Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Никто бы с таким не справился»: история мамы по призванию
2019-02-08 16:50:14">
2019-02-08 16:50:14
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мария — крепкая брюнетка в обтягивающем ярко-красном платье с генеральской выправкой и энергичным голосом. У нее 12 детей: двое родных и еще десять приемных. Она — одна из «профессиональных мам», которые живут в «Детской деревне SOS», расположенной под Вологдой. Здесь принимают на работу женщин, готовых заниматься воспитанием сирот, нередко неблагополучных, чтобы они могли расти в семейной обстановке, а не в детском доме. Корреспондент «Известий» отправился туда, чтобы посмотреть, как живет необычная деревня.

«Градообразующий» проект

Вообще-то «Детских деревень» в России шесть, вологодская из них самая молодая. Она была основана в 2011 году. Несмотря на название, расположена деревня практически в черте города: несколько кирпичных домиков-коттеджей, разделенных мощеными дорожками, и такое же невысокое административное здание, в котором в том числе проходят занятия кружков, стоят на самом выезде из Вологды. На территории есть спортивная и детская площадки и газоны перед каждым домиком — по зиме они, правда, занесены чистым белым снегом.

Сотрудники шутят, что для пригорода Вологды деревня стала практически «градообразующим» проектом. Сначала на пустыре появились кирпичные коттеджи, построенные по единому стандарту «Детских деревень», а уже потом пришли застройщики. И дома нового микрорайона начали возводить в том же архитектурном стиле: невысокими, ненавязчивыми, в светлых терракотовых цветах.

Фото: Skoda

Правда, инфраструктура за застройщиками, как это обычно и бывает, поспевает не всегда. И соседские дети, а также мамы, прогуливающиеся с детскими колясками, нередко приходят к территории «Детской деревни». То же самое, говорит Николай Слабжанин, исполнительный директор всех «Детских деревень» в России, происходит и в других регионах. Сотрудники и обитатели деревень не только не возражают, но и приветствуют такой подход.

— Для нас это очень важно, мы не хотим быть какой-то обособленной структурой, — подчеркивает он.

Социализация и интеграция детей-сирот в общество — одна из главных задач, которые здесь ставят перед собой. Поэтому для того, чтобы наладить хорошие отношения с соседями, в «Детских деревнях» придумывают и специальные проекты. Например, проводят на спортивных площадках соревнования и конкурсы, а также активно работают со школами.

Все воспитанники здесь занимаются не только с квалифицированными специалистами — например, психологами и логопедами, — но и с репетиторами, и ходят в соседние общеобразовательные школы. В Вологде таких школ, работающих с проектом, уже 13, ближайшая расположена чуть не через дорогу: когда сотрудничество с ней только начиналось, психолог «Детских деревень» там работал постоянно. Не только с педагогами и воспитанниками проекта, но и со всеми учениками.

Здесь предусмотрено несколько направлений работы — в том числе, например, помощь приемным семьям, которые взяли детей самостоятельно и живут на своей территории (таких на попечении вологодских специалистов сейчас около 20).

Фото: Skoda

Но классическим все-таки считается формат, при котором от 5 до 10 многодетных приемных семей живут на территории деревни. Профессиональным приемным родителям школы предоставляют обустроенные дома, обучение и поддержку специалистов и зарплаты, а те взамен в круглосуточном режиме обеспечивают детям внимание и заботу. В вологодском проекте таких семей, проживающих на территории, семь. 

«Я до сих пор помню запах твоей шубы»

Даже по местным меркам почти 50-летнюю Марию, в гости к которой мы приходим, можно назвать рекордсменкой. Первого ребенка, рассказывает она, усыновила в 32 года — вскоре после того как ее собственные сыновья подросли, — и безо всякой подготовки.

Мария работала воспитателем в детском саду в городе Грязовце, там же была группа для детей, которые оставались в садике с ночевкой. В ней она и увидела пятилетнюю Алину: говорит, до этого целенаправленно не думала про усыновление, проблему, в отличие от большинства родителей, детально не изучала. Просто они с девочкой друг на друга посмотрели — и «заискрило». Решение она приняла сразу, мужа, который тогда был в командировке, по телефону поставила перед фактом.

Автор цитаты

— У нас тогда была собака, пекинес. И вот я звоню и говорю: «Мы берем девочку». А он мне: «Что, еще одну?» — смеется Мария. К детям она вообще относится без лишних сантиментов. Описывая их истории незнакомым людям, может называть их «левый» или «правый». Сидящие здесь же, за столом, подростки переглядываются и смеются.

Присутствует и 18-летняя Алина, о которой идет речь. Слушая историю, она кокетливо опускает глаза на кружку с чаем и улыбается. Видно, что она девушка с характером. Невысокая, поэтому выглядит от силы на 16 лет, зато с модной прической и ярким маникюром. Школу закончила, теперь ищет себя: «Ну и пусть себе ищет», — машет рукой Мария. Тем более что в свободное время Алина помогает ей сидеть с детьми.

Фото: Skoda

Алина — единственная из всех детей, кто полностью порвал с кровными родственниками (вообще-то, по правилам деревни, детей должны возить к ним хотя бы раз в год). В 16 лет она сама пошла и поменяла паспорт — взяла фамилию приемных родителей и отчество по имени приемного отца. Не смутила ее даже возможная реакция одноклассников: когда ее спросили, что они скажут, если она заявится с другой фамилией, девушка пожала плечами и сказала: «Мне всё равно».

Зато, признается приемная мама, Алина часто говорит: «Я до сих пор помню запах твоей шубы — той, в которой ты тогда пришла».

«Полиция от меня не вылезала»

Мы разговариваем в просторной, теплой — это особенно сильно чувствуется с мороза, — и обжитой кухне дома, который Марии выделили в деревне. За столом сидят шестеро детей (несколько из них, как и Алина, только недавно начали жить самостоятельно и на выходные возвращаются сюда, еще четверо, включая родных детей Марии, уже давно живут отдельно), вокруг стола постоянно бегает кто-то из малышни, на кресле тойтерьер в возникшей неразберихе отчаянно охраняет свою косточку.

Правда, скорее всего, к неразберихе ему не привыкать — у старших уже пошли внуки, и, когда семья собирается вместе, например, на даче, «вообще непонятно, кто где», смеется Мария.

Первых приемных детей она растила самостоятельно, о «Детских деревнях» не знала вовсе. Вскоре после того, как в семье появилась Алина, Мария взяла еще двух: годовалого и двухлетнего мальчиков. Ее поддерживала и даже, возможно, вдохновляла мать — заслуженный учитель России, она как-то посетовала, что дети у них больно быстро выросли.

Фото: Skoda

А потом Мария взяла Алину и пошла посмотреть на мальчика, которого увидела в телевизионной программе «Хочу домой». И вот тут квартирный вопрос уже встал со всей остротой.

Автор цитаты

— Мы пришли в детский дом, увидели его. И мне Алина говорит: «Ты блеск в глазах-то убери, куда мы их селить будем?» — вспоминает Мария.

У них благополучная семья, муж работает в нефтяной компании, но брать ребенка действительно было некуда. Пришлось уйти. Как раз тогда в Грязовец приехала директор вологодской «Детской деревни» Ольга Евгеньевна Черствая. И стала рассказывать «настоящие сказки»: мол, деревня предлагает и большой дом, и сопровождение психологов, и занятия с репетиторами бесплатно. Ко всем этим специалистам ее дети ходили и до этого — только оплачивала всё Мария из семейного бюджета: «Я слушала и думала — в наше время такого не бывает».

Но все-таки поехала и посмотрела. Оказалось, деревня действительно стоит, свободные дома есть, специалисты в ней работают. И Мария предложила мужу попробовать. Сначала, говорит она, было страшно: «Вошла в большой дом, там ничего не было, ни белья постельного, ничего. Только кругом кровати, кровати, кровати».

Но кровати постепенно заполнялись. Для начала Мария вернулась в детский дом за мальчиком из телепередачи, Максимом, а оказалось, что у Максима есть друг Даня и Максим без него никуда. Взяли и Даню — теперь они оба сидят за столом, пересмеиваются, слушая взрослых. Но сначала — даже ей, уже привыкшей, в общем-то, к приемным детям, — было очень тяжело.

— Полиция просто не вылезала от меня, а я не вылезала из полиции, — вздыхает она.

В конце концов женщина не выдержала и пришла к администрации деревни, попросила помощи. Говорит, оставалась в шаге от того, чтобы опустить руки — останься она в своей квартире в Грязовце, так бы и поступила.

— Три месяца ребенок живет в доме, а справиться с ним не получается. В одиночку не только я — никто бы с таким не справился. 

Зато в деревне после просьбы мамы сразу собрали консилиум с участием психологов и учителей.

Автор цитаты

Максим шел туда и ждал, что его снова будут ругать, а кто-то из взрослых сказал ему: «Максим, давай мы возьмем тебя за руки». И с тех пор, вспоминает приемная мама, ситуация стала налаживаться.

Теперь Даня учится в строительном техникуме, Максим заканчивает школу, а сама Мария спокойно занимается уже младшим «поколением». Полиция к ним больше не заглядывает. «Боится», — шутит директор российских «Детских деревень», пытаясь сбить пафос момента.

Человек, устойчивый во всех смыслах

Именно возможность вовремя получить поддержку специалистов, а в случае необходимости (как это было с Максимом) и дополнительные часы психолога — одно из главных преимуществ жизни в такой деревне, убеждена Мария.

Помогает и присутствие других родителей, с которыми можно обсудить проблемы, и существование так называемого детского комитета — туда, например, первым делом определили «сложного» Максима. Дали должность главного по спорту вместо критики и изоляции.

Ротации «родителей» в деревнях происходят периодически — вырастив детей, кто-то берет новых, а кто-то уходит, и дома пустеют. В Вологде сегодня, как говорит директор, «продолжается набор семей». Раньше искали в основном по объявлениям, через органы опеки, а теперь — больше по знакомству и рекомендациям (специальный раздел с требованиями есть на сайте «Детских деревень»).

Фото: Skoda

Просто так сюда попасть нельзя: для кандидатов предусмотрен строгий конкурс. Потенциальная мама «должна быть компетентной», но тут важно не профильное образование, а человеческие качества — она должна быть открытой по отношению к детям, осознающей сложности, с которыми ей предстоит столкнуться. А еще, и это очень важно, подчеркивают в деревне, у нее должно быть собственное жилье: «Нам нужен человек, устойчивый во всех смыслах, а не тот, кто придет сюда, чтобы пожить».

Идут на такую работу женщины в возрасте около 40 лет, вырастившие своих детей. Это тоже момент важный — предпочтение отдается тем, у кого дети есть. Хотя к отбору все-таки подходят гибко: так, например, рассказывает Ольга Черствая, на работу стараются приглашать полные семьи, чтобы у детей были также и отцы, но вот недавно одна из «мам», собравшихся на пенсию, порекомендовала вместо себя женщину, мать-одиночку. С ней встретились, поговорили и почти сразу предложили место. 

Конечно, «мамам» здесь живется легче: рядом есть специалисты, готовые подстраховать, не приходится думать о бытовых заботах. Но, признает Николай Слабжанин, в конечном счете, в отличие от родителей «обыкновенных», они создают социальный капитал не для себя: можно растить одного ребенка 10–12 лет, потом он вырастет, уйдет и о профессиональной маме может и не вспомнить.

Ситуации бывают разные: кто-то из женщин говорит, что дети разных «выпусков» наперебой зовут их жить к себе. Но бывает и так, что формально в доме всё вроде бы и хорошо, но личного контакта нет — и ребенок вырастает и больше не звонит.

Автор цитаты

В среднем женщина может проработать в деревне около 10–15 лет (хотя, бывает, остаются на 20 лет и больше), и рано или поздно наступает выгорание, поэтому за состоянием родителей здесь следят примерно так же, как и за состоянием детей. Для мам предусмотрены профессиональные супервизии с психологом и особое сопровождение — для тех, кто собрался из деревни уходить «на пенсию».

Лечение сказкой

Своевременная поддержка и квалифицированная помощь специалистов нередко становится тем недостающим элементом, из-за которого приемные родители отказываются от трудных детей или кровные родители, столкнувшись со сложной ситуацией, опускают руки и отказываются от детей.

Поэтому в «Детских деревнях» много внимания уделяют помощи «внешним» приемным семьям — тем, кто, взяв детей, остается жить на своей территории, — а также профилактике социального сиротства. То есть помощи родителям, которые решили бороться за то, чтобы сохранить семью и вместе с ней детей. А еще работают над развитием новых методик и направлений. Подавляющее большинство детей, попадающих в приемные семьи, — «трудные» по умолчанию, просто из-за того, с чем им уже пришлось столкнуться. Обычными методами психологи справиться с этим могут не всегда.

Фото: Skoda

В доме у Марии напротив нас сидит восьмилетняя девочка, по виду чистый ангел: светлые глаза, две белокурые косички, ходит на гимнастику и в цирковую школу. Ее взяли в этот дом в шесть лет, и тогда она вообще не говорила: когда-то девочку удочерили, потом в приемной семье умер муж, а вскоре после его смерти у приемной мамы родился их собственный ребенок, и она отдала девочку обратно в детский дом. Та замолчала.

Такая ситуация здесь — достаточно распространенная, говорит Ольга Черствая. Бывает, «индивидуальные» приемные родители от детей отказываются, и дети такие случаи воспринимают очень тяжело. 

— У психологов не всегда получается работать со стандартными речевыми практиками. Дети бывают настолько травмированные, что до какого-то предела психолога допускают, а дальше им слишком больно и тяжело, они замыкаются и больше ничего не рассказывают о себе, — объясняет директор вологодской «Детской деревни».

Поэтому в «Детских деревнях» активно работают со сказкотерапией, цветотерапией и другими подобными методиками, приглашая для этого в том числе и «внешних» специалистов. А еще помогают педагогам и психологам, которые приходят к ним по рекомендации региональной соцзащиты, научиться работе с «трудными» детьми.

Право на поддержку

Деревни активно работают с региональными властями (готовность администрации к контакту — один из важных критериев при выборе территории для создания следующей деревни, говорит Николай Слабжанин), но при этом государственных средств в бюджете той же вологодской деревни — лишь около 6%.

Сейчас здесь подают документы на включение в реестр НКО, который ведет Минюст. Это должно упростить процесс подачи на государственные гранты, и тогда, возможно, этот показатель увеличится — но вряд ли составит больше 10%.

Пока же основным источником финансирования по-прежнему остаются пожертвования частных лиц и помощь от крупных корпораций, которые являются партнерами проекта. При этом, подчеркивает директор российских «Детских деревень», если раньше в основном пожертвования шли из других стран, то теперь российские «Детские деревни» практически полностью существуют за счет средств отечественных благотворителей: они дают не только средства, но предлагают земельные участки и помогают отстраивать или обустраивать деревни.

Компания Skoda, например, с которой мы приехали в деревню, поддерживает «Детские деревни» с 2011 года. В 2018-м компания обновила весь «деревенский» автопарк: теперь в каждой из шести деревень есть собственный вместительный кроссовер Kodiaq и легковая Octavia. Машины в данном случае не баловство. Они нужны в том числе и для того, чтобы сотрудники «Детской деревни» могли поддерживать семьи, живущие в отдаленных или труднодоступных населенных пунктах, привозить их воспитанников в Вологду на праздники, а также устраивать SOS-рейды помощи неблагополучным семьям.

Фото: Skoda

— Люди имеют право на поддержку вне зависимости от того, где они находятся, — убеждена Ольга Черствая.

Сегодня «Детские деревни» работают более чем в 130 странах мира. В России они действуют в подмосковном Томилино, в Орловской области, под Псковом, в городе Пушкине под Санкт-Петербургом и даже в северной Кандалакше. И 2019 год для них юбилейный дважды: российский проект отмечает 25-летие, а первая деревня международной сети появилась 75 лет назад.

В нашей стране их сегодня поддерживают около 17 тыс. человек, не считая корпоративных спонсоров. И в «Детских деревнях» говорят, что продолжают надеяться на помощь таких неравнодушных людей и на неиссякаемую энергию «профессиональных мам»: «Благодарность — это вообще базовая ценность. Если ты благодарен, то и другим будешь помогать, это правда».