Большой театр осуществил мечту Сергея Прокофьева
Большой театр представил пятую премьеру сезона — балет «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева в постановке Алексея Ратманского. Спектакль не эксклюзивный — на новую сцену ГАБТ хореограф вместе с художником Ричардом Хадсоном перенес его из Национального балета Канады. Однако русской публике есть на что посмотреть.
К отечественным трактовкам «Ромео и Джульетты», в том числе к идущей на исторической сцене версии Юрия Григоровича, приобретенный балет имеет малое отношение. Оркестр не грохочет, придворные залы не блещут убранством. Народ на площади за исключением пары номеров не пляшет. Пышной хореодраме авторы предпочли интимную трагедию героев. Реалистичной Вероне — условный конструктивистский пейзаж. Роковому фортиссимо — тонкую звукопись. Многолюдному кордебалету — ансамбль.
Не изменивший себе мастер камерных форм Ратманский попал в точку. В 1930-е годы Прокофьев задумал «Ромео и Джульетту» именно таким опусом. Лирической драмой с тонкими психологическими портретами персонажей. На введении массовых эпизодов впоследствии настоял автор первой постановки Леонид Лавровский. Пройдя десятки интерпретаций — от массово-парадной фрески Лавровского до брутального триллера Мауро Бигонцетти, — балет обрел желанный для композитора облик.
Краткая экспозиция, судьбоносное знакомство, признание у балкона, венчание, бой, сцена Джульетты с родителями и финал — вот, пожалуй, всё, что художники позаимствовали из хитросплетений шекспировского сюжета. В таком варианте балет выглядит миниатюрным, почти кукольным. Тем явственнее проступает заложенное в музыке торжество любви, которое, несмотря на трагический исход, оказывается сильнее смерти.
Отказавшись от масштаба, Ратманский сосредоточился на деталях. Безусловное достоинство спектакля — филигранные ансамбли, раскрывающие эмоции героев. И если дуэты влюбленных сделаны хореографом в рамках традиции, многочисленные терцеты (Ромео-Джульетта-Парис, Ромео-Джульетта-Лоренцо, Ромео-Меркуцио-Бенволио, Ромео-Меркуцио-Тибальд, Джульетта-родители) с изощренными контрапунктами и перестроениями — для «Ромео…» определенно в новинку. Впрочем, для Ратманского они — продолжение экспериментов, начатых в бессюжетных одноактных балетах. В тех же «Русских сезонах» 2008 года, которые до сих пор идут на новой сцене ГАБТ.
Искусную игру Прокофьева с мотивами и тембрами, подчеркнутую прозрачной звучностью оркестра и стремительными темпами дирижера Павла Клиничева, хореограф обыграл столь же искусным пластическим узором. Искрометные пробежки, виртуозные прыжки, почти акробатические поддержки следуют синхронно с музыкой: оттанцован буквально каждый такт партитуры. Еще одна находка автора — в отсутствии пантомимы (за исключением эпизодических партий). Спектаклю такой музыкально-танцевальный экшн добавляет здоровой динамики. Артистам Большого театра — множество проблем.
В совершенстве непринужденный неоклассический стиль Ратманского освоила лишь Екатерина Крысанова. Ее Джульетта одинаково убедительна в шаловливом выходе первого акта и драматически-экспрессивных дуэтах финала. Партнерам балерины Владиславу Лантратову (Ромео), Игорю Цвирко (Меркуцио), Егору Хромушину (Парис) и Виталию Биктимирову (Тибальд) не до душевных излияний: поспеть бы за сменой музыкально-пластических комбинаций. Но окончательные выводы делать рано: на очереди еще два состава. Премьерный блок спектаклей будет идти ежедневно до воскресенья, 26 ноября, включительно.
