Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Поправки к Конституции, предусматривающие в определенных ситуациях ее приоритет над решениями наднациональных международных структур, усиление мер по деофшоризации, ужесточение политики по отношению к выводу капитала — все эти тенденции в целом способствуют укреплению фискального и юридического суверенитета России. Следующим логичным шагом должно было бы стать введение императивных норм о разрешении внутри страны корпоративных конфликтов между российскими лицами в отношении российских активов.

Сейчас Россия во многом — своего рода юридическая колония Великобритании. В 1991 году страна перешла от плановой экономики к рыночной, что потребовало полной перестройки правовой базы и судебной системы. Такие изменения невозможно провести быстро и качественно, поэтому участники коммерческого оборота обратились к стабильно функционирующим на протяжении сотен лет английскому праву и процессу.

Английское право находилось на пике популярности до 2014 года. Большинство крупных и средних коммерческих проектов было структурировано с использованием британских норм. В 1990-х и начале 2000-х годов английское право использовалось даже в отношении проектов государственно-частного партнерства. Зависимость резко снизилась после 2014 года, когда была проведена масштабная реформа. Тогда российское право обогатилось большинством инструментов, которые ранее были доступны только по английскому законодательству.

Там не менее, российские участники оборота сохраняют слепую веру в английское правосудие. Многие коммерческие контракты и корпоративные соглашения содержат оговорку о том, что любые споры между сторонами должны передаваться на рассмотрение в Высокий суд Англии и Уэльса. Стороны рассчитывают на объективность и беспристрастность английского правосудия, а также его практику скрупулезного и детального разбора материалов дела. В отдельных случаях принятие подобных дел к рассмотрению английским судом представляет собой вторжение в исключительную компетенцию российских судов и угрозу российскому суверенитету.

Выражается это в том, что английские суды очень широко толкуют свои правила о юрисдикции, что позволяет им принимать к рассмотрению иски, которые не имеют очевидной связи с Великобританией. Например, для того, чтобы английский суд установил свою юрисдикцию над спором, достаточно лишь факта, что ответчики собрались в лобби лондонского отеля, запротоколировали свой план на салфетке, что впоследствии якобы причинило убытки истцу (т.н. conspiracy). При этом ответчики могут совсем не проживать в Великобритании, протокол может быть составлен по российскому праву, а спорные активы могут находиться за пределами территории Великобритании.

Яркий пример наступления английского правосудия на российский суверенитет — то, что английские суды не стесняются принимать к рассмотрению споры и выносить решения в отношении российских компаний, имеющих стратегическое значение для обороны и безопасности государства. Можно вспомнить целый ряд ярких процессов, наглядно иллюстрирующих эту тенденцию. Например, споры Александра Тугушева и Виталия Орлова вокруг крупнейшего рыбопромышленного холдинга «Норебо», Бориса Березовского и Романа Абрамовича в отношении «Сибнефти», несколько дел с участием Олега Дерипаски, Владимира Потанина, Романа Абрамовича и других бизнесменов по поводу долей в «Русале» и «Норникеле».

Эти споры объединяла одна деталь — англичане во всех случаях определяют судьбу российских активов, которые относятся к стратегическим отраслям. Споры в отношении российских стратегических компаний должны относиться к исключительной компетенции российских судов. Никакой английский суд не может обладать компетенцией по определению судьбы, например, блок-пакета акций ПАО «Газпром». Обратное фактически означает отказ государства от части суверенитета.

Российский законодатель осознает нездоровую зависимость российского бизнеса от английского права и процесса и предпринимает определенные шаги, чтобы эту зависимость снизить.

Как уже было сказано, в области материального права была проведена реформа гражданского законодательства, по итогам которой в РФ появились наиболее популярные институты английской практики (заверения и гарантии, возмещение потерь и т.д.).

В процессуальной плоскости ситуация менее однозначная. Для «возвращения» споров с Туманного Альбиона в Россию требуется комплексная и глубокая донастройка российской судебной системы. Основные усилия следует предпринимать в следующих направлениях.

Первое — независимость судей. У этой проблемы два измерения. В первую очередь, судебная власть должна быть независима от иных ветвей власти. Это прописная истина. Во-вторых, судья должен быть независим в рамках самой судебной системы — от председателя суда, статистических показателей и так далее.

Второе — престиж судебной профессии. В Великобритании институт ответственности за неуважение к суду, так называемый contempt of court — мощнейший инструмент в арсенале судьи, который существенно способствует тому, чтобы стороны подчинялись приказам. Судья почти не ограничен в размере штрафа за подобный проступок и может вынести решение об аресте участника процесса в наиболее вопиющих случаях. В России же этот институт почти не функционирует.

Третье — стоимость судебного процесса. Дешевизна рассмотрения споров в российских судах существенно влияет на качество всей системы. Низкие пошлины и стоимость ведения дела, порочная практика по отказу (частичной компенсации) судебных расходов — всё это ведет к тому, что стороны предпочитают решать самые незначительные вопросы в судах вместо использования альтернативных способов разрешения споров.

С ростом количества дел растет и загрузка судей. По итогу продолжительность заседания составляет 15–20 минут, их количество в расчете на одного судью просто зашкаливает, а качество решений оставляет желать лучшего.

В Великобритании и США стоимость инициирования и ведения процесса составляет значительные суммы, поэтому обращение в суд целесообразно только в случае более-менее крупных коммерческих споров. Подобная настройка системы позволяет снизить нагрузку на судей и повысить качество правосудия. Острота проблемы была бы существенно снижена, если бы суды, как минимум, взыскивали расходы на юридических представителей с противоположной стороны в полном объеме. В таком случае истец крепко бы подумал насчет обоснованности и убедительности своей позиции перед подачей заявления в суд.

Автор — управляющий партнер юридической фирмы «Борениус»

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир