Полина Дашкова: "Мне долго приходилось писать в спальне или ночью на кухне"
Полина Дашкова: "Мне долго приходилось писать в спальне или ночью на кухне"
2017-05-14T13:51:22+03:00
2005-12-13T15:17:00+03:00
Партийный переулок, д. 1, к. 57, с. 3
115093
Москва, Россия
info@iz.ru
Когда я пишу - я как ежик в тумане (в тумане своего сюжета), часто мне кажется, что получается галиматья. Потом я, конечно, все перечитываю и вижу, где получилась чушь, а где все нормально. Поэтому своим реакциям я перестаю доверять, а их реакциям я доверяю. Старшая дочка, Аня, часто может подсказать что-то сиюминутное из молодежной жизни. Муж у меня - режиссер, сделал много документальных фильмов о русских эмигрантах первой трети ХХ века. А этот период меня очень волнует и отражается в моем творчестве
0
Полина Дашкова: "Нам с мужем приходилось ночевать в вагончиках для строителей"
Автор многочисленных детективных романов Полина Дашкова считает, что смена обстановки иногда может благотворно повлиять на творческий процесс. О жизни во время учебы в Литинституте, творчестве в домашних условиях Полина Дашкова рассказала корреспонденту "Известий" Тимуру Архангельскому.<?xml:namespace prefix = o />
"Нам с мужем приходилось ночевать в вагончиках для строителей"
известия: Насколько мне известно, вы долгое время набирали тексты на машинке, а с компьютером познакомились относительно недавно. Вы храните дома свою первую машинку?
Дашкова: Да, первая моя машинка, которую мне подарил папа еще в 14 лет, лежит у меня на даче. Это абсолютно безотказная машина, огромная как танк. Работала всегда.
На машинке я написала первые два романа, а к третьему я обзавелась компьютером. Это был 1997 год, у меня как раз сломалась очередная машинка. Мой приятель из фирмы, торгующей компьютерами, пришел ко мне и увидел, что я ползаю по полу и пытаюсь склеить куски напечатанного текста. Тогда он решил мне подарить ноутбук и показал, как им пользоваться. Я ничего не поняла, стала в нем ковыряться, в итоге потеряла практически 100 страниц текста сразу. Потом ко мне пришел мальчик-компьютерщик (из специальной службы помощи для чайников) и стал спрашивать: "Ваш компьютер - мальчик или девочка?", чем привел меня в еще больший ступор. Тогда я решила вновь обратиться к своему знакомому, и в этот раз он меня всему обучил.
Пришлось восстанавливать потерянный текст по памяти.
известия: Вы познакомились с вашим супругом на практике в Сибири. Можете вспомнить, в каких условиях вы там жили?
Дашкова: Все-таки практика - это в редакциях или издательствах. А это была поездка, организованная Бюро пропаганды Союза писателей, которое отправляло детей по всему СССР выступать перед трудящимися в колхозах и познавать, как они воспринимают тебя и твои произведения.
Всего у меня таких поездок было несколько: первая - это Томск, потом город Колпашево и еще несколько таежных сел. В Томске меня поселили в Доме колхозника. Это было купеческое здание конца XVIII столетия. Когда-то там купцы жили в огромных одноместных апартаментах, а когда туда приехали мы, в каждой комнате стояло по 18-20 коек. Душа не было, умывальник и туалет находились на улице. Но самое интересное, что в женских номерах мест не было, и меня с еще одной девочкой подселили в номер к мальчикам. Жить было невозможно: постоянный храп, запах, не было возможности спокойно переодеться.
Но спасло то обстоятельство, что с нами тогда ездил пожилой драматург, который потащил нас в горком комсомола и стал там кричать: "Я, писатель-коммунист, не позволю, чтобы людей так селили!" В итоге его переселили в нормальную гостиницу, а нас с девочкой перевели в женский номер.
Но самая безумная поездка произошла у меня после окончания института. Поезд, на котором я ехала (кстати, он частично описан в романе "Легкие шаги безумия"), был сродни огромной консервной банке. Мы ехали до Нового Уренгоя. Тундра, снег, начиналась полярная ночь, горели нефтяные вышки. В купе максимальная температура достигала 10 градусов. Утром даже наволочки подушек хрустели. И вот меня отправили читать стихи в самую настоящую зону - читать зэкам лекцию о международном положении. Осталось очень сильное впечатление: особый, ни с чем не сравнимый запах. Хотя мне тогда было 24 года, на вид можно было дать максимум 19. И вот, когда перед зэками выступала такая фитюлька - это было ни с чем не сравнимое зрелище. Но они обращались со мной как с большим начальником. Для них вообще любой человек из Москвы был "начальником", который мог объяснить, что с ними происходит, почему им так плохо. Помню, на буровой задавали вопросы вроде: "А у Брежнева жена сама ходит в магазин или у нее есть домработница?" То есть в их представлении, если ты живешь в Москве, то ты все про всех знаешь.
известия: Где и как прошло ваше детство? Говорят, в советское время у вас особых проблем в жизни не было.
Дашкова: Да нет, были проблемы. Например, мои стихи почти не печатали по идеологическим соображениям. В итоге я так и не смогла издать свою книгу. Мой дедушка, родившийся в Мюнхене в 1906 году и проживший там до 1912-го, потом ни разу в жизни не выехал за границу, хоть и был уважаемым профессором.
У бабушки лежал в кладовке узелок (даже после 53-го) на случай, если придут брать. Много было мерзкого - все, что касалось государства и внешнего мира. Но зато был совершенно иной внутренний мир - более четкие понятия добра и зла. Люди больше общались, и человеческое общение ценилось дороже. Не было такого, что каждый от встречи с человеком хотел что-то иметь. И никто с усмешкой не относился к "кухонным 70-м и 80-м". Атмосфера на тех кухонных собраниях - непередаваема.
"Я сделаю все возможное, чтобы постараться найти время и провести его с детьми"
известия: Несомненно, вы достаточно хорошо обеспечиваете семью материально. Но достаточно ли у вас времени, чтобы подольше бывать дома с детьми, вести быт и хозяйство?
Дашкова: Конечно, нахожу время. Я же не машина, а человек. Наоборот, я стараюсь как можно больше времени проводить с детьми и мужем. У меня есть еще мама и круг близких друзей, которых я знаю уже лет двадцать. И если даже мне муж скажет, что вот сейчас будет какое-то мероприятия, на которое стоило бы сходить, то я сделаю все возможное, чтобы не пойти, а провести время с детьми - посмотреть кино, например.
Это постоянные качели. Когда начало нового романа, то я как сомнамбула - как-то автоматически участвую в жизни и до меня не достучаться. Только если случится что-то серьезное - на уровне болезни человека. И другая крайность - это когда я пишу финал романа. Даже лучше, если я куда-то уеду, чтобы дописать и побыть в одиночестве.
Нам пытались откровенно впарить какие-то навороченные ручки - понты для новых русских
известия: Ваша семья как-то вдохновляет вас? Возможно, помогает в написании романов?
Дашкова: Главное, что они могут сделать - честно оставить меня в покое. Второе - я читаю куски текста своей старшей дочке и по ее реакции могу понять, на правильном пути я или нет. Когда я пишу - я как ежик в тумане (в тумане своего сюжета), часто мне кажется, что получается галиматья. Потом я, конечно, все перечитываю и вижу, где получилась чушь, а где все нормально. Поэтому своим реакциям я перестаю доверять, а их реакциям я доверяю. Старшая дочка, Аня, часто может подсказать что-то сиюминутное из молодежной жизни. Муж у меня - режиссер, сделал много документальных фильмов о русских эмигрантах первой трети ХХ века. А этот период меня очень волнует и отражается в моем творчестве. Так что он тоже меня может проконсультировать.
известия: Смена обстановки помогает писать? Или вы предпочитаете не покидать пределов своего кабинета, пока книга не будет закончена?
Дашкова: Ну это смотря в какую обстановку я попадаю. Все-таки мне очень хорошо работается, когда мы всей семьей в каникулы ездим отдыхать. Обычно, объединившись с семьями наших близких друзей, мы зимой едем на горнолыжный курорт. А я на лыжах не катаюсь, зато гуляю, дышу свежим воздухом и работаю. Люблю просто покататься на подъемнике, попить глинтвейн, а потом вернуться в номер и спокойно продолжить работу. Один раз я даже попала в очень экологический отель, где курить можно было только в одном месте, поэтому мне приходилось идти туда, где можно курить, вместе с ноутбуком, сидеть там и работать.
известия: Правда ли, что вы с большим трепетом относились к ремонту в этой квартире, чуть ли не руководили процессом?
Дашкова: Вся щепетильность возникла из-за того, что бригада рабочих хотела вытянуть из меня побольше денег. Они сказали, что поднять пол на 12 сантиметров стоило 12 000 долларов, а на самом деле несколько ведер керамзита и раствор бетона стоили явно дешевле. Дарить этих денег мне им не хотелось. Приходилось их контролировать и все перепроверять.
Еще во время ремонта мы пытались обращаться за помощью к разным дизайнерам, но они приходили и говорили, что ничего нельзя сделать так, как мы хотим. Все будет так, как мы вам скажем. У нас был принцип: лишь бы было удобно и нравилось нам. Нам пытались откровенно впарить и какие-то навороченные ручки - понты для новых русских, но нам это было не нужно, поэтому мы все устроили, как нам нравится.
известия: Среда обитания ваших героев списана с вашего дома?
Дашкова: Вот у меня есть герой, его характер. Дальше я придумываю его дом, потом его комнату, предметы, которые в ней находятся, и так всю среду его обитания. Так обычно все происходит.
Но я никогда не переношу действие своей книги в место, в котором я бы не побывала сама.
известия: Вам действительно нравится работать дома?
Дашкова: Это мое рабочее место. Наверное, было бы удобнее работать в офисе, но я слишком люблю свою квартиру и свой кабинет. Мы переехали в эту квартиру в 2002 году, до этого жили здесь недалеко, и у меня не было своего кабинета, мне приходилось писать в спальне или ночью на кухне. Единственная проблема - это соседи. Я постоянно слышу за стеной шум отбойного молотка. Я могу пережить музыку, шум от вечеринки, но вот это ды-ды-ды-ды-ды - нет. Я иногда даже езжу к маме на "Новокузнецкую", когда соседка в очередной раз затевает у себя ремонт. А она его уже сделала раза четыре за последние 3 года.
"Нам с мужем приходилось ночевать в вагончиках для строителей"
известия: Насколько мне известно, вы долгое время набирали тексты на машинке, а с компьютером познакомились относительно недавно. Вы храните дома свою первую машинку?
Дашкова: Да, первая моя машинка, которую мне подарил папа еще в 14 лет, лежит у меня на даче. Это абсолютно безотказная машина, огромная как танк. Работала всегда.
На машинке я написала первые два романа, а к третьему я обзавелась компьютером. Это был 1997 год, у меня как раз сломалась очередная машинка. Мой приятель из фирмы, торгующей компьютерами, пришел ко мне и увидел, что я ползаю по полу и пытаюсь склеить куски напечатанного текста. Тогда он решил мне подарить ноутбук и показал, как им пользоваться. Я ничего не поняла, стала в нем ковыряться, в итоге потеряла практически 100 страниц текста сразу. Потом ко мне пришел мальчик-компьютерщик (из специальной службы помощи для чайников) и стал спрашивать: "Ваш компьютер - мальчик или девочка?", чем привел меня в еще больший ступор. Тогда я решила вновь обратиться к своему знакомому, и в этот раз он меня всему обучил.
Пришлось восстанавливать потерянный текст по памяти.
известия: Вы познакомились с вашим супругом на практике в Сибири. Можете вспомнить, в каких условиях вы там жили?
Дашкова: Все-таки практика - это в редакциях или издательствах. А это была поездка, организованная Бюро пропаганды Союза писателей, которое отправляло детей по всему СССР выступать перед трудящимися в колхозах и познавать, как они воспринимают тебя и твои произведения.
Всего у меня таких поездок было несколько: первая - это Томск, потом город Колпашево и еще несколько таежных сел. В Томске меня поселили в Доме колхозника. Это было купеческое здание конца XVIII столетия. Когда-то там купцы жили в огромных одноместных апартаментах, а когда туда приехали мы, в каждой комнате стояло по 18-20 коек. Душа не было, умывальник и туалет находились на улице. Но самое интересное, что в женских номерах мест не было, и меня с еще одной девочкой подселили в номер к мальчикам. Жить было невозможно: постоянный храп, запах, не было возможности спокойно переодеться.
Но спасло то обстоятельство, что с нами тогда ездил пожилой драматург, который потащил нас в горком комсомола и стал там кричать: "Я, писатель-коммунист, не позволю, чтобы людей так селили!" В итоге его переселили в нормальную гостиницу, а нас с девочкой перевели в женский номер.
Но самая безумная поездка произошла у меня после окончания института. Поезд, на котором я ехала (кстати, он частично описан в романе "Легкие шаги безумия"), был сродни огромной консервной банке. Мы ехали до Нового Уренгоя. Тундра, снег, начиналась полярная ночь, горели нефтяные вышки. В купе максимальная температура достигала 10 градусов. Утром даже наволочки подушек хрустели. И вот меня отправили читать стихи в самую настоящую зону - читать зэкам лекцию о международном положении. Осталось очень сильное впечатление: особый, ни с чем не сравнимый запах. Хотя мне тогда было 24 года, на вид можно было дать максимум 19. И вот, когда перед зэками выступала такая фитюлька - это было ни с чем не сравнимое зрелище. Но они обращались со мной как с большим начальником. Для них вообще любой человек из Москвы был "начальником", который мог объяснить, что с ними происходит, почему им так плохо. Помню, на буровой задавали вопросы вроде: "А у Брежнева жена сама ходит в магазин или у нее есть домработница?" То есть в их представлении, если ты живешь в Москве, то ты все про всех знаешь.
известия: Где и как прошло ваше детство? Говорят, в советское время у вас особых проблем в жизни не было.
Дашкова: Да нет, были проблемы. Например, мои стихи почти не печатали по идеологическим соображениям. В итоге я так и не смогла издать свою книгу. Мой дедушка, родившийся в Мюнхене в 1906 году и проживший там до 1912-го, потом ни разу в жизни не выехал за границу, хоть и был уважаемым профессором.
У бабушки лежал в кладовке узелок (даже после 53-го) на случай, если придут брать. Много было мерзкого - все, что касалось государства и внешнего мира. Но зато был совершенно иной внутренний мир - более четкие понятия добра и зла. Люди больше общались, и человеческое общение ценилось дороже. Не было такого, что каждый от встречи с человеком хотел что-то иметь. И никто с усмешкой не относился к "кухонным 70-м и 80-м". Атмосфера на тех кухонных собраниях - непередаваема.
"Я сделаю все возможное, чтобы постараться найти время и провести его с детьми"
известия: Несомненно, вы достаточно хорошо обеспечиваете семью материально. Но достаточно ли у вас времени, чтобы подольше бывать дома с детьми, вести быт и хозяйство?
Дашкова: Конечно, нахожу время. Я же не машина, а человек. Наоборот, я стараюсь как можно больше времени проводить с детьми и мужем. У меня есть еще мама и круг близких друзей, которых я знаю уже лет двадцать. И если даже мне муж скажет, что вот сейчас будет какое-то мероприятия, на которое стоило бы сходить, то я сделаю все возможное, чтобы не пойти, а провести время с детьми - посмотреть кино, например.
Это постоянные качели. Когда начало нового романа, то я как сомнамбула - как-то автоматически участвую в жизни и до меня не достучаться. Только если случится что-то серьезное - на уровне болезни человека. И другая крайность - это когда я пишу финал романа. Даже лучше, если я куда-то уеду, чтобы дописать и побыть в одиночестве.
Нам пытались откровенно впарить какие-то навороченные ручки - понты для новых русских
известия: Ваша семья как-то вдохновляет вас? Возможно, помогает в написании романов?
Дашкова: Главное, что они могут сделать - честно оставить меня в покое. Второе - я читаю куски текста своей старшей дочке и по ее реакции могу понять, на правильном пути я или нет. Когда я пишу - я как ежик в тумане (в тумане своего сюжета), часто мне кажется, что получается галиматья. Потом я, конечно, все перечитываю и вижу, где получилась чушь, а где все нормально. Поэтому своим реакциям я перестаю доверять, а их реакциям я доверяю. Старшая дочка, Аня, часто может подсказать что-то сиюминутное из молодежной жизни. Муж у меня - режиссер, сделал много документальных фильмов о русских эмигрантах первой трети ХХ века. А этот период меня очень волнует и отражается в моем творчестве. Так что он тоже меня может проконсультировать.
известия: Смена обстановки помогает писать? Или вы предпочитаете не покидать пределов своего кабинета, пока книга не будет закончена?
Дашкова: Ну это смотря в какую обстановку я попадаю. Все-таки мне очень хорошо работается, когда мы всей семьей в каникулы ездим отдыхать. Обычно, объединившись с семьями наших близких друзей, мы зимой едем на горнолыжный курорт. А я на лыжах не катаюсь, зато гуляю, дышу свежим воздухом и работаю. Люблю просто покататься на подъемнике, попить глинтвейн, а потом вернуться в номер и спокойно продолжить работу. Один раз я даже попала в очень экологический отель, где курить можно было только в одном месте, поэтому мне приходилось идти туда, где можно курить, вместе с ноутбуком, сидеть там и работать.
известия: Правда ли, что вы с большим трепетом относились к ремонту в этой квартире, чуть ли не руководили процессом?
Дашкова: Вся щепетильность возникла из-за того, что бригада рабочих хотела вытянуть из меня побольше денег. Они сказали, что поднять пол на 12 сантиметров стоило 12 000 долларов, а на самом деле несколько ведер керамзита и раствор бетона стоили явно дешевле. Дарить этих денег мне им не хотелось. Приходилось их контролировать и все перепроверять.
Еще во время ремонта мы пытались обращаться за помощью к разным дизайнерам, но они приходили и говорили, что ничего нельзя сделать так, как мы хотим. Все будет так, как мы вам скажем. У нас был принцип: лишь бы было удобно и нравилось нам. Нам пытались откровенно впарить и какие-то навороченные ручки - понты для новых русских, но нам это было не нужно, поэтому мы все устроили, как нам нравится.
известия: Среда обитания ваших героев списана с вашего дома?
Дашкова: Вот у меня есть герой, его характер. Дальше я придумываю его дом, потом его комнату, предметы, которые в ней находятся, и так всю среду его обитания. Так обычно все происходит.
Но я никогда не переношу действие своей книги в место, в котором я бы не побывала сама.
известия: Вам действительно нравится работать дома?
Дашкова: Это мое рабочее место. Наверное, было бы удобнее работать в офисе, но я слишком люблю свою квартиру и свой кабинет. Мы переехали в эту квартиру в 2002 году, до этого жили здесь недалеко, и у меня не было своего кабинета, мне приходилось писать в спальне или ночью на кухне. Единственная проблема - это соседи. Я постоянно слышу за стеной шум отбойного молотка. Я могу пережить музыку, шум от вечеринки, но вот это ды-ды-ды-ды-ды - нет. Я иногда даже езжу к маме на "Новокузнецкую", когда соседка в очередной раз затевает у себя ремонт. А она его уже сделала раза четыре за последние 3 года.
Читайте также
Комментарии
Поделиться:
Прямой эфир
