Дедушка Лены
Дед победительницы "Евровидения" Андреас Майер-Ландрут сделал блестящую дипломатическую карьеру. Он был послом ФРГ в СССР, а впоследствии - статс-секретарем и главой ведомства президента ФРГ. Затем он вернулся в Москву, где до сих пор имеет квартиру на Патриарших прудах. Там в 2005 году и взяла у него интервью корреспондент "Известий".
известия: Как вы решились жить в России? Есть много иностранцев, которые выбирают постоянным местом жительства Москву. Но дипломатов, боюсь, среди них нет ни одного.
Андреас Майер-Ландрут: Во-первых, я уже не на государственной службе: в МИД ФРГ существует очень четкий "потолок" - 65 лет, после которого ты обязан уйти на пенсию. Поэтому, как дипломат, я работал только до 1994 года. Но я еще не чувствовал, что готов сесть перед телевизором и газеты читать...
и: Пока вы дважды, с 1980-го по 1983-й и с 1987-го по 1989-й занимали должность посла, немецкое посольство покровительствовало многим деятелям искусства. Вы помогали получить немецкое гражданство Шнитке и поддерживали художников. Все то, что висит здесь у вас на стенах, того времени?
Майер-Ландрут: По-разному. Здесь в гостиной - Олег Вуколов, картина 1990 года, и мой портрет работы Игоря Обросова, я его очень люблю. Посмотрите на этот портрет Стравинского - его сделал чудный армянский художник Вартан, я его очень люблю. И жена любит, она армянка... А вот карты. Я их собирал. Старые, XVIII-XIX веков. Но тут только Прибалтика. Понимаете, меня интересовала исключительно моя родина, Эстония и Ливония, - я родом из Таллина.
и: Скажите, Андрей Павлович - я слышала, многие вас здесь так называют, - этот ваш нынешний адрес в Москве который по счету? Второй? Первый, насколько я понимаю, был на Поварской улице - резиденция посла.
Майер-Ландрут: Меня здесь так все называют. Нет, первый был на набережной Шевченко - 14-этажный дом. Один подъезд в нем занимали сотрудники посольства ФРГ. А рядом, между прочим, был дом для сотрудников "Известий". Я же здесь впервые появился в 1957-м, стажером МИД, потом в 1966-м, уже пресс-атташе.
и: Вы тогда ездили в Ореанду с Вилли Брандтом на встречу с Брежневым?
Майер-Ландрут: Нет, это был уже 1971 год. Отношения между нашими странами были тогда не очень приятными.
и: И как держался наш генсек?
Майер-Ландрут: Тогда - очень дружелюбно. Но Вилли Брандт был человеком очень открытым, создавал удивительно легкую атмосферу, много улыбался и шутил.
и: Он был милым человеком?
Майер-Ландрут: Да, да. Милым и, между прочим, слабым - в том, что касалось алкоголя и женского пола. Слабым человеком и очень сильным политиком.
и: Когда вы приехали сюда в 1957 году, какое впечатление было самым шокирующим?
Майер-Ландрут: То, что мы не имели никакого контакта с местным населением. Мы были изолированы, могли общаться только с людьми из Министерства иностранных дел - безо всякого удовольствия, потому что сюжеты были не самые приятные. Для поездки в Питер или Киев надо было брать специальное разрешение, но там мы могли хоть как-то общаться с обычными людьми. Перед домом нашим всегда стояли милиционеры, и каждый раз, когда кто-то из нас выходил из подъезда, из какой-то машины слышалось: "Номер 35-й вышел".
и: Широко известен тот факт, что именно вы вывезли в чемодане на Запад рукописи Солженицына и вы организовывали с немецкой стороны его выезд из СССР. Он вас поблагодарил?
Майер-Ландрут: Да, когда вернулся. Он не знал, кто это сделал. Но я тогда как раз здесь не жил - я приезжал в командировку, и один знакомый иностранный журналист очень попросил передать этот чемодан в Швейцарию, где в то время находился Солженицын. Я передал, вот и все.
и: У вас могли обнаружить эти рукописи?
Майер-Ландрут: Конечно, если бы откуда-то узнали, что я везу. Даже несмотря на то, что я дипломат.
и: Что вам в этом случае грозило?
Майер-Ландрут: Высылка из страны в 24 часа. Или невыдача визы. Это обычные меры.
