Молчание и золото: в Москве показали искусство одного из самых дорогих советских художников

Предметы с картин Дмитрия Краснопевцева воплотились в реальности. Веточки, вазы, корни, книги и даже сушеная рыба буквально сошли с полотен и сами стали произведениями искусства. Ретроспектива «Краснопевцев. Равновесие неравного» к 100-летию со дня рождения советского художника, одного из главных нонконформистов-шестидесятников, не просто показывает живопись классика, но создает из нее тотальную инсталляцию, предлагая картинам вступить в диалог с историческим пространством и артефактами из мастерской. «Известия» погрузились в необычный мир.

Тихое и скрытое

Монографические выставки художников-нонконформистов в последние годы проводятся с завидной регулярностью, не говоря уже об участии их произведений в групповых экспозициях. Наряду с модой на русский авангард это большой и устойчивый тренд современной арт-жизни России. И в немалой степени причиной тому стали усилия Музея AZ, в названии которого зашифрованы инициалы Анатолия Зверева — еще одного важнейшего представителя той же плеяды мастеров. Начав со своего главного героя, Музей AZ вскоре стал рассказывать и о других шестидесятниках: Дмитрии Плавинском, Евгении Михнове-Войтенко, Владимире Яковлеве... Теперь дошла очередь и до «соло» Краснопевцева.

Впрочем, еще до нынешнего музейного бума Краснопевцева распробовали коллекционеры: на крупнейших мировых аукционах его искусство пользуется стабильным спросом. В 2006 году рекордом стала продажа на Sotheby's натюрморта за $957 тыс. Другие работы живописца в разные годы уходили за сотни тысяч долларов. В каком-то смысле этот успех парадоксален. Творчество странного одиночки-затворника нарочито аполитично, лишено той советской (и тем более антисоветской) специфики, которая в годы перестройки стала столь любима на Западе. Оно вообще как бы вне социума.

Это не Илья Кабаков с эстетикой коммунальных квартир и экзистенциальными проблемами маленького человека, не Комар и Меламид с их ерническим препарированием «красной» мифологии. И в то же время здесь нет той эмоциональности, броскости, бунтарства и очевидной виртуозности, которые подкупают у того же Зверева. Мастерство Краснопевцева — иное. Тихое, скрытое.

Хочется вернуться в городок: коммуна художников стала музеем

Картины советских живописцев выставили в месте их создания

3D-эффект для нереального

Главным жанром для Краснопевцева стал натюрморт. Причем не тот, что воспевает изобилие, ласкает взор яркими цветами или гастрономическими щедротами. Зрелые произведения художника — практически монохромные, и изображены на них не цветы и яства, но глиняные сосуды, палочки, черепки. А если уж цветок, то засохший. Колючка. С одной стороны, медитативность образов притягивает, завораживает своим буддистским спокойствием. С другой — выставлять такую живопись непросто именно в силу ее отстраненности, отрешенности, отсутствия чего-то, рассчитанного на внешний эффект.

Для площадки и кураторов это вызов. И AZ/ART — филиал Музея AZ в исторических палатах XVII века на Маросейке — принял его с азартом. Произведения искусства дополнены здесь реальными предметами, в том числе из мастерской художника. В просторных витринах они образуют нечто вроде инсталляций. Вот, скажем, «Натюрморт с камбалой» — и тут же рядом настоящая сушеная рыба, водруженная на стопку книг. Или — «Две зеленые чаши с предметами»: картина окружена камешками, склянками, сосудами, которые кажутся даже не дублированием, а продолжением изображения. Получается своего рода 3D-эффект.

Здесь, конечно, можно заметить, что для искусства Краснопевцева характерен как раз уход от трехмерности. Он отказывается от перспективы, глубины пространства. Но тем нагляднее становится та трансформация реальности, которую предпринимает художник. Краснопевцев не только нивелирует цветовые оттенки и сглаживает фактуру, превращая невзрачные вещицы в символы, знаки. Он еще и нарушает законы физики, заставляя свои объекты странным образом балансировать в пространстве. Некоторые из них вполне могут лежать на поверхности, но так, что кажется, будто они вот-вот свалятся. В большинстве же натюрмортов мы видим подвешенные предметы: веревочки поддерживают хрупкое равновесие, тоже, конечно, нереалистичное.

Когда есть куда бежать: воины Джеки Чана захватили Мариинку

Главные культурные события недели в подборке «Известий»

Молчаливое искусство

Краснопевцев писал маслом на оргалите — материале, в отличие от холста, не предназначенном для таких целей. Он поглощает, впитывает пигмент. И потому сам процесс создания работ становится испытанием, требующим терпения и упорства. Краску надо наносить слой за слоем, ожидая, пока предыдущий высохнет. Но оно и дает особую глубину цвета. Он становится не плоским, обретает какую-то гипнотическую силу.

Таких произведений в экспозиции немало. Но важно, что они дополнены двумя ранними натюрмортами, где Краснопевцев еще не пришел к своей индивидуальной манере: цвета здесь более разнообразные, детали выписаны с академической тщательностью. Для скептиков — прекрасное доказательство, что художник был прекрасно обучен и умел писать не только свои серые «черепки да палочки»; для ценителей — возможность увидеть эволюцию стиля. И — попытаться даже в этих юношеских работах увидеть ростки будущего стилевого поворота.

Погружением в лабораторию Краснопевцева становится графика: карандашные эскизы начала 1960-х оказываются «словарем» художника. На листах нарисованы не связанные в единую композицию различные предметы — те самые, которые впоследствии живописец будет с редкой изобретательностью комбинировать в своих картинах. Если посчитать, «вокабуляр» оказывается совсем скромным. Но и искусство Краснопевцева в целом немногословно. Более того, молчаливо. Потому столь удачным оказывается здесь звуковое сопровождение выставки, деликатно оттеняющее это безмолвие: шум пересыпающихся камешков и прочие воображаемые шумы краснопевцевской мастерской.

Пожалуй, главное отличие Дмитрия Краснопевцева от многих современников в том, что его искусство — не про советскую эпоху или людей. Оно про вечность. Оно вне времени. Над ним. И потому столь уместным кажется пространство, где проходит выставка к вековому юбилею художника. Здание XVII века с обнаженной кирпичной кладкой само оказывается частью мира Краснопевцева. О чем свидетельствует загадочная работа «Замурованная ниша с выпавшим куском» из коллекции Музея AZ. Взгляд буквально проваливается в черноту, открывающуюся под старинным каменным сводом. Вот и выставка вслед за картиной приглашает в бесконечность. И это приглашение сложно не принять.