Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Играя в России, чувствуешь реальность»
2018-12-14 02:00:55">
2018-12-14 02:00:55
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Хедлайнером фестиваля Park Live, который пройдет летом 2019-го в парке Горького, станет группа The Prodigy. Легендарный британский коллектив приедет в Россию в рамках тура в поддержку нового альбома No Tourists, вызвавшего противоречивую реакцию публики, но лишний раз доказавшего: Лиам Хоулетт, Кит Флинт и Максим Реалити уверенно идут своей дорогой и останавливаться не собираются. «Известия» встретились с лидером The Prodigy Лиамом Хоулеттом.

— В целом No Tourists хвалят, при этом отмечая, что в нем слышен дух старых альбомов. Каково это для группы, всегда стремящейся только к новому и неизведанному?

— Я никогда не читаю отзывы про то, что мы делаем. Наверное, максимальный эффект можно получить, только услышав нас живьем. Мы не видим необходимости что-то кардинально менять. Наш звук мы уже давно создали, а сейчас продолжаем идти своим путем и делать свои песни.

Единственное, что я хочу сказать о новом альбоме: это новая запись, которая демонстрирует сразу все грани группы. Конечно, «старая школа» здесь присутствует, но она мешает звуку, над которым мы сегодня работаем…

Участник британской группы The Prodigy Лиам Хоулетт во время выступления в рамках фестиваля Park Life на ВВЦ в Москве, 2014 год

Участник британской группы The Prodigy Лиам Хоулетт во время выступления в рамках фестиваля Park Life на ВВЦ в Москве, 2014 год

Фото: РИА Новости/Евгений Филиппов

— Кажется, что, совмещая в альбоме старые и новые находки, вы подводите итог какого-то важного этапа.

— Не столько этапа… Понимаете, какие-то песни, вроде Take Me To The Hospital, действительно звучат как «олдскул», но сделано это исходя из нынешнего нашего положения во времени и пространстве. Я абсолютно честно говорю, что никогда не анализирую сам процесс и работаю до тех пор, пока из студийных мониторов не зазвучит то, что мне понравится. И каждый раз я точно знаю, когда этот момент наступит. При этом у меня нет никаких норм и правил.

— В одном из интервью вы заявили, что No Tourists символизирует неприятие ухода в мир фантазий, вымышленных интернет-миров и сказок. Тем не менее сам факт существования The Prodigy, ваша музыка, сценические образы, сумасшедшее шоу и есть такая сказка. Согласитесь, выглядит немного противоречиво.

— В No Tourists речь о том, что надо оградиться от искусственно созданной безопасности, потому что многие люди, напротив, хотят опасности. Мы должны усиленно бороться против того, что нам внушают и скармливают, искать свои новые маршруты.

Этот альбом о нас, о том, что мы думаем и чувствуем. Здесь совершенно точно нет места фантазиям. Напротив, он о поиске реальности, о том, что нужно сделать, чтобы сойти с привычного туристического маршрута. Правда, только в том случае, если вам это действительно нужно.

— Все альбомы The Prodigy — результат разного подхода к музыкальной теме, и, вероятно, во многом это зависит от того, где записывается материал. Как это было в случае с The Tourists?

— Когда я начинаю делать что-то новое, то стараюсь максимально изменить подход к студийной работе. Нельзя рассчитывать на новый результат, если идешь по накатанной. Пожалуй, так происходит у любого творческого человека. Ты должен меняться!

Участник группы The Prodigy, композитор и автор песен Лиам Хоулетт

Участник группы The Prodigy, композитор и автор песен Лиам Хоулетт

Фото: Getty Images/Tabatha Fireman

В этот раз я работал куда более интенсивно, чем раньше. Иногда по двое суток без сна, стараясь найти наиболее результативное и продуктивное время. Иногда оно наступало сразу после того, как я заканчивал концерт. В этом случае возвращался в отель и садился за работу. Это, наверное, покажется необычным, но именно после шоу, после того как ты увидел реакцию на музыку, у тебя максимально обострены ум и сознание, абсолютно ясная голова.

Иногда я выдавал горы материала всего за пару часов работы. Часто мы оборудовали студию в отеле и записывали там вокал, чтобы не терять время. Если бы я прервался, мне потребовалась бы еще пара недель, чтобы вернуться к этому состоянию.

Я доводил себя до предела, чтобы что-то почувствовать. Это был самый интенсивный год в моей жизни в плане творчества. Да, я почти погубил своего ассистента в студии. Довел его до изнеможения. Ему потребовалась неделя сна, чтобы прийти в себя. Но я готов был пойти на всё, чтобы добиться результата и не останавливаться.

— Массовую популярность The Prodigy получили в России после выхода The Fat Of The Land. В этот момент стало ясно, что наступила смена музыкальных эпох. На каком этапе вы сами ощутили нечто подобное?

— Мы находились в центре происходящего и, наверное, поэтому сами ничего не заметили. Просто работали, играли концерты и все время записывали новый материал. Я думаю, что, когда выстрелил наш альбом Music for the Jilted Generation (1994), это создало некий толчок, но сама музыка особо не поменялась. Мы держались корней и никогда никому не продавались. Каждый наш альбом был точным срезом своего времени.

Если взглянуть на наш первый альбом Experience (1992), то можно увидеть довольно четкий снимок происходящего в английской рейв-культуре этого периода, понять корни, выяснить, откуда всё началось.

Портрет группы The Prodigy: Кит Флинт, Лирой Торнхилл и Лиам Хоулетт, Эссекс, Великобритания, 1994 год

Портрет группы The Prodigy: Кит Флинт, Лирой Торнхилл и Лиам Хоулетт, Эссекс, Великобритания, 1994 год

Фото: Getty Images/Martyn Goodacre

Альбом The Fat of the Land (1997) стал продолжением серьезного роста после двух предыдущих пластинок. Наши концерты становились всё глобальнее, и сами мы росли. Но по большому счету, он был просто следующей ступенью. Никто из нас никогда не зацикливается на прошлом, мы всегда смотрим в будущее.

Я помню время, про которое вы говорите. Мы сыграли большой концерт в Москве в 1997 году (выступление The Prodigy на Манежной площади прошло перед аудиторией более чем в 250 тыс. слушателей. — «Известия»), и это было отличным знакомством с российской публикой.

— То, что делали и делают The Prodigy, далеко от сладкой музыки нынешних хит-парадов. Насколько вам необходимо продвижение на радио или достаточно интернета?

— Мы никогда не пытались и не пытаемся подстроиться под формат. Вы это сами прекрасно видите. Если хотите, мы — антипоп. Любая реклама и раскрутка, кроме живых выступлений, нам скучна. Мы можем дать пару интервью людям, которые задают умные вопросы. Если радио хочет играть наши треки — пусть играет, нет — значит, нет. Мы не отвечаем за это.

Всё, что нам важно, — это играть живую музыку для людей. Только реакция публики — оправдание того, что, как и зачем мы играем. Поэтому — никаких ТВ-концертов! Люди должны послушать нас вживую. Мы пользуемся интернетом, но в основном чтобы пригласить их на наши выступления.

— Правда ли, что настроение для Champions Of London и еще нескольких треков с нового альбома вы словили в Москве?

— Абсолютная правда. Мы собрали студию в нашем гостиничном номере и записали Champions of London. Всё, кроме вокала. Вокал Кита был записан в гостинице в Бельгии после концерта. Вокал Макса — в моей студии в Лондоне, где мы и закончили работу над треком. Трек вдохновлен жизнью в городе. Городским напряжением между районами, территориями и необходимостью защиты от всего этого.

Участники группы The Prodigy Лиам Хоулетт и Кейт Флинт

Участники группы The Prodigy Лиам Хоулетт и Кейт Флинт

Фото: Getty Images/Brian Rasic

— The Prodigy — одни из тех, кто определил звучание современной музыки. Чей отзыв на вашу работу был для вас наиболее ценным?

— Мне всегда важна реакция людей, которые услышали что-то в первый раз свежими ушами. Дети, например, слушая нашу музыку, выдают непредвзятое мнение, которое всегда полезно услышать. Но главное — люди на улицах. Их отклики значат для меня куда больше, чем какая-то рецензия в журнале. С самого начала я хотел только одного — быть услышанным на улицах. Остальное меня не интересует.

— Какие творческие мотивации 1990-х и 2000-х остались у вас неизменными и что добавилось сейчас?

— Главное, чему я со временем научился, — это видеть и слышать то, что происходит вокруг. Раньше я был замкнут в рамках рейв-культуры, вдохновлялся такими группами, как The Specials, артистами 2 Tone (жанр, возникший в конце 1970-х на стыке ска, рэгги и панк-рока. — «Известия»), Public Enemy, продюсерской командой The Bomb Squad, хип-хопом 1980-х. Они первые оказали на меня значительное влияние, и их музыка со мной навсегда.

Я всегда заряжен на творчество и не могу предсказать, когда и где меня настигнет вдохновение и как я им распоряжусь. Всё, чему я научился, — это взлетать на творческую волну, когда она накатывает, и плыть по ней. Что самое важное — мне всегда мало этой волны, но ее и не должно хватать: нужно, чтобы она снова тебя настигла. А если ты лентяй и ждешь, что всё это придет само собой, лучше подыскать другую работу.

Основатель The Prodigy Лиам Хоулетт

Основатель The Prodigy Лиам Хоулетт

Фото: Getty Images/Jacopo Raule

— Не боитесь жить на постоянном адреналине?

— Нет. Когда этот огонь погаснет, я остановлюсь.

— Вы несколько раз бывали в России. Изменилась ли страна, ваша публика, которая уже приходит на концерты The Prodigy с детьми?

— Да, мы много играли в России последние годы, а в первый раз приехали очень давно. Социальные изменения и то, как улучшился внешний облик городов, трудно не заметить. Мне очень нравится, что нас поддерживает уже новое поколение слушателей. Играя в России, чувствуешь реальность и «жир» происходящего. Россия может быть дикой, и это нам очень нравится. Русские ждут и любят нас, мы это ценим. Поэтому будем приезжать еще.

Справка «Известий»

Группа The Prodigy была основана в 1990 году диджеем Лиамом Хоулеттом и ориентирована на электронную музыку. Помимо Хоулетта, в ее состав входят Максим Реалити и Кит Флинт. Музыканты — неоднократные обладатели премий MTV и Brit Awards. Дискография The Prodigy включает семь студийных альбомов. Наиболее широкую известность получил The Fat of the Land (1997), включивший такие хиты, как Smack My Bitch Up и Firestarter.

 

Загрузка...