Бизнес на крови

"Известия" продолжают расследовать подоплеку допингового скандала с участием наших лыжниц Ларисы Лазутиной и Ольги Даниловой. Предыдущие публикации - в номерах за 18 и 21 мая. "Я очень доволен!" Уже не первое десятилетие использование допинга является главной проблемой мирового спорта. Но в последние несколько лет борьба с применением запрещенных стимулирующих препаратов чрезвычайно активизировалась. Во всяком случае сообщения о новых допинговых скандалах теперь приходят гораздо чаще, чем о новых рекордах. Изменилось и отношение к допинговым скандалам высших спортивных чиновников. Если при предыдущем президенте МОК - маркизе Хуане Антонио Самаранче - любой допинг-скандал воспринимался грязным пятном на мундире спорта и олимпийского движения, то сейчас они поощряются и провоцируются. Я помню выражение лица нынешнего президента МОК Жака Рогге, с которым он на заключительной пресс-конференции в Солт-Лейк-Сити констатировал: "За все предыдущие зимние Игры - с 1924 по 1998 годы - в употреблении допинга были уличены пять атлетов. Столько же мы поймали на одной Олимпиаде-2002. А по отношению примерно еще к десяти участникам у нас есть серьезные подозрения. Я очень, очень доволен!" Борцы с допингом До недавнего времени главной инстанцией, борющейся с допингом в спорте, была медицинская комиссия МОК под руководством принца Александра де Мерода. Но после ухода с поста президента Самаранча де Мерод отошел на второй план; к тому же у комиссии много других проблем, помимо допинговых. Так, на первый план вышел канадец Ричард Паунд. Один из самых категоричных деятелей олимпийского движения возглавил образованное 10 ноября 1999 года Всемирное антидопинговое агентство (WADA). "На международном уровне продвигать и координировать борьбу с допингом в спорте во всех формах", - так формулируется главная задача организации. Предполагалось, что WADA примет на себя все функции медицинской комиссии, так или иначе связанные с допингом и антидопингом. Но почти за три года, прошедшие с ее образования, новая организация не проявила себя безоговорочным лидером. Поэтому и аккредитацией антидопинговых лабораторий, и составлением списка запрещенных препаратов, и вынесением дисциплинарных санкций по-прежнему занимается медицинская комиссия. WADA взялась координировать и финансировать научные разработки по обнаружению допинга. Это значит, что почти все деньги на разработку антидопинговых программ так или иначе проходят через WADA. Откуда деньги "Инициаторами и организаторами WADA выступили международные и межгосударственные организации, правительства, общественные и частные учреждения, борющиеся против допинга в спорте. WADA в основном состоит из представителей международного олимпийского движения и общественных организаций", - записано в уставе агентства. На официальном сайте WADA сообщается, что на этапе становления первые 25 миллионов долларов организации выделило некое безликое "олимпийское движение". Но сейчас агентство в большей степени финансируется из государственных бюджетов разных стран. Судя по объявленным суммам, определяющую роль в деятельности WADA играют правительства Австралии, Новой Зеландии, США, Канады, Швеции, Норвегии, Великобритании и Германии - эти страны как бы заведомо обязаны давать деньги. Но кроме того, WADA имеет право привлекать источники финансирования откуда хочет и может. И в итоге деньги приходят от спонсоров различных научных программ, а также от национальных антидопинговых комиссий. Миллионы, которых нет В прошлом году бюджет WADA составил довольно приличные 14,3 млн долларов. Мы не знаем, насколько он был выполнен, но в нынешнем году агентство запланировало привлечь 18,27 млн; причем почти 3 млн - на зарплаты и "оперативные расходы". Но, некоторые источники распространяют информацию, что страны-спонсоры не выполняют перед WADA декларативные обязательства. Некоторые наблюдатели более категоричны: WADA находится в финансовом кризисе. То, что происходит в WADA, в общем-то, не ново. Скорее даже обычно для межправительственных организаций. Почему не платят? А почему США не платит свою долю в ООН? Почему Великобритания вышла из ЮНЕСКО? Невыполнение обязательств часто связано с механизмом формирования национального бюджета или, например, изменением политических приоритетов. К тому же три года назад многие страны принимали участие в организации и становлении WADA, потому что видели в ней некую альтернативу МОК, который маркиз Самаранч превратил в монархию. Рогге - как предполагает даже авторитетный "Forbes" - предоставляет шанс договориться. Твердая валюта Но WADA создана. И ей нужно на что-то существовать. Есть разные способы получить финансирование: просьбы, уговоры, требования, убеждения... К завуалированным просьбам, например, наблюдатели относят опрос, давно идущий на сайте WADA. "Правительства разных стран все больше и больше вовлекаются в борьбу с допингом. Как вы думаете, состояние допинг-контроля в этих странах улучшилось?" - спрашивают всех посетителей. Однако в целом борцы с допингом предпочитают более радикальные методы. Мысль о том, что спорт - это прежде всего шоу, навязчиво прививал еще Самаранч. Но при нем валютой спортивного шоу были рекорды и звезды, которым он иногда прощал даже не совсем честные рекорды. Складывается такое впечатление, что сейчас основная, самая твердая и конвертируемая валюта в спорте - скандалы. И в первую очередь в скандалах заинтересованы деятели международного спортивного и олимпийского движений. В предыдущих публикациях мы представили факты, которые говорят: обвинения против российских лыжниц не подтверждены существующими нормативными актами (например - Антидопинговым кодексом олимпийского движения). Но скандалы с участием ярких звезд состоялись бы непременно. Логика здесь проста и незатейлива: на фоне скандалов, взорванных Олимпиад и мировых чемпионатов, бесконечных статей и передач правительства вряд ли не выполнят финансовые обязательства. Никто ведь не захочет прослыть могильщиком мирового спорта. Теперь деньги должны появиться. Кстати, о ликвидности скандалов говорит и следующий факт: после скандала с нашей легкоатлеткой Ольгой Егоровой летом 2001 года французская антидопинговая лаборатория в Шатено-Малабри на этот год, по сообщениям французской прессы (в частности - L'Equipe), получила государственное финансирование на 3 млн долларов. По сравнению с этой суммой имиджевые потери - ничто. Магия аббревиатур Для понимания событий и тенденций в современном спорте важно вооружиться индустриальным взглядом, не поддаваться магии и гипнозу аббревиатур: WADA, FIFA, IAAF, FIS... Руководитель антидопинговой инспекции Олимпийского комитета России Николай Дурманов предполагает: "Они - как компании, которые рассчитаны на получение больших денег. И если потребуется, могут пожертвовать всем - репутацией, видом спорта, Олимпийскими играми... Потому что речь идет о фантастических, страшных суммах". Следует оговориться: мы имеем ввиду не всех чиновниках всех спортивных организаций. Мы говорим о вполне конкретных людях. Их немного - человек 15-20. В олимпийском движении участвуют уже десятки лет. Обладают огромным авторитетом и практически неограниченной властью. Монополизировали все, что связано с борьбой с допингом. Сами пишут антидопинговые законы, а потом сами их нарушают. Один за всех Мы достаточно подробно проанализировали составы образований, которые так или иначе принимают участие в антидопинговой борьбе, - это уже упоминавшиеся медицинская комиссия МОК и WADA, а также медицинские комиссии международных спортивных федераций, национальные антидопинговые лаборатории, аккредитованные МОК. И с удивлением узнали: одни и те же люди находятся на руководящих постах сразу в нескольких упомянутых организациях. Возьмем для конкретного примера профессора из Швеции Арне Лунгквиста. В МОК Лунгквист - действующий директор медицинской комиссии. В Международной федерации легкой атлетики (IAAF) - первый вице-президент и глава антидопинговой комиссии. В антидопинговой лаборатории в Стокгольме - содиректор. Наконец, в WADA - глава комитета по здоровью, медицине и исследованиям. Интересно, что бюджет этого комитета в агентстве - самый крупный: в этом году на семинары и исследовательские гранты планируется выделить 5,4 млн долларов (а в 2006-м - 7,9 млн). Впрочем, утверждение, что деньги распределяет Лунгквист, будет некорректным. Деньги распределяют под руководством Лунгквиста. Кроме того, по некоторым сведениям, именно Лунгквист обеспечивает связь небезызвестной частной шведской компании IDTM - которая, напомним, собирала и тестировала пробы российских лыжниц, - с МОК, WADA, IAAF... Мы попытались подтвердить или опровергнуть данную информацию. Отвечая на вопросы по электронной почте, совладелец IDTM Стэффан Сальстрём написал, что "Лунгквист не может быть принят на работу в компанию, потому что является сотрудником Международной федерации легкой атлетики и МОК". Но при этом подтвердил: "Я давно с ним знаком, очень уважаю". То, что было Повторим: пример Лунгквиста - не единичный. Ради экономии газетного места не станем так подробно расписывать все позиции, которые занимают в мировом антидопинговом движении другие его особо активные участники. Испанец Хорди Сегура, американец Дон Кэтлин, австралиец Рэй Казлаускас, датчанин Бенгт Сатлин, Мартель Сожи из Швейцарии и некоторые другие как минимум в трех разных организациях занимают места, позволяющие принимать важнейшие решения. Образно говоря, одни и те же люди выступают и авторами идеи-предложения, и заказчиками, и исполнителями, и продавцами. И, видимо, за каждое произведенное действие получают легальные деньги - от МОК, от WADA, от федераций и лабораторий. Из истории давно и хорошо известно, что дублирования открывают большие перспективы для злоупотреблений. Мы попытались узнать, какие именно лаборатории получают от WADA гранты на проведение исследований. Еще недавно в выставленных на официальном сайте протоколах заседаний комиссий было указано: кто, на какое конкретно исследование и сколько именно получил денег. Однако некоторое время назад суммы грантов были вымараны. (С недавних пор на сайтах МОК и WADA пропадает все, что касается финансирования антидопинговых программ, а также невалидированности метода определения эритропоэтина). Адресаты пока остались: деньги WADA идут в антидопинговые лаборатории Франции, США, Германии, Австралии, Швейцарии... В нашу, российскую, например, не идут совершенно. Тупиковое направление Почему WADA не балует грантами лаборатории, которые можно отнести к независимым, объясняет Дурманов, хорошо знакомый со спецификой научной работы: - Разработка антидопингового метода - комплексная программа, в которую необходимо привлечь 15-20 разных лабораторий. Сделать его в одной или даже трех лабораториях невозможно (тем более если эти лаборатории антидопинговые) потому что научная квалификация сотрудников там очень низкая. Они хорошие лаборанты, однако над новыми методами должны работать все-таки ученые. Но деньги в такие лаборатории все же приходят. Правда, не задерживаются, а по системе субконтрактов разбегаются по университетам, по институтам, по фармацевтическим фирмам. Иногда бывает, что разбегание дает некоторую разницу. Ведь специфика науки - отсутствие нормативов расходов и право на неудачу. Предположу, что, наверное, возможно и такое: получить заказ на миллион, а выполнить за 500 тысяч. Для этого в отчете о выполненной работе проводят небольшой дизайн - тупиковое направление. А когда отчитываются, говорят: тут получилось, тут получилось, а тут - не получилось. Все в порядке: отчетность безупречна, спонсоры ничего не подозревают... Вообще финансирование науки идет на грани коммерции, это идеальный, неулавливаемый механизм расхода средств. Снова "частники" Впрочем, все, чем занимаются антидопинговые деятели, находится примерно в рамках правил. Даже самую грязную работу вроде сбора проб в нарушение существующих нормативных актов, выслеживания спортсменов перепоручили организациям, которые не встроены в официальную систему допинг-контроля в спорте. Если есть заказчики - исполнители найдутся. Зато теперь WADA в ответ на любые вопросы может разводить руками: это не мы, это вот эти частные компании. А с частных компаний и проса никакого нет. Множественное число использовано не случайно: за время, прошедшее с последней публикации, удалось выяснить, что частная шведская фирма IDTM не единственная, которая выступала подрядчиком. DFSC - Drug Free Sports Consortium - трудно признать частной, в числе учредителей значатся австралийский и канадский спортивно-медицинские центры, а также организации из Норвегии - национальный Олимпийский комитет и Конфедерация спорта. По нашим данным, IDTM и DFSC собирали пробы спортсменов начиная с лета 2000 года. Вот только по какому праву? Ведь не может российская антидопинговая инспекция брать анализы у норвежских атлетов Бенте Скари или Оле Эйнара Бьорндалена. Есть основания полагать (и это тема для одной из следующих заметок), что в этом случае произошел бы допинговый скандал почище нынешнего. Банк компромата Также по неофициальной неподтвержденной информации стало известно, что, возможно, существует некий глобальный банк допинг-проб. Трудно предположить, когда именно в него внесли первый взнос. Но врач сборной России по лыжным гонкам Дмитриев сказал, что в Солт-Лейке у наших девушек кровь в нарушение правил брали в три пробирки, а не в две (как и положено, он писал протесты, однако - безрезультатно). Так что мы почти не сомневаемся: именно из этого банка в нужный момент извлекли две декабрьские пробы Ларисы Лазутиной. Задержки с проведением анализов и объявлением результатов тоже становятся ясными, хотя и необъяснимыми. В принципе альфа и омега допинг-контроля: не допускать спортсменов, пойманных на применении допинга, на старт, чтобы обеспечить чистоту соревнований. Эту позицию жестко отстаивал маркиз Самаранч. У доктора Рогге позиция прямо противоположная, судя по всему. В одном из частных писем совладелец IDTM Стэффан Сальстрём открыто признает: "Мы весь сезон "вели" российских лыжниц и испанца Мюлегга. Может быть, скандал в финской сборной по лыжам на чемпионате мира-2001 - тоже заказ? Если наше предположение о банке проб подтвердится, по мировому спорту высших достижений можно заказывать поминки. Кто хранит пробы? Когда они анализируются? Сколько положительных случаев умалчивается? Отныне ни один атлет не может быть уверен, что в определенный момент не вспомнят про его допинг-пробы трех- или пятилетней давности. И это глобальная политическая ошибка международных спортивных чиновников. Зачем рисковать Судя по резонансу, который вызывает в мире так называемое дело Лазутиной и Даниловой (а также в связи с совершенно новыми, неожиданно открывающимися подробностями) эти люди впервые допустили такие промахи. При первом же серьезном оппонировании построенная ими схема развалилась. Зачем надо было рисковать репутацией, карьерой? Кажется, ответ все тот же, банальный - деньги. На официальном сайте Международной федерации плавания (FINA) нам удалось найти в своем роде уникальный пресс-релиз от 23 апреля 1999 года. В нем сообщается, что "за 384 допинг-теста, проведенных в первой декаде 1999 года, FINA заплатила IDTM 205 732,00 доллара". Получается чуть больше 500 долларов за тест. Но это было три года назад. Сейчас один тест на эритропоэтин (хотя он и неофициальный, его все равно проводят), по оценке тех же Дурманова и Дмитриева, стоит 2000 долларов. А тест на дарбепоэтин - 10 000. Между тем, отвечая на вопросы по электронной почте, представители IDTM сообщили, что их компания только по заказу Международной лыжной федерации (FIS) и только в период подготовки к Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити сделала более 800 тестов на эритропоэтин. Вот и считайте. Федерации - партнеры IDTM мы перечислили в предыдущей публикации... Почему мы? Приведенные факты позволяют внести предположение, что большинство допинг-скандалов последнего времени срежиссированы. Но в этом случае слишком напрашивается еще один вопрос: почему жертвами были выбраны именно российские спортсмены? Нам ответ кажется очевидным и банальным. Но ведь банальность - не значит глупость. Причина первая: Россия - успешная в спорте страна. И у соперников раздражение по поводу наших спортивных успехов устоялось еще в советские годы. Однако советский спорт не развалился даже вслед за СССР. Проблем было (и есть) много, но по числу великих чемпионов мы не уступали (и не уступаем) ни Германии, ни США, ни тем более Норвегии. А в некоторых видах спорта - в том числе и в лыжных гонках среди женщин - продолжаем доминировать несмотря ни на что. Надоели. Вот России, оставшейся без детского спорта, без баз и спортивной науки, наконец-то и решили указать место в мировом спорте. Сделать это, признаемся сами себе, было не очень трудно. Потому что - и это причина вторая - Россия, пожалуй, сейчас самая беззащитная в мировом спорте страна из тех, которые претендуют на лидерство. В мировом спортивном чиновничестве мы утратили все позиции. В WADA, например, нет ни одного представителя России. А чем занимаются наши соотечественники в МОК - конечно, не знаем. Оппоненты использовали удачный момент для атаки. Они не ожидали отпора, а когда его получили, решили идти до конца. Чего бы это ни стоило. Даже дружественные иностранные наблюдатели уверены: "России объявили холодную спортивную войну". P.S. Все факты и цитаты, изложенные а заметке, имеют документальное подтверждение. Однако мы пытались получить к ним комментарии. Звонили в WADA и IDTM. Посылали письма. Мы хотели получить их комментарии. Но главные "фигуранты" расследования "Известий" на обращения не реагируют, ответов на вопросы, в том числе главный - кто был инициатором травли российских спортсменок, - не дают. Скоро в Москву должен прилететь глава WADA Ричард Паунд. Мы снова зададим ему эти вопросы. Мы обязательно узнаем правду. А что Вы думаете об этом?