"Мой сын олицетворял все русское..."

В четверг и пятницу в Мосгорсуде продолжались слушания по делу террористки-смертницы Заремы Мужахоевой, задержанной 9 июля 2003 года в Москве на 1-й Тверской-Ямской улице со взрывным устройством. Перед присяжными выступила Елена Трофимова, мать Георгия Трофимова, взрывотехника ФСБ, погибшего при разминировании взрывного устройства Мужахоевой. Во время ее выступления присяжная № 7 заплакала. Кроме Елены Петровны, которая проходит по делу как потерпевшая, в суд пришли еще трое свидетелей - милиционер Михаил Гальцев, задержавший Мужахоеву, сотрудник "Мон-кафе", сообщивший о подозрительной девушке в милицию, и сотрудник ФСБ Дворецкий, прибывший на место теракта одним из первых. Последний от комментариев категорически отказался. Елена Петровна Трофимова пришла в Мосгорсуд самая первая за полчаса до начала заседания. - У меня к Зареме Мужахоевой личных претензий нет, - сказала "Известиям" Елена Трофимова. - Я вообще человек не мстительный. Я не думаю, что она приехала в Москву, чтобы уничтожить моего сына. Но ее действия были направлены против русских. А мой сын в этом деле оказался как бы олицетворением всех русских. И он стал единственной жертвой в этом теракте. Я полагаю, что она отдавала себе отчет в своих действиях. Она не маленький ребенок и могла представить себе последствия. Ее учили обращаться со взрывчаткой. Ей предъявляют обвинение по трем статьям. Для нее весь этот судебный процесс и освещение его в прессе такая реклама. Если благодаря адвокату она получит послабление, то таких террористок в Москве станет в тысячу раз больше. Они и так в Москве гуляют везде и делают что хотят. Мне уже ничем не поможешь, и сына моего не вернешь. Но остальные-то еще живы. А такие, как Зарема, и собственную жизнь не ценят, а уж чужую и подавно. В зале суда прокурор Александр Кубляков попросил Елену Трофимову рассказать, каким был ее сын. Когда присяжные после этого выходили на перерыв, корреспондент "Известий" заметил, что присяжная № 7 плакала. - На Мужахоеву я в зале суда не смотрела, - сказала "Известиям" Елена Трофимова по выходе из зала. - Она для меня вообще пустое место. Простая, элементарная, примитивная чеченская женщина. И никакой философии у нее нет. В Чечне таких женщин тысячи. К ним там вообще относятся как к людям второго сорта. Другим свидетелем был сотрудник "Мон-кафе", которое и должна была взорвать Мужахоева. Этот человек первым обратил внимание на подозрительную девушку и вызвал милицию. Интервью "Известиям" он дал на условиях анонимности. - Я ничего не хочу вам говорить, потому что это будет в убыток моему заведению, - сказал он. - К нам и так меньше народу стало ходить. Раньше и Умар Джабраилов был, и депутаты, и артисты. Теперь - меньше. И расходы возросли на охрану. Ее штат мы увеличили почти в два раза. Бизнеса на том, что сотрудники нашего кафе предотвратили теракт, мы делать не собираемся. Террористы могут воспринять это как вызов и взорвать наше кафе... Мужахоева не сдавалась добровольно. Я час за ней ходил. Она сначала от меня убегала, а потом сказала: "Пошел быстро на место, еще один шаг - и я взорву". Я никуда не ушел, не привык женщинам подчиняться. Когда я сидел внутри кафе, она делала мне знаки, даже показывала язык, кивала головой непрерывно, но я не думаю, что таким образом она хотела привлечь к себе внимание и сдаться. Просто в такой ситуации люди себя не контролируют... Больше старой жизни не будет. Каждый может в любую секунду взорваться. В метро, в кафе - везде, и дальше будет еще хуже. Таких людей, как Мужахоева, надо изолировать семьями. Пусть живут на своем островке... Я не знаю, какого наказания заслуживает Мужахоева. Не суди, да не судим будешь. Третьим свидетелем выступал Михаил Гальцев, 23 лет, бывший милиционер, сержант отдела вневедомственной охраны № 3 ГУВД Москвы, который задерживал Мужахоеву: - Мы втроем ехали в "Уазике" по Садовому кольцу, ближе к Тверской, когда получили вызов о том, что в кафе "Мон" на Тверской-Ямской замечена подозрительная девушка. Она направляется из центра в сторону Белорусского вокзала. Про взрывчатку ничего не говорилось, но мы надели бронежилеты - так полагается по инструкции. Мы заметили ее уже у кафе "Имбирь". Метрах в трех от нее шли двое или трое ребят, как выяснилось позже, сотрудников кафе "Мон". У девушки через плечо висела черная сумка. Правую руку девушка держала в сумке. При мне был автомат АКСУ с одним магазином и пистолет Макарова с двумя обоймами. Оружие я с предохранителя не снимал. Пистолет был в кабуре, а автомат - на правом плече. Я придерживал его правой рукой. Я остановил машину, сказал: "Девушка, задержитесь, пожалуйста". Она встала спиной к зданию. Я подошел: "Ваши документы?" Она молчит. "Что у вас в сумочке?" Молчит. "Выньте руку из сумочки". Поняла с третьего раза. Я попросил ее держать руки открытыми, снял с нее сумку и поставил на землю. Она свободно отдала мне сумку. Она не помогала мне ее снять. Я попросил ее не помогать. Увидел провода. Девушку задержали, надели ей наручники, заложив руки за спину. Произвели поверхностный обыск. Просто прощупали, нет ли при ней оружия. Начали эвакуацию всех, кто находится в доме и в кафе "Имбирь". Подъехало еще четыре экипажа. Зарема сидела в машине вместе с нашим водителем. Он ей в шутку предложил жениться. Она сказала, что лучше выйдет замуж за собаку, чем за русского. И еще сказала, что нам очень повезло. Она нажимала тумблер взрывного устройства, но оно не сработало. В интервью "Известиям" Зарема сказала, что водитель забрал у нее тысячу рублей. По-моему, этого не было. Еще она сказала, что плюнула милиционеру в лицо. Такое, насколько я знаю, было. В зале суда Мужахоева произвела на меня тягостное впечатление. У нее такой взгляд, что если бы она была не в клетке, то разорвала бы меня на куски. За тот случай меня наградили медалью "За доблесть в службе". В Чечне или еще где-то я не воевал, а шрам на голове - еще с детсада. В милиции я больше не работаю. Ушел из-за некорректного отношения ко мне начальства. С делом Мужахоевой это никак не связано. Ушел работать продавцом, получаю в пять раз больше. Еще два милиционера и двое сотрудников кафе "Мон" в четверг в Мосгорсуд не явились. Их планируют допросить в пятницу, если они, конечно, придут. Адвокат подсудимой Наталья Евлапова отказалась комментировать "Известиям" прошедшее заседание, мотивируя это тем, что ее слова могут быть расценены как давление на присяжных.