"Это война за души присяжных..."

В понедельник на процессе по делу Заремы Мужахоевой кроме следователя Елены Котовой выступил еще один "свидетель". Его привезли в Мосгорсуд сотрудники ФСБ на сером джипе "Тойота Лэндкрузер" с затемненными стеклами и синим проблесковым маячком и внесли в зал суда. В четырех серых пластиковых пакетах лежали части костюма погибшего взрывотехника Георгия Трофимова. Из джипа ко входу Мосгорсуда пакеты с костюмом Трофимова несли представитель обвинения прокурор Александр Кубляков и двое сотрудников ФСБ. Любимица судебного дворника рыжая собака Марта с серебряной цепочкой поверх ошейника бежала рядом, то и дело тыкаясь в пакеты носом. - Что у вас там, Александр Александрович? - спросил корреспондент "Известий". - Вещественные доказательства. Пакеты внесли в зал суда и начали распаковывать. Дверь почему-то осталась открытой, можно было различить отдельные тихие реплики. - Вы его хоть постирали? - Да нет, все как было после взрыва. - Ну вы даете! Что ж теперь эту грязь на столы, что ли, класть? Подсудимая скрючившись сидела в клетке, положив подбородок на барьер. К началу второй недели процесс по делу террористки-смертницы Заремы Мужахоевой достиг пика состязательности. Обвинение воздействует на эмоции, защита взывает к здравому смыслу. Из пакетов достали шлем, брюки, куртку погибшего взрывотехника, отдельно рукава. Все темно-зеленого цвета. Стали раскладывать одежду погибшего на два стола на обозрение присяжным. Судебный пристав запер дверь на ключ. Судья объявил начало заседания. Прокурор Александр Кубляков вышел из зала спустя полтора часа. - Как называется то, что принесли в пакетах? - спросил корреспондент "Известий". - Взрывозащитный костюм, который был на взрывотехнике Трофимове в момент обезвреживания им того взрывного устройства, которое принесла Мужахоева и пыталась привести в действие, - исчерпывающе ответил прокурор. - Зачем вы его сюда принесли? - Это все в рамках уголовного дела. Костюм признан органами предварительного следствия вещественным доказательством. А все вещдоки можно исследовать в ходе судебного заседания, если нет возражений. Взрывчатые вещества, например. Пластит. Но кто же сюда пластит понесет - с ним в суд не пропустят. - И вы принесли одежду с погибшего человека. Что именно доказывает это вещественное доказательство? - Оно подтверждает, что при взрыве человек находился в этом костюме. И получил повреждения, несовместимые с жизнью. Он весь вообще разворочен, этот костюм. От него лохмотья остались, рукава там отделены, все в крови. Это как бы подтверждает то, что действительно... Показом этого костюма я хотел доказать вину Мужахоевой в совершении теракта. По моему убеждению, она приводила взрывное устройство в действие. Об этом нам сегодня сказала следователь прокуратуры и свидетель Котова, которая первая ее допрашивала. Следователя Котову, в частности, спрашивали в суде, что ей стало известно из первых показаний. Она ответила, что сначала Мужахоева называла своих сообщников вымышленными именами. Фактически дезинформировала следователя. - Вернемся к костюму Трофимова. Вы этим хотели как-то воздействовать на присяжных? - Да почему это должно быть воздействием? Если бы я попросил сделать эксгумацию того же трупа, это было бы воздействием, а так - все в рамках дела. Без некой разновидности эксгумации все-таки не обошлось. Утром в суд пришел чернявый парень из прокуратуры и, как заметил корреспондент "Известий", передал прокурору Кублякову какой-то пакет в оберточной бумаге толщиной примерно в 1,5-2 см и форматом 20 на 30. Как выяснилось позже, в пакете лежали фотографии теракта в Тушине: горы окровавленных и обожженных трупов. Черно-белые ксерокопии этих фотографий действительно приобщены к делу Заремы Мужахоевой, но прокурор представил цветные подлинники из дела о тушинском теракте. По информации "Известий", прокурор представил их как доказательство того, что Зарема Мужахоева принадлежала к организованной группе террористов. Так как и Мужахоевой, и тушинскими террористками руководили одни и те же люди. Когда присяжные рассматривали фотографии, Мужахоева расплакалась. Эти всхлипывания были слышны даже через дверь, потому что в зале минут 10-15 стояла гробовая тишина. Заседание окончилось на два-три часа раньше обычного. По просьбе подсудимой. Она вдруг подняла руку: "Можно я скажу?" "Ну, что ты нам скажешь?" - тихо спросил судья Петр Штундер. "Объявите, пожалуйста, перерыв, вы же видите, Наталья Владимировна болеет, пусть она подлечится". Адвокат подсудимой Наталья Евлапова действительно приболела. По ее словам, "скрутило шею на нервной почве". - Почему вы не заявили протест на демонстрацию костюма погибшего взрывотехника? - спросил адвоката корреспондент "Известий". - Невозможно защищать человека только заявлением протестов. Лично я восприняла показ костюма как кощунство. Непонятно, зачем нужно было его демонстрировать, - никто не оспаривает факта гибели Трофимова. Я заявила протест на демонстрацию присяжным фотографий жертв из Тушина. Но он был отклонен судьей. - Гособвинитель Александр Кубляков сказал, что ваша подзащитная на первых допросах дезинформировала следствие. И это подтверждается протоколами. - С Мужахоевой помимо допросов было еще очень много оперативных бесед, не все записывается в протокол. База боевиков в Толстопальцеве была накрыта по ее показаниям уже 24 июля. Аресты ее сообщников прошли на Кавказе в июле, августе. На основании ее информации обезврежено более 10 террористов. - Со стороны кажется, что обвинение переигрывает защиту. Вы защищаетесь словами, а обвинение воздействует на присяжных визуальными средствами. Невозможно "переговорить" окровавленный костюм взрывотехника или пачку цветных фотографий погибших форматом А4. - В суде идет война за души присяжных. Но у присяжных кроме чувств есть еще и интеллект. Я думаю, они сами поймут всю некорректность этих "визуальных" доводов. И тогда козыри обвинения могут оказаться его проколами. Ни один свидетель обвинения не утверждает, что Зарема приводила в действие взрывное устройство или пыталась это сделать. Никто не утверждает, что она кому-то угрожала. - А у вас-то много было проколов? - Был один, но очень серьезный. Стою в перерыве, разговариваю со знакомым следователем из прокуратуры. А мимо идет присяжный, и так он недобро на меня посмотрел. - Почему? - Да потому что следователь этот армянин, и внешность у него, разумеется, кавказская. Наверное, присяжный подумал, что я разговариваю с каким-то чеченцем...