кем, — вздыхает Лариса. — На лестничной площадке в доме — я одна. Да и стыдно признаваться кому-то, что сын в тюрьме сидит. Да и кому захочется тебя слушать? Замкнулись люди, каждый наедине со своим горем...
«Одна надежда»
Светлана, жительница Макеевки:
Всех матерей, у кого сыновья попали в плен, отличает внутренняя подавленность и растерянность. Жили, и вдруг гром среди ясного неба! «Больше всего угнетает неизвестность — посадят, оправдают, обменяют? — говорят матери. — Ничего не понятно, и ни на что нельзя повлиять».
— Сын для меня был главной опорой, — рассказывает «Известиям» Светлана, которая просит не называть его имени (чтобы не навредить во время следствия). — Не пил, не курил, спокойный, уравновешенный. Последние два года работал торговым экспедитором в Донецке.
Личная жизнь, по ее словам, у сына как-то не складывалась. Женился, развелся. И вот познакомился в интернете с девушкой — Кариной, жительницей Мариуполя. Полгода переписывались. Встал вопрос — как встретиться? Туда выбраться он не может, она сюда приезжать отказывается. В итоге договорились увидеться на нейтральной территории — на нулевом блокпосту пропускного пункта «Новотроицкое». Решили также, что при встрече он отдаст ей ксерокопии своих документов, чтобы помогла оформить на Украине загранпаспорт.
Уехал — это был ноябрь прошлого года. Что было дальше, непонятно...
— Сначала с телефона сына пришло SMS: «Всё нормально, мама, не переживайте, буду завтра или послезавтра», — вспоминает женщина. — А спустя трое суток поступил звонок от неизвестных: «Срочно привезите на нулевой блокпост военный билет и документы». Мы, по незнанию, в состоянии паники так и сделали — лишь бы помочь. А зря, нельзя было отдавать документы! Потом стало ясно: его захватила СБУ. Карина на телефонную связь с нами не выходила, но прислала такое сообщение: «Могу помочь его вытащить за $6 тыс». Решили: видимо, она выманивает из республики вот таких ребят и зарабатывает деньги, сотрудничая со спецслужбами, требуя выкуп. Как мне рассказали позже, это не первый подобный случай.
Содержат сына в СИЗО в Мариуполе. На суды вывозят в Волноваху.
— Я приезжала к нему один раз на допрос и один раз на суд. Увидела первый раз — разревелась, — не может сдержать слез Светлана. — После узнала, что его с завязанными глазами вывозили в чистое поле, били по голове, грозили закопать там же. Платные адвокаты за его дело не берутся, говорят — нет смысла. Одна надежда у нас — на обмен.
«Киеву хотелось сенсации»
Мария Левченко-Цемах, жительница Харцызска:
В июне нынешнего года ДНР потрясла новость — из городка Снежного (глубокий тыл республики) среди бела дня был похищен бывший начальник противовоздушной обороны 1-й Славянской бригады Владимир Цемах, позывной Борисыч.
57-летнего мужчину вывезли на автомобиле, предположительно, свободными тайными коридорами через линию фронта на Украину. В настоящее время он содержится в СИЗО СБУ в Киеве. Первоначально его обвиняли едва ли не в прямом участии в уничтожении малайзийского Boeing. В настоящее время инкриминируют ст. 258 — «Создание террористической организации», срок от 7 до 15 лет.
Однако 5 сентября украинский суд выпустил проходящего свидетелем Цемаха под личное обязательство.
— Папа — кадровый военный, воевал в Афганистане, дважды был контужен, — рассказала «Известиям» дочка военнопленного Мария. — После служил на Дальнем Востоке. В 1991-м, после выхода на пенсию, вернулся в родное Снежное.
По характеру отец, говорит Мария, человек деятельный, добрая душа, никогда никому ни в чем не откажет. Всегда следил за происходящим в стране, интересовался политикой. После ухода из армии найти свое место, увы, так и не смог — работал на рынке, на заводе, охранником, предпринимателем — всё не то. Весной 2014-го, когда в Донбасс пришли украинские войска, остаться в стороне не смог, записался в ополчение.
Обмен военнопленными в Луганской области
— Летом 2014 года на 43-м блокпосту он получил очередную контузию, — рассказывает дочь. — В день трагедии с Boeing на позициях его не было — это точная информация. В 2017-м после травмы позвоночника вынужден был уволиться. Последний год преподавал физкультуру в Снежнянском горном техникуме.
Цепочка событий в день похищения, 27 июня, выглядит так: рано утром Владимир отвез жену на работу. После заехал на рынок, купил продуктов. Вернулся домой. И с 9:30 на звонки супруги уже не отвечал.
По словам дочери, мама вернулась домой только вечером. Дверь в квартире была заперта. Внутри на пороге валялись купленные продукты, документы отца, полотенце, телефон, ключи от машины, разбитая бутылка. Пол был в крови. Обратились в полицию. Никому сначала и в голову не могло прийти, что это похищение! Через день на электронную почту техникума пришло письмо: «Владимир Цемах в плену». В операции по его захвату, предполагает Мария (сама — сотрудник МВД), не обошлось и без участия местных жителей, пожелавших заработать денег.
— Отца, вероятно, похитили после того, как Москва предоставила очередные доказательства непричастности России и ДНР к трагедии с Boeing, и малайзийская сторона эти доводы приняла, — делится Мария. — Киеву, видимо, хотелось на этой волне представить мировой общественности какую-то сенсацию. Но, как видим, они споткнулись на ровном месте. Пришлось отпустить за неимением доказательств.
