Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Спорт
Исмаилов одержал победу над Шлеменко
Мир
Ирландский политик призвал главу ЕК поспособствовать приближению мира на Украине
Мир
Зеленский назвал установленный ЕС ценовой потолок на нефть из РФ в $60 несерьезным
Мир
Ракета выпущена из сектора Газа в сторону Израиля
Мир
Лукашенко заявил о нежелании войны
Мир
В США предрекли Украине потерю юга и левобережья Днепра
Наука
Чернышенко высоко оценил представленные на Конгрессе молодых ученых проекты
Общество
Пожар в здании ресторанов в центре Москвы потушили
Мир
Британский политик назвал выстрелом себе в ногу введение G7 потолка на нефть РФ
Наука
Фальков указал на важность высокого качества подготовки кадров для прорыва в науке
Общество
Альфа-банк опроверг данные о задержании Михаила Фридмана в Лондоне
Мир
Посольство РФ потребовало объяснить задержание российского бизнесмена в Лондоне
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мария — крепкая брюнетка в обтягивающем ярко-красном платье с генеральской выправкой и энергичным голосом. У нее 12 детей: двое родных и еще десять приемных. Она — одна из «профессиональных мам», которые живут в «Детской деревне SOS», расположенной под Вологдой. Здесь принимают на работу женщин, готовых заниматься воспитанием сирот, нередко неблагополучных, чтобы они могли расти в семейной обстановке, а не в детском доме. Корреспондент «Известий» отправился туда, чтобы посмотреть, как живет необычная деревня.

«Градообразующий» проект

Вообще-то «Детских деревень» в России шесть, вологодская из них самая молодая. Она была основана в 2011 году. Несмотря на название, расположена деревня практически в черте города: несколько кирпичных домиков-коттеджей, разделенных мощеными дорожками, и такое же невысокое административное здание, в котором в том числе проходят занятия кружков, стоят на самом выезде из Вологды. На территории есть спортивная и детская площадки и газоны перед каждым домиком — по зиме они, правда, занесены чистым белым снегом.

Сотрудники шутят, что для пригорода Вологды деревня стала практически «градообразующим» проектом. Сначала на пустыре появились кирпичные коттеджи, построенные по единому стандарту «Детских деревень», а уже потом пришли застройщики. И дома нового микрорайона начали возводить в том же архитектурном стиле: невысокими, ненавязчивыми, в светлых терракотовых цветах.

Фото: Skoda

Правда, инфраструктура за застройщиками, как это обычно и бывает, поспевает не всегда. И соседские дети, а также мамы, прогуливающиеся с детскими колясками, нередко приходят к территории «Детской деревни». То же самое, говорит Николай Слабжанин, исполнительный директор всех «Детских деревень» в России, происходит и в других регионах. Сотрудники и обитатели деревень не только не возражают, но и приветствуют такой подход.

— Для нас это очень важно, мы не хотим быть какой-то обособленной структурой, — подчеркивает он.

Социализация и интеграция детей-сирот в общество — одна из главных задач, которые здесь ставят перед собой. Поэтому для того, чтобы наладить хорошие отношения с соседями, в «Детских деревнях» придумывают и специальные проекты. Например, проводят на спортивных площадках соревнования и конкурсы, а также активно работают со школами.

Все воспитанники здесь занимаются не только с квалифицированными специалистами — например, психологами и логопедами, — но и с репетиторами, и ходят в соседние общеобразовательные школы. В Вологде таких школ, работающих с проектом, уже 13, ближайшая расположена чуть не через дорогу: когда сотрудничество с ней только начиналось, психолог «Детских деревень» там работал постоянно. Не только с педагогами и воспитанниками проекта, но и со всеми учениками.

Здесь предусмотрено несколько направлений работы — в том числе, например, помощь приемным семьям, которые взяли детей самостоятельно и живут на своей территории (таких на попечении вологодских специалистов сейчас около 20).

Фото: Skoda

Но классическим все-таки считается формат, при котором от 5 до 10 многодетных приемных семей живут на территории деревни. Профессиональным приемным родителям школы предоставляют обустроенные дома, обучение и поддержку специалистов и зарплаты, а те взамен в круглосуточном режиме обеспечивают детям внимание и заботу. В вологодском проекте таких семей, проживающих на территории, семь. 

«Я до сих пор помню запах твоей шубы»

Даже по местным меркам почти 50-летнюю Марию, в гости к которой мы приходим, можно назвать рекордсменкой. Первого ребенка, рассказывает она, усыновила в 32 года — вскоре после того как ее собственные сыновья подросли, — и безо всякой подготовки.

Мария работала воспитателем в детском саду в городе Грязовце, там же была группа для детей, которые оставались в садике с ночевкой. В ней она и увидела пятилетнюю Алину: говорит, до этого целенаправленно не думала про усыновление, проблему, в отличие от большинства родителей, детально не изучала. Просто они с девочкой друг на друга посмотрели — и «заискрило». Решение она приняла сразу, мужа, который тогда был в командировке, по телефону поставила перед фактом.

Автор цитаты

— У нас тогда была собака, пекинес. И вот я звоню и говорю: «Мы берем девочку». А он мне: «Что, еще одну?» — смеется Мария. К детям она вообще относится без лишних сантиментов. Описывая их истории незнакомым людям, может называть их «левый» или «правый». Сидящие здесь же, за столом, подростки переглядываются и смеются.

Присутствует и 18-летняя Алина, о которой идет речь. Слушая историю, она кокетливо опускает глаза на кружку с чаем и улыбается. Видно, что она девушка с характером. Невысокая, поэтому выглядит от силы на 16 лет, зато с модной прической и ярким маникюром. Школу закончила, теперь ищет себя: «Ну и пусть себе ищет», — машет рукой Мария. Тем более что в свободное время Алина помогает ей сидеть с детьми.

Фото: Skoda

Алина — единственная из всех детей, кто полностью порвал с кровными родственниками (вообще-то, по правилам деревни, детей должны возить к ним хотя бы раз в год). В 16 лет она сама пошла и поменяла паспорт — взяла фамилию приемных родителей и отчество по имени приемного отца. Не смутила ее даже возможная реакция одноклассников: когда ее спросили, что они скажут, если она заявится с другой фамилией, девушка пожала плечами и сказала: «Мне всё равно».

Зато, признается приемная мама, Алина часто говорит: «Я до сих пор помню запах твоей шубы — той, в которой ты тогда пришла».

«Полиция от меня не вылезала»

Мы разговариваем в просторной, теплой — это особенно сильно чувствуется с мороза, — и обжитой кухне дома, который Марии выделили в деревне. За столом сидят шестеро детей (несколько из них, как и Алина, только недавно начали жить самостоятельно и на выходные возвращаются сюда, еще четверо, включая родных детей Марии, уже давно живут отдельно), вокруг стола постоянно бегает кто-то из малышни, на кресле тойтерьер в возникшей неразберихе отчаянно охраняет свою косточку.

Правда, скорее всего, к неразберихе ему не привыкать — у старших уже пошли внуки, и, когда семья собирается вместе, например, на даче, «вообще непонятно, кто где», смеется Мария.

Первых приемных детей она растила самостоятельно, о «Детских деревнях» не знала вовсе. Вскоре после того, как в семье появилась Алина, Мария взяла еще двух: годовалого и двухлетнего мальчиков. Ее поддерживала и даже, возможно, вдохновляла мать — заслуженный учитель России, она как-то посетовала, что дети у них больно быстро выросли.

Фото: Skoda

А потом Мария взяла Алину и пошла посмотреть на мальчика, которого увидела в телевизионной программе «Хочу домой». И вот тут квартирный вопрос уже встал со всей остротой.

Автор цитаты

— Мы пришли в детский дом, увидели его. И мне Алина говорит: «Ты блеск в глазах-то убери, куда мы их селить будем?» — вспоминает Мария.

У них благополучная семья, муж работает в нефтяной компании, но брать ребенка действительно было некуда. Пришлось уйти. Как раз тогда в Грязовец приехала директор вологодской «Детской деревни» Ольга Евгеньевна Черствая. И стала рассказывать «настоящие сказки»: мол, деревня предлагает и большой дом, и сопровождение психологов, и занятия с репетиторами бесплатно. Ко всем этим специалистам ее дети ходили и до этого — только оплачивала всё Мария из семейного бюджета: «Я слушала и думала — в наше время такого не бывает».

Но все-таки поехала и посмотрела. Оказалось, деревня действительно стоит, свободные дома есть, специалисты в ней работают. И Мария предложила мужу попробовать. Сначала, говорит она, было страшно: «Вошла в большой дом, там ничего не было, ни белья постельного, ничего. Только кругом кровати, кровати, кровати».

Но кровати постепенно заполнялись. Для начала Мария вернулась в детский дом за мальчиком из телепередачи, Максимом, а оказалось, что у Максима есть друг Даня и Максим без него никуда. Взяли и Даню — теперь они оба сидят за столом, пересмеиваются, слушая взрослых. Но сначала — даже ей, уже привыкшей, в общем-то, к приемным детям, — было очень тяжело.

— Полиция просто не вылезала от меня, а я не вылезала из полиции, — вздыхает она.

В конце концов женщина не выдержала и пришла к администрации деревни, попросила помощи. Говорит, оставалась в шаге от того, чтобы опустить руки — останься она в своей квартире в Грязовце, так бы и поступила.

— Три месяца ребенок живет в доме, а справиться с ним не получается. В одиночку не только я — никто бы с таким не справился. 

Зато в деревне после просьбы мамы сразу собрали консилиум с участием психологов и учителей.

Автор цитаты

Максим шел туда и ждал, что его снова будут ругать, а кто-то из взрослых сказал ему: «Максим, давай мы возьмем тебя за руки». И с тех пор, вспоминает приемная мама, ситуация стала налаживаться.

Теперь Даня учится в строительном техникуме, Максим заканчивает школу, а сама Мария спокойно занимается уже младшим «поколением». Полиция к ним больше не заглядывает. «Боится», — шутит директор российских «Детских деревень», пытаясь сбить пафос момента.

Человек, устойчивый во всех смыслах

Именно возможность вовремя получить поддержку специалистов, а в случае необходимости (как это было с Максимом) и дополнительные часы психолога — одно из главных преимуществ жизни в такой деревне, убеждена Мария.

Помогает и присутствие других родителей, с которыми можно обсудить проблемы, и существование так называемого детского комитета — туда, например, первым делом определили «сложного» Максима. Дали должность главного по спорту вместо критики и изоляции.

Ротации «родителей» в деревнях происходят периодически — вырастив детей, кто-то берет новых, а кто-то уходит, и дома пустеют. В Вологде сегодня, как говорит директор, «продолжается набор семей». Раньше искали в основном по объявлениям, через органы опеки, а теперь — больше по знакомству и рекомендациям (специальный раздел с требованиями есть на сайте «Детских деревень»).

Фото: Skoda

Просто так сюда попасть нельзя: для кандидатов предусмотрен строгий конкурс. Потенциальная мама «должна быть компетентной», но тут важно не профильное образование, а человеческие качества — она должна быть открытой по отношению к детям, осознающей сложности, с которыми ей предстоит столкнуться. А еще, и это очень важно, подчеркивают в деревне, у нее должно быть собственное жилье: «Нам нужен человек, устойчивый во всех смыслах, а не тот, кто придет сюда, чтобы пожить».

Идут на такую работу женщины в возрасте около 40 лет, вырастившие своих детей. Это тоже момент важный — предпочтение отдается тем, у кого дети есть. Хотя к отбору все-таки подходят гибко: так, например, рассказывает Ольга Черствая, на работу стараются приглашать полные семьи, чтобы у детей были также и отцы, но вот недавно одна из «мам», собравшихся на пенсию, порекомендовала вместо себя женщину, мать-одиночку. С ней встретились, поговорили и почти сразу предложили место. 

Конечно, «мамам» здесь живется легче: рядом есть специалисты, готовые подстраховать, не приходится думать о бытовых заботах. Но, признает Николай Слабжанин, в конечном счете, в отличие от родителей «обыкновенных», они создают социальный капитал не для себя: можно растить одного ребенка 10–12 лет, потом он вырастет, уйдет и о профессиональной маме может и не вспомнить.

Ситуации бывают разные: кто-то из женщин говорит, что дети разных «выпусков» наперебой зовут их жить к себе. Но бывает и так, что формально в доме всё вроде бы и хорошо, но личного контакта нет — и ребенок вырастает и больше не звонит.

Автор цитаты

В среднем женщина может проработать в деревне около 10–15 лет (хотя, бывает, остаются на 20 лет и больше), и рано или поздно наступает выгорание, поэтому за состоянием родителей здесь следят примерно так же, как и за состоянием детей. Для мам предусмотрены профессиональные супервизии с психологом и особое сопровождение — для тех, кто собрался из деревни уходить «на пенсию».

Лечение сказкой

Своевременная поддержка и квалифицированная помощь специалистов нередко становится тем недостающим элементом, из-за которого приемные родители отказываются от трудных детей или кровные родители, столкнувшись со сложной ситуацией, опускают руки и отказываются от детей.

Поэтому в «Детских деревнях» много внимания уделяют помощи «внешним» приемным семьям — тем, кто, взяв детей, остается жить на своей территории, — а также профилактике социального сиротства. То есть помощи родителям, которые решили бороться за то, чтобы сохранить семью и вместе с ней детей. А еще работают над развитием новых методик и направлений. Подавляющее большинство детей, попадающих в приемные семьи, — «трудные» по умолчанию, просто из-за того, с чем им уже пришлось столкнуться. Обычными методами психологи справиться с этим могут не всегда.

Фото: Skoda

В доме у Марии напротив нас сидит восьмилетняя девочка, по виду чистый ангел: светлые глаза, две белокурые косички, ходит на гимнастику и в цирковую школу. Ее взяли в этот дом в шесть лет, и тогда она вообще не говорила: когда-то девочку удочерили, потом в приемной семье умер муж, а вскоре после его смерти у приемной мамы родился их собственный ребенок, и она отдала девочку обратно в детский дом. Та замолчала.

Такая ситуация здесь — достаточно распространенная, говорит Ольга Черствая. Бывает, «индивидуальные» приемные родители от детей отказываются, и дети такие случаи воспринимают очень тяжело. 

— У психологов не всегда получается работать со стандартными речевыми практиками. Дети бывают настолько травмированные, что до какого-то предела психолога допускают, а дальше им слишком больно и тяжело, они замыкаются и больше ничего не рассказывают о себе, — объясняет директор вологодской «Детской деревни».

Поэтому в «Детских деревнях» активно работают со сказкотерапией, цветотерапией и другими подобными методиками, приглашая для этого в том числе и «внешних» специалистов. А еще помогают педагогам и психологам, которые приходят к ним по рекомендации региональной соцзащиты, научиться работе с «трудными» детьми.

Право на поддержку

Деревни активно работают с региональными властями (готовность администрации к контакту — один из важных критериев при выборе территории для создания следующей деревни, говорит Николай Слабжанин), но при этом государственных средств в бюджете той же вологодской деревни — лишь около 6%.

Сейчас здесь подают документы на включение в реестр НКО, который ведет Минюст. Это должно упростить процесс подачи на государственные гранты, и тогда, возможно, этот показатель увеличится — но вряд ли составит больше 10%.

Пока же основным источником финансирования по-прежнему остаются пожертвования частных лиц и помощь от крупных корпораций, которые являются партнерами проекта. При этом, подчеркивает директор российских «Детских деревень», если раньше в основном пожертвования шли из других стран, то теперь российские «Детские деревни» практически полностью существуют за счет средств отечественных благотворителей: они дают не только средства, но предлагают земельные участки и помогают отстраивать или обустраивать деревни.

Компания Skoda, например, с которой мы приехали в деревню, поддерживает «Детские деревни» с 2011 года. В 2018-м компания обновила весь «деревенский» автопарк: теперь в каждой из шести деревень есть собственный вместительный кроссовер Kodiaq и легковая Octavia. Машины в данном случае не баловство. Они нужны в том числе и для того, чтобы сотрудники «Детской деревни» могли поддерживать семьи, живущие в отдаленных или труднодоступных населенных пунктах, привозить их воспитанников в Вологду на праздники, а также устраивать SOS-рейды помощи неблагополучным семьям.

Фото: Skoda

— Люди имеют право на поддержку вне зависимости от того, где они находятся, — убеждена Ольга Черствая.

Сегодня «Детские деревни» работают более чем в 130 странах мира. В России они действуют в подмосковном Томилино, в Орловской области, под Псковом, в городе Пушкине под Санкт-Петербургом и даже в северной Кандалакше. И 2019 год для них юбилейный дважды: российский проект отмечает 25-летие, а первая деревня международной сети появилась 75 лет назад.

В нашей стране их сегодня поддерживают около 17 тыс. человек, не считая корпоративных спонсоров. И в «Детских деревнях» говорят, что продолжают надеяться на помощь таких неравнодушных людей и на неиссякаемую энергию «профессиональных мам»: «Благодарность — это вообще базовая ценность. Если ты благодарен, то и другим будешь помогать, это правда».

 

Читайте также
Реклама