Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Страны Балтии выразили намерение продолжать санкционное давление на РФ
Мир
РФ передала Никарагуа около 350 т муки по программе ООН
Мир
В МИД РФ сообщили о планах США потратить более $11 млрд на кибератаки
Мир
Премьер Греции пообещал ЕС помочь стать независимым от газа из России
Мир
США перестали отговаривать Украину от нанесения ударов по РФ
Мир
Politico узнала об отсутствии решения у США о передаче Украине БПЛА
Мир
В МИД РФ заявили о попытках спровоцировать конфликт Тбилиси и Москвы
Мир
Столтенберг не исключил начала войны между Россией и НАТО из-за Киева
Происшествия
Подростки осквернили Вечный огонь в Горно-Алтайске
Армия
Российских мотострелков ЮВО наградили за мужество и героизм в зоне СВО
Мир
Американский журналист Грант Уол умер во время освещения ЧМ-2022
Мир
Скончался известный американский авиатор Джозеф Киттингер
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Введение углеродного налога в рамках «европейского зеленого курса» не на шутку переполошило отечественную индустрию. Россия как крупнейший поставщик материалов в Евросоюз может оказаться главным пострадавшим от нового налога: потери российской промышленности уже оценили в $700 млн в год. Однако одновременно наша страна может оказаться одним из выгодополучателей такого законодательства. Дело в том, что Россия обладает огромным потенциалом в плане возможности захвата и утилизации углекислого газа. Более того, применение таких технологий может резко повысить эффективность существующих месторождений нефти, убеждены аналитики Vygon Consulting, выпустившие обзор «Монетизация выбросов CO2». Подробности — в материале «Известий».

Солидный потенциал

Обеспокоенность углеродной нейтральностью — нулевыми нетто-выбросами углекислого газа в атмосферу — в последнее время охватила не только Европу и Северную Америку, но и весь мир. У этой проблемы есть несколько решений. Во-первых, отказаться от использования тех или иных ресурсов, выделяющих CO2 в процессе работы. Прежде всего речь идет об угле и углеводородных энергоносителях. По большей части эта задача нерешаемая, по крайней мере, в ближайшие 30 лет — сложности упираются в законы не только экономики, но и физики. Сократить долю ископаемого топлива в общем балансе возможно, но полностью отказаться не получится.

Карьер по добыче бурого угля и угольная электростанция в Германии

Карьер по добыче бурого угля и угольная электростанция в Германии

Фото: Global Look Press/Rainer F. Steussloff/Intro

Второй путь заключается в том, чтобы «захватывать» часть выделенного углекислого газа и изымать его из атмосферы. «Нетехнологичный» вариант этого пути представляет собой, например, высаживание лесов. Но это временное решение: в долгосрочной перспективе деревья возвращают весь поглощенный углерод в атмосферу при разложении или пожарах, так что их углеродный баланс в конечном итоге околонулевой. В последнее время широко распространяются технологически более сложные способы улавливания и хранения CO2, которые позволяют изымать его из атмосферы на многие десятилетия.

Потенциал России в этом направлении огромный. По оценке экспертов Vygon Consulting, снижение выбросов от использования технологий улавливания, утилизации и захоронения углекислого газа составляет 1,1 гигатонны (миллиарда тонн), что лишь на треть меньше всех выбросов CO2 в стране в год (1,7 Гт). Наиболее заинтересованными в развитии таких технологий отраслями являются металлургия и нефтегазохимия, чьи потери от трансграничного углеродного регулирования могут составить до $0,7 млрд в год.

Цена вопроса

На данный момент захват тонны CO2 в металлургии стоит дорого: около $70. Но по мере развития технологий эта цена будет падать. До 2030 года ожидается ее снижение в полтора раза. Но следуют помнить, что ожидаемая к этому же году прогнозная цена квоты CO2 составит $129 за тонну, что делает промышленное улавливание коммерчески целесообразным уже к 2023 году.

Если сравнивать возможности России с другими странами или даже регионами, то они в силу многих обстоятельств выглядят более предпочтительными. В Vygon Consulting подсчитали, что в нашей стране можно захоронить (в основном на залежах нефти и газа и водоносных горизонтах) 1,2 тыс. Гт углекислого газа, что соответствует более чем 700 годам выбросов на современном уровне. Только нефтяные и газовые месторождения могут вместить более 300 Гт. Собственно, прямо сейчас можно закачать под землю 23 Гт. Для сравнения, потенциал США составляет 777 Гт, Ближнего Востока — 440 Гт, Европы и Китая — около 400 Гт. По сути, Россия является единственной крупной экономикой мира, которая может полностью компенсировать свои выбросы за счет технологий улавливания и захоронения CO2.

Установка для улавливания CO2 из воздуха, расположенная на крыше мусоросжигательного завода в Хинвиле, Швейцария

Установка для улавливания CO2 из воздуха, расположенная на крыше мусоросжигательного завода в Хинвиле, Швейцария

Фото: REUTERS/Arnd Wiegmann

На стороне России играет развитая нефте- и газодобыча. На предприятиях и месторождениях можно создавать целые кластеры по улавливанию и хранению CO2, причем в процессе могут участвовать одновременно производители и потребители углеводородов. К примеру, один из таких кластеров может быть создан на базе крупных промышленных предприятий Волго-Урала, где общий объем эмиссии составляет 68 млн т углекислого газа в год. Общий потенциал утилизации составляет 14 Гт, что может обеспечить захоронение всех выбросов углекислого газа от промышленных предприятий данного региона в течение 200 лет.

Выбросы металлургических предприятий Урала составляют около 40 млн т СО2 в год. Аналитики считают возможным в среднем ежегодно улавливать около 21 млн т СО2. Суммарные требуемые затраты в создание и обеспечение работоспособности кластера по улавливанию и транспортировке до нефтяных месторождений оцениваются нами в $27 млрд с 2026 по 2050 год, из которых $17 млрд приходится на капитальные вложения.

Нелишние баррели

Одна из самых привлекательных для России перспектив разработки таких технологий заключается в том, что они помогают увеличивать добычу нефти. По расчетам Vygon Consulting, для типичного месторождения Волго-Уральского региона непрерывная закачка CO2 увеличивает коэффициент извлечения нефти (КИН) на 28%. При этом к моменту достижения наибольшего технологического эффекта в пласте естественным образом захоранивается примерно 60% от общего прокачанного объема углекислого газа, а оставшиеся 40% — после завершения разработки месторождения.

Уловить идею: как Россия может заработать на углеродном налоге ЕС
Фото: REUTERS/Hannibal Hanschke

Использование таких технологий только в рамках Волго-Уральского кластера CCUS позволит дополнительно добыть 123 млн т нефти. Ежегодное производство нефти составит 5 млн т, средний коэффициент утилизации СО2 — 0,6 т газа на баррель. Таким образом, программа инвестиций (67% подобных проектов в мире реализуются либо с прямыми государственными инвестициями, либо с механизмами налоговых и других льгот) может в значительной части окупать себя. Доходами от реализации дополнительно добытой нефти за счет использования «пойманного» углекислого газа ( может получать таким образом до $22 за баррель) можно частично субсидировать затраты эмитентов на улавливание и транспортировку ($31 за баррель с учетом коэффициента утилизации). Тем не менее даже при полном субсидировании за счет всех дополнительных налоговых поступлений потребуется дополнительная государственная поддержка промышленных предприятий.

Для эмитентов удельная стоимость улавливания, транспортировки и хранения в водоносных горизонтах сопоставима с аналогичным показателем при высадке новых лиственничных лесов — $58 за тонну CO2 против $55. При утилизации СО2 с использованием методов увеличения нефтеотдачи траты, связанные с закачкой, перекладываются с эмитента на нефтедобывающее предприятие. В таком случае стоимость сокращения выбросов для эмитента составит $52 за тонну углекислого газа.

Аналитики считают, что одной из мер поддержки таких проектов, хорошо зарекомендовавшей себя (в частности, в США), является вычет из налога на прибыль. Кроме того, она была бы уместна в качестве механизма перераспределения дополнительного дохода государства от добычи нефти в пользу эмитентов. Это позволит сохранить ценовую конкурентоспособность отечественной продукции на рынке ЕС.

Читайте также
Реклама