Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Телята с тремя ногами или двумя головами — миф»
2021-04-22 21:13:41">
2021-04-22 21:13:41
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Спустя месяц после аварии на Чернобыльской АЭС мощность дозы гамма-излучения над реактором оставалась огромной — 50 Р/ч (около одного рентгена в минуту). Об этом в интервью «Известиям» рассказал завлабораторией радиометрических и спектрометрических исследований человека и окружающей среды ФГБУ ГНЦ Федерального медицинского биофизического центра имени Бурназяна ФМБА Владимир Яценко, который в течение 16 дней в июне 1986-го во главе одной из бригад экстренного реагирования проводил измерения под и над реактором, обеспечивая безопасность ликвидаторов. Под реактором, где работали шахтеры, было меньше 1 Р/ч, но температура воздуха составляла 70–80 ℃. При этом совсем голыми люди не работали: эта сцена в известном мини-сериале «Чернобыль» — чистый вымысел, утверждает физик. Также рассказал, какие грибы накапливали больше радионуклидов и появлялись ли из-за радиации животные-мутанты.

Первые замеры

— С момента аварии на Чернобыльской АЭС прошло 35 лет. Кем вы тогда работали и когда узнали о трагедии?

— В апреле 1986 года я работал в лаборатории Института биофизики, занимающейся радиационной безопасностью при ядерных испытаниях в мирных целях, проводимых для развития промышленности. На случай радиационных аварий у нас дежурили бригады, оснащенные необходимым оборудованием, в том числе дозиметрическими приборами. Они были готовы в любой момент выехать на место. В день аварии, 26 апреля, мы еще точно не понимали, что произошло. На следующий день, в воскресенье, в Чернобыль отправилась первая дежурившая бригада, которую возглавил Валерий Хрущ, ведущий научный сотрудник Института биофизики. По его воспоминаниям, первое, что бросилось в глаза в Припяти, — это дети, играющие в песочнице. У жителей города не было информации, они не знали уровня излучения. Наши сотрудники провели первые замеры и обнаружили высокую радиационную активность. После этого началась эвакуация населения.

Заведующий лабораторией радиометрических и спектрометрических исследований человека и окружающей среды ФГБУ ГНЦ Федерального медицинского биофизического центра имени Бурназяна ФМБА Владимир Яценко

Заведующий лабораторией радиометрических и спектрометрических исследований человека и окружающей среды ФГБУ ГНЦ Федерального медицинского биофизического центра имени Бурназяна ФМБА Владимир Яценко

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Когда вы первый раз отправились в район катастрофы?

— Первая моя командировка была 16 дней, с 4 по 20 июня. Бригада, которую я возглавлял, сменила другую от Института биофизики. Мы привезли с собой 10 тыс. индивидуальных дозиметров ИКС. До этого один прибор выдавали на несколько человек из-за их ограниченного количества. Кроме того, доставили персональный отечественный компьютер — ДВК 2М, куда затем вводили все данные дозиметрии, снимаемые с индивидуальных дозиметров персонала и ликвидаторов, которые находились в районе аварии. С нашим приездом в Чернобыле была введена индивидуальная дозиметрия, что заложило основу дозиметрического регистра.

— Чем отличались привезенные вами дозиметры от тех, которыми уже проводились замеры?

— Они были более точными. Эти приборы разработали в Институте биосферы для контроля доз персонала Минатома еще до аварии. Одним из создателей была Тамара Гималова, она затем и руководила измерениями на месте катастрофы. До нас здесь использовали приборы двух видов: с показателями до 2 рентген в час (Р/ч), которые часто зашкаливали, если человек получал дозу больше, и мощные дозиметры у военных ИД-11, показывающие свыше 10 Р/ч , а такие дозы редко кто из ликвидаторов и персонала получал. Таким образом, до приезда нашей бригады дозиметрия в Чернобыле имела большие неопределенности — мы ее наладили. Однако пришлось столкнуться с проблемой: не все хотели брать дозиметры. Выделили из нашей команды сотрудника, который ходил по всем организациям, объяснял важность замеров индивидуально полученной дозы излучения, рассказывал, где можно взять приборы и куда сдавать.

На блоке и под блоком

— Где вы жили в июне 1986 года? Как добирались до атомной станции?

— Мы жили в пионерском лагере недалеко от Чернобыля. Каждый день ездили на станцию на выделенной машине. Обеспечивали контроль радиационной безопасности людей, работающих на всей территории, включая административный блочный корпус, и под четвертым блоком. В тот момент под реактором выкапывали землю, чтобы установить бетонную основу для защиты от проседания разрушенного реактора на большую глубину в грунт.

— На каких участках дозиметры показывали наибольшие значения?

Первое измерение я провел над четвертым реактором из вертолета, на высоте 200 м от земли. Ученые собирались опустить в реактор металлическую стрелу весом 1,2 т, оснащенную различными датчиками. С помощью дозиметрического прибора ДП-5-А я замерил мощность дозы гамма-излучения над реактором — она составляла 50 Р/ч , или около одного рентгена в минуту. По моим расчетам, вертолетная команда должна была провести эту операцию за две минуты, получив безопасную дозу облучения 2 бэра. Отмечу, что в то время на предприятиях допустимая доза радиационного облучения была 5 бэр. Кстати, сейчас нормы снижены до 20 миллизиверт, то есть до 2 бэр. Вообще человеческий организм по существующим тогда нормативам без особой опасности для здоровья мог получить дозу 50 бэр, при условии, что в последующие пять лет не будет облучаться. Но тем не менее Леонид Ильин, руководивший Институтом биофизики и активно участвующий в ликвидации последствий аварии, настоял, чтобы для солдат-ликвидаторов максимальную дозу снизили до 25 бэр. У меня за время работы на полигонах ядерных испытаний набиралась доза и в 85 бэр. Из них Чернобыль — 3 бэра.

— Команде хватило двух минут, чтобы справиться с задачей?

— Несмотря на то что я рассказал ребятам о безопасности дозы, которую они получат, находясь над реактором, они всё равно были напуганы. Стрелу бросили точно в цель, а вот кабели от нее упали не там, где было запланировано. В этот момент по третьему блоку шел паренек. Он увидел кабели, зацепил их крюком из проволоки и начал тащить. Ему помогла проходившая мимо команда во главе с академиком Евгением Велиховым. Вместе они перетащили кабели из «грязной» зоны, где мощность дозы гамма-излучения была 900 Р/ч, в относительно «чистую», где было 1–5 Р/ч.

— А под реактором вы проводили измерения?

— Да, я считал, что все контрольные измерения должен сделать сам, поэтому специально залез под реактор, где шахтеры копали тоннель. Они были полураздеты — кто в брюках, а кто в одних трусах. Кстати, в известном американо-английском сериале «Чернобыль» шахтеры работают голыми, но это вранье и просто глупость. Видимо, подобными кадрами хотели как-то зацепить зрителя. Но до трусов они действительно были раздеты из-за жары, температура там была 70–80 ℃ примерно, как в сауне. А вот мощность дозы там оказалась не очень высокой, меньше одного рентгена в час. Шахтеры работали по 15 минут в день, потом приходила другая смена.

— С какими трудностями вы сталкивались? Какие проблемы приходилось решать на месте?

— Когда приехали в Чернобыль, у нас не было оборудования для измерений бета-загрязнений. Обратились к зампредседателя Совета министров Юрию Маслюкову, руководившему всей ликвидацией. На следующий день у нас уже были американские анализаторы и спектрометры. На мой взгляд, операция по ликвидации аварии была организована отлично, что опять же несколько противоречит известному сериалу.

Опасное молоко

— Что показывали ваши приборы в «рыжем лесу»?

— Приборы в лесу не зашкаливали. По моим замерам, там был радиационный фон порядка 15 Р/ч. Вообще, я и мой коллега Михаил Гринеа были обвешаны с ног до головы дозиметрами, чтобы понять, как распределяются дозы по телу ликвидаторов. В результате за 16 дней командировки по всем дозиметрам на мне и моем коллеге было только 3 бэра, то есть примерно 3 рентгена. Чернобыль по дозам радиации был не таким страшным, как о нем говорят.

— Какие вещества попали в атмосферу, когда случился взрыв? Какие радионуклиды осели в ближней зоне, а какие распространились на многие десятки километров?

— В результате мощного парового взрыва в атмосферу были выброшены легколетучие радиоактивные продукты: йод-131, цезий-137, стронций-90, инертные радиоактивные газы и продукты деления. В 30-километровой зоне Чернобыля в основном осели такие продукты деления, как цирконий-95, ниобий-95, молибден-99 и другие не летучие. А легколетучие йод-131, цезий-137 и стронций-90 распространились по воздуху на несколько десятков километров и из-за большой высоты из выброса дошли до Белоруссии, выпадая непрерывно на землю вместе с осадками. Например, в одном белорусском населенном пункте был магазинчик, одну половину которого ливень затронул, другую нет. В той части, которую затронул дождь, радиоактивность была в тысячу раз больше. Радиоактивные вещества оседали в почве, на деревьях, крышах домов, асфальте, на всех поверхностях.

Зараженный радиацией «Рыжий лес» в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС. 2006 год

Зараженный радиацией «рыжий лес» в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, 2006 год

Фото: ТАСС/Федор Савинцев

Отмечу, что все летучие аэрозоли не садятся резко на землю, они, как мячик, опускаются–поднимаются, опускаются- поднимаются. На траве они оказались как сверху, так и снизу листовой поверхности. В результате собиралось большое количество радиоактивных веществ. Коровы съедали траву, и йод, цезий, стронций попадали в молоко. Одни люди испугались и вообще перестали его пить, а другие, наоборот, употребляли в неограниченных количествах. Мы ходили по домам, объясняли, что допустимая доза — один литр в день. Полностью запретить пить молоко мы не могли, люди за счет него жили. Им выдавали одну банку тушенки в месяц на человека, но этого, конечно, было мало. Ну еще картошкой питались, в нее цезия мало попадало.

— Как употребление продуктов, содержащих радионуклиды, могло сказаться на здоровье людей?

— Последствие могло быть одно — лучевая болезнь. Однако, чтобы накопить дозу для ее развития, нужно съесть огромное количество загрязненных продуктов.

— Как проводилась дезактивация, какими средствами? Насколько эта операция была эффективной?

— Задача дезактивации заключалась в том, чтобы убрать радиоактивные вещества с поверхностей. С черепичной крыши кровлю полностью снимали и клали новую. Этим занимались солдаты. Проводили также дезактивацию проезжей части. Мы настаивали на замене асфальта на дорогах и тротуарах, ведь по ним ходят люди, а дозы, которые они получали, формировались в том числе и излучением от загрязненного асфальта.

Грибы с цезием

— В какие годы вы еще приезжали в Чернобыль? Какие результаты измерений получали?

— В 1987-м и в 1988-м. С каждым годом уровень радиации уменьшался. Примечательно, что через год, в 1987-м, радиационный фон опустился до 50–60 микрорентген в час в пределах 30-километровой зоны от реактора, а за пределами этого радиуса, куда переселили людей, наоборот, оставался таким, как и был вначале, — 150–200 микрорентген в час. Дело в том, что повышенный радиационный фон в основном определял летучий цезий-137, а он распространился за 30-километровые пределы. В ближнюю зону попали прежде всего радионуклиды с периодом распада меньше года. Через год часть веществ распалась, и здесь стало немного чище. На границе между Белоруссией и Брянской областью отбирали грибы, выясняли, какие виды и сколько набирают радионуклидов. Оказалось, что пластинчатые набирают в десять раз больше трубчатых. Правда, до конца так и не выяснили, с чем это связано: со свойством гриба или с локализацией выпадения радиоактивных веществ.

— Какие мифы о Чернобыле вас удивили больше всего?

— Миф про телят с тремя ногами или двумя головами. Генетические дефекты у животных могут быть, но не из-за Чернобыля. Телята с отклонениями рождались и раньше, но они умирали и их просто выбрасывали, а после катастрофы стали больше обращать внимание, и объяснили люди это влиянием радиации. Генетические нарушения от радиационного излучения маловероятны.

Туристы у бывшего дворца культуры «Энергетик» в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС

Туристы у бывшего дворца культуры «Энергетик» в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС

Фото: РИА Новости

— Период полураспада цезия-137 — 30 лет, прошло уже 35 лет. Природа избавилась от этого вещества?

— За 30 лет его стало в два раза меньше. Кроме того, с водой он уходит глубже в землю. Это вещество в чернобыльской зоне еще содержится в дичи, рыбе, грибах.

— Насколько безопасны поездки в Припять сегодня?

— Безопасны. Туристы туда с интересом ездят. Да там и постоянно живут люди — следят за неработающей станцией.

— Какие выводы были сделаны после катастрофы?

Через некоторое время после Чернобыля на базе моей лаборатории был создан специализированный центр экстренной медицинской помощи «Защита». Мы организовали еще пять подобных центров по стране. Установили контакты с организациями, которые оказывали медицинскую помощь при аварийных ситуациях, например с Институтом скорой помощи имени Склифосовского. С 1998 года я работаю заведующим лабораторией радиометрических и спектрометрических исследований человека и окружающей среды. В 2008 году нам выделили средства на реконструкцию и приобретение аппаратуры. Сейчас в лаборатории определяем содержание радионуклидов в теле человека и по нему пересчитываем дозы внутреннего облучения. Это необходимо для того, чтобы понимать, как лечить пострадавших в радиационных инцидентах и авариях. К нам на измерения приезжали журналисты и спасатели, побывавшие в районе аварии на АЭС «Фукусима» в Японии, которая случилась в 2011 году. У них были незначительные содержания йода-131, цезия-134 и цезия-137.

Читайте также