Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Нарышкин заявил об отсутствии в Европе единой позиции по Украине
Общество
В Крыму с апреля начнут выдавать земельные участки участникам спецоперации
Мир
Президент Хорватии назвал безумной идею о разрыве России на части
Мир
Американский генерал заявил о недостаточной подготовке США к войне с Китаем
Армия
Рогов заявил об изменении линии обороны ВСУ в Запорожье после потери села Каменское
Мир
В Германии слова Бербок о «войне с Россией» назвали подарком Кремлю
Происшествия
На Сахалине произошло землетрясение магнитудой 4,6
Мир
Украинский командир назвал «сущим адом» ситуацию под Артемовском для ВСУ
Происшествия
Брянские таможенники не дали вывезти в Белоруссию трех белых павлинов
Пресс-релизы
Более 120 тыс. человек посетили фестиваль «Снег и лед в Москве»
Мир
Порошенко заявил об укреплении ВСУ благодаря Минским соглашениям
Армия
Российские силы отразили атаки диверсантов ВСУ на краснолиманском направлении
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

60 лет назад 16 октября началась острая фаза Карибского кризиса — в течение 13 дней СССР и США находились на грани ядерной войны. Сейчас, когда ядерная риторика опять набирает обороты, звучит всё больше отсылок к событиям 1962 года. Однако угроза столкновения с применением оружия массового уничтожения — едва ли не единственный общий знаменатель у конфликта на Украине и Карибского кризиса. Сейчас ситуация гораздо сложнее: в отличие от событий 60-летней давности она не укладывается в биполярную схему. «Известия» разбирались, можно ли найти рецепт деэскалации в опыте Карибского кризиса.

13 тревожных дней

«Политика устрашения — это искусство пробудить в мозгу врага страх атаковать. И поэтому из-за автоматизма и неотвратимости, которые лишают человека возможности вмешаться, машина Судного дня внушает ужас», — жутко улыбаясь, сказал президенту США доктор Стрейнджлав. Пока идет их разговор, американские бомбардировщики летят в сторону СССР, чтобы сбросить атомные бомбы на его ядерные объекты. В Штатах не знали, что одного такого удара достаточно, чтобы в Советском Союзе автоматически запустилась машина Судного дня, которая за 10 месяцев уничтожит на планете всё живое.

Антимилитаристская сатира Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и полюбил атомную бомбу» вышла немногим более года после того, как между СССР и США разразился Карибский кризис. Тогда мир впервые оказался на грани ядерной войны. Однако в отличие от киношной истории реальное противостояние двух супердержав завершилось благополучно.

«У нас всё было намного спокойнее, чем у американцев. Все-таки мы понимали, что американцы — цивилизованные люди, что они не пойдут на ядерную войну, которая может ополовинить их население, — рассказал в 2002 году «Известиям» политолог Федор Бурлацкий, в 1960-х сотрудник ЦК КПСС. — Американцы же подозревали в нас разбойников в некотором смысле. Но мне лично [глава Пентагона Роберт] Макнамара потом сказал, что 27-го числа вечером он думал: увижу ли я завтра восход солнца?».

Случившийся в 1962 году Карибский (в американской историографии Кубинский ракетный) кризис стал первым пиком раскручивающейся гонки вооружений. На тот момент не существовало никаких договоров, которые как-то регулировали бы поведение государств в ядерной сфере. Толчком к кризису стало решение США в 1961 году разместить в Турции ракеты средней дальности, которые запросто могли достичь западной части СССР.

В ответ Советский Союз решил разместить свои ракеты вблизи американских границ — в июне 1962 года он договорился об этом с дружественным режимом Фиделя Кастро на Кубе, которой угрожала американская интервенция. Первые вооружения в рамках операции «Анадырь» поступили на остров в сентябре. Их засекли разведывательные самолеты Соединенных Штатов. 16 октября информацию передали президенту США Джону Кеннеди — с того момента и началось обострение. Американский «Исполнительный комитет» решил ввести против Кубы военно-морскую блокаду («карантин»), чтобы не допустить на остров советские корабли, и в случае необходимости нанести по ней авиаудар.

Джон Кеннеди и генсек СССР Никита Хрущев регулярно обменивались письмами, постепенно повышая ставки. Апофеоза напряженность достигла 27 октября — в том дне сошлось несколько обстоятельств: Кастро сообщил Хрущеву, что США нападут на Кубу в течение «24–72 часов»; Штаты обнаружили и заставили всплыть рядом с островом советскую подводную лодку; советская система ПВО сбила над Кубой американский самолет-разведчик U-2 (его пилот Рудольф Андерсон погиб); еще один U-2 был замечен над Чукоткой.

В ночь на 28 октября брат президента США Роберт Кеннеди встретился в здании Минюста с советским послом Анатолием Добрыниным и дал понять, что Вашингтон готов согласиться на требования Москвы — гарантировать ненападение на Кубу и вывести ракеты из Турции в обмен на вывоз советских ракет с острова. Уже днем Никита Хрущев получил от Джона Кеннеди письмо с этими предложениями и дал на них согласие. В течение трех недель СССР демонтировал и вывез с Кубы свои ракеты. После этого, 20 ноября, США прекратили блокаду острова и вывели ракеты из Турции.

После Карибского кризиса СССР и США установили прямую телефонную линию, чтобы лидеры могли оперативно разрешать возможные кризисы в будущем. Активнее пошла работа над международными соглашениями в ядерной сфере: в 1963 году в Москве был подписан Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой, а в 1968-м был открыт к подписанию Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), который стал базой для дальнейших документов в сфере международной безопасности.

Старый тезис о главном

В 2022 году по мере того, как приближалась 60-я годовщина Карибского кризиса и развивалась ядерная риторика, всё чаще звучали и отсылки к тому периоду. В сентябре перед неделей высокого уровня Генассамблеи ООН председатель ГА Чаба Кёрёши в интервью ТАСС заявил, что мир «не был столь близок к настоящему ядерному конфликту, как в этом году, со времен Карибского кризиса».

Чуть позже с призывом изучить «опыт успешного урегулирования Карибского кризиса» выступил Совет безопасности РФ. Эти события, сказал замсекретаря Совбеза Александр Венедиктов, — «пример того, как две сверхдержавы могут отложить в сторону разделяющие их глубокие идеологические противоречия во имя совместной конструктивной работы на благо всего человечества».

Такое же мнение высказал и посол РФ в США Анатолий Антонов. «Думается, что меня поддержит любой американец в том, что повторения взрывоопасной ситуации 60-х годов прошлого столетия допускать нельзя», — написал он в статье для The National Interest. Вместе с тем чуть позже в эфире Первого канала дипломат заявил: по его оценке, Россия и США «еще не перешли к тому пику напряженности, который существовал 60 лет тому назад».

У американской стороны на этот счет несколько иной взгляд: 6 октября, выступая на мероприятии Демпартии, президент США Джо Байден огорошил заявлением о том, что «впервые со времен Карибского кризиса перед нами стоит прямая угроза применения ядерного оружия». Глава Белого дома заверил, что «достаточно хорошо» знает президента РФ Владимира Путина, и потому считает, что он «не шутит, когда говорит о потенциальном применении тактического ядерного оружия, или же биологического, или же химического оружия».

«Я не думаю, что существует возможность с легкостью использовать тактическое ядерное оружие, чтобы это не закончилось Армагеддоном», — сказал Джо Байден.

По словам источников CNN, никаких новых разведданых о том, что Россия собирается применить ядерное оружие (ЯО), не было, и потому американских чиновников слова президента застали врасплох. То же, по-видимому, касается и союзников Вашингтона: так, президент Франции Эммануэль Макрон, комментируя слова своего коллеги, призвал «проявлять большую осторожность» в разговорах о ядерном оружии, а канцлер ФРГ Олаф Шольц подчеркнул: «Применять атомное оружие не следует никому».

Чуть позже в интервью CNN Джо Байден несколько снизил градус предыдущего заявления: по его словам, он не считает, что Владимир Путин пойдет на применение ЯО. «Однако я считаю, что с его стороны безответственно говорить об этом», — отметил президент, отказавшись при этом сообщать, как поступят США, если РФ применит тактическое ЯО.

ярс
Фото: РИА Новости/Рамиль Ситдиков

О ядерном оружии Владимир Путин говорит нечасто, однако многие его заявления западные страны расценивают как намек на его возможное применение. Так, объявляя 24 февраля о начале специальной военной операции (СВО), президент обратился к тем, «у кого может возникнуть соблазн со стороны вмешаться в происходящие события».

«Кто бы ни пытался помешать нам, а тем более создавать угрозы для нашей страны, для нашего народа, должны знать, что ответ России будет незамедлительным и приведет вас к таким последствиям, с которыми вы в своей истории еще никогда не сталкивались. Мы готовы к любому развитию событий. Все необходимые в этой связи решения приняты», — заявил он тогда, а спустя три дня отдал приказ перевести стратегические ядерные силы в особый режим боевого дежурства.

В обращении 21 сентября, объявляя о частичной мобилизации, Владимир Путин прямо предупредил о рисках использования ядерного оружия.

«Граждане России могут быть уверены: территориальная целостность нашей родины, наша независимость и свобода будут обеспечены, подчеркну это еще раз, всеми имеющимися у нас средствами. А те, кто пытается шантажировать нас ядерным оружием, должны знать, что роза ветров может развернуться и в их сторону», — сказал он тогда.

При этом в промежутке между этими обращениями 1 августа на X Обзорной конференции ДНЯО Владимир Путин заявил, что «в ядерной войне не может быть победителей и она никогда не должна быть развязана». Этот принцип, который в 1985 году приняли лидеры СССР и США Михаил Горбачев и Рональд Рейган, а Владимир Путин и Джо Байден вновь подтвердили на саммите 2021 года в Женеве.

Владимир Путин и США Джо Байден во время встречи в рамках российско-американского саммита в Женеве

Владимир Путин и США Джо Байден во время встречи в рамках российско-американского саммита в Женеве, 2021 год

Фото: ТАСС/Михаил Метцель

«Появившиеся в связи с СВО новшества в российской ядерной политике свидетельствуют не о намерении Кремля развязать ядерную войну, а о стремлении усилить эффект сдерживания в отношении нежелательных действий НАТО, — написал в марте 2022 года в журнале Polis глава Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Алексей Арбатов. — В то же время любой специалист в данной области знает, что между сдерживанием и реальным ведением ядерной войны весьма размытая граница, которую можно быстро перейти в условиях активных боевых действий».

Единственный общий знаменатель

В сравнении с благополучно завершившимся Карибским кризисом кроется надежда на то, что мы сможем найти алгоритм для деэскалации нынешней ситуации. Однако, как говорят опрошенные «Известиями» эксперты, различий между тем, что было на Кубе в 1962 году, и тем, что происходит на Украине в 2022-м, больше, чем сходств. Единственное, что их объединяет, так это угроза ядерной войны.

— С одной стороны, во время Карибского кризиса не было военных действий, наступлений армий, их успехов и поражений (не считая полетов разведывательных самолетов). Сейчас обстановку сильно осложняют реальные военные действия, — пояснил «Известиям» глава проекта «Стратегическое ядерное вооружение России», старший научный сотрудник Института ООН по исследованию проблем разоружения (Женева) Павел Подвиг. — Также в 1962 году ядерное оружие находилось гораздо ближе к событиям. Кроме ракет Р-12 и Р-14 на Кубе находились и другие ядерные системы, и какие-то из них были реально приведены в состояние боевой готовности. Сейчас нестратегическое ядерное оружие находится в хранилищах и к немедленному применению не готово.

Еще одно отличие, продолжает эксперт, в том, что в 1962 году стороны активно искали возможности предотвратить эскалацию конфликта и исключить применение ядерного оружия.

Сегодня ситуация сложнее. Нельзя наверняка сказать, что кто-то активно ищет эскалации, но судя по заявлениям российского руководства оно рассматривает эскалацию как инструмент для достижения определенных политических целей (как, например, предотвращение вмешательства в конфликт извне). США и их союзники тоже не исключают возможность эскалации, — отметил Павел Подвиг.

Персонал Стратегического авиационного командования интерпретирует разведывательные фотографии во время Кубинского ракетного кризиса, 1962 г

Персонал Стратегического авиационного командования интерпретирует разведывательные фотографии во время Кубинского ракетного кризиса, 1962 год

Фото: Global Look Press/U.S. Air Force

Ведущий научный сотрудник Венского центра по разоружению и нераспространению (VCDNP) Николай Соков выделяет еще три отличия.

Сегодня ядерное оружие не является главным инструментом — его место заняли высокоточные обычные вооружения большой дальности. В отличие от ядерного оружия на их применение нет никаких моральных или политических ограничений, — пояснил «Известиям» эксперт. — Асимметрия между Россией и США–НАТО намного больше. Сложнее ситуация и в самом НАТО: некоторые члены альянса способны предпринять действия или просто сделать жесткие заявления, которые не позволят президенту США договориться с российским руководством о деэскалации.

Но есть и положительные отличия, отмечает эксперт, — к ним можно отнести наличие линий горячей связи как между лидерами, так и между министерствами обороны: установить контакт при необходимости легче.

Тем не менее возникает вопрос, насколько опыт Карибского кризиса был бы полезен на практике сегодня.

Фото: Getty Images/MPI

— Анализируя его, можно теоретически рассуждать о пользе эскалации/деэскалации, — сказал «Известиям» научный директор клуба «Валдай», главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов. — Но напрямую тот опыт неприменим, потому что сегодня — совершенно другая структура международных отношений. Схема «резкое взвинчивание напряженности — максимальная решимость — готовность отступить» могла бы работать в более-менее упорядоченном мире. В 1962 году была острая холодная война, но борьба велась внутри прочной конструкции. Сейчас нет оснований рассчитывать на то, что такого рода эскалация приведет к умиротворению, потому что отсутствует рамка.

По мнению Николая Сокова, рисков сегодня гораздо больше: сорвать события в спираль эскалации может малейший просчет или даже случайность.

— Например, если США все-таки поставят Украине ракеты большой дальности и те будут использованы для удара в глубину российской территории, то эскалация будет практически неизбежна. Столкновение самолетов или кораблей в Балтийском море, российский (неядерный!) удар рядом с территорией Польши. Список можно продолжать, но главное — кризис может разразиться в любое время и во многих случаях вообще вне контроля политического и военного руководства, либо вследствие просчета, — сказал эксперт.

Основной фактор, который бы мог предотвратить ядерное столкновение, — однозначное осознание того, что надо исключить возможность применения оружия массового уничтожения, считает Павел Подвиг. Это может быть как публичная, так и негласная договоренность, отмечает эксперт. При этом наверняка как в России, так и в США есть дипломаты, которые, заручившись принятым на высшем уровне решением, могли бы договориться, как это уже удалось сделать в 1962 году, резюмировал он.

Читайте также
Реклама