Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Какая бы мутация ни произошла, наша вакцина будет защищать от COVID-19»
2021-06-02 20:30:00">
2021-06-02 20:30:00
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Новый препарат ФМБА России — «Лейтрагин» — способен предупреждать развитие цитокинового шторма при коронавирусе. До сих пор в арсенале врачей не было такого лекарства. Оно поступит в производство в ближайшее время. В агентстве также завершаются доклинические исследования вакцины от COVID-19, которая будет принципиально отличаться от уже существующих. Ожидается, что она способна вырабатывать клеточный иммунитет и будет защищать от всех мутаций ковида. Об этом в интервью «Известиям» рассказала первый заместитель руководителя ФМБА России Татьяна Яковлева. По ее словам, в реабилитации нуждаются 80% переболевших коронавирусом, а не половина, как принято считать. Но пока реабилитационные службы в нашей стране способны оказать помощь лишь 4% перенесших ковид.

Штормовое предупреждение

— В апреле ФМБА получило патент на лекарство от коронавируса «Лейтрагин». Чем препарат поможет в терапии при COVID-19?

— Это уникальное лекарство. Оно направлено на лечение цитокинового шторма, который бывает при всех вирусных пневмониях, в том числе и при COVID-19, SARS-2. Цитокиновый шторм приводит к запредельному состоянию иммунной системы, с которым сам организм не может справиться, и наступает смерть пациента. «Лейтрагин» направлен на то, чтобы цитокины (малые белки, направляющие иммунный ответ организма) не вырабатывались, и человек оставался жив.

— А сейчас в арсенале врачей нет лекарственных средств, которые помогают избавиться от цитокинового шторма или как-то его погасить?

— Нет. Действие нашего лекарства направлено именно на причину, на этиологию цитокинового шторма, а существующие были направлены только на симптомы. Да, они уменьшали воздействие цитокинового шторма, замедляли его развитие. А «Лейтрагин» не допускает выработку цитокинов.

Первый замруководителя ФМБА России Татьяна Яковлева

Первый замруководителя ФМБА России Татьяна Яковлева

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Когда новое лекарство может быть уже задействовано в схеме лечения коронавируса?

— В кратчайшие сроки, мы надеемся. Его зарегистрировали, и теперь нам нужно быстро запустить его в производство.

— Рекомендуется ли принимать препарат для профилактики, если человек болеет коронавирусом в легкой форме?

— Решение принимает врач. Каждый человек индивидуален. Берется биохимический анализ крови, и только по его результатам будет назначаться этот препарат. Его можно использовать для профилактики, но только по решению врача и только по показаниям крови, это очень важно. А не просто: я заболела, дома лечусь сама и решила сделать им ингаляцию. Ни в коем случае.

— Возможно, он не для амбулаторного лечения, а для стационаров?

— Конечно, «Лейтрагином» будут лечить более серьезные формы заболевания.

— Будет ли препарат рецептурным?

— Это будет решать Минздрав России.

Новая вакцина

— В июне ФМБА завершает доклинические испытания своей вакцины, в июле уже стартуют клинические. Чем новая вакцина будет отличаться от «Спутника», «ЭпиВакКороны», «КовиВака»?

Эта вакцина отличается от других, мы ее очень ждем, потому что она вырабатывает не только гуморальный иммунитет (который действует не больше шести месяцев) для определенных белков, как сегодняшние препараты. SARS-2, бывает, мутирует, вырабатываются другие белки, против которых эти вакцины могут не действовать. Препарат, над которым мы работаем в ФМБА России, вырабатывает еще и клеточный иммунитет, то есть он нацелен на консервативные белки. Какая бы мутация ни произошла, эта вакцина всё равно будет защищать нас от COVID-19.

фМБА
Фото: ТАСС/Александр Демьянчук

— В долгосрочной перспективе?

— Да.

— Уже есть предварительные данные о ее эффективности?

— Они появятся после клинических исследований. Мы надеемся, что вакцина будет действенная.

— Вы придумали для нее название?

— Пока нет.

Вернуться к жизни

— Многие врачи говорят, что почти половине людей, переболевших коронавирусом, приходится сталкиваться с реабилитацией. Возможно, она требуется и большему числу выздоравливающих, просто они об этом не знают?

— Абсолютно правильно. Сейчас мы замечаем, что всё больше и больше людей к нам обращается, даже если они перенесли COVID–19 в легкой форме. Наши специалисты считают, что от 40% до 50% переболевших коронавирусом нуждаются в реабилитации, но по нашим наблюдениям, она требуется до 80% пациентов. Даже легкие формы приводят, например, к выпадению волос, плохому сну. У кого-то появляются кровоизлияния на коже, типа крапивницы, аллергические реакции. Встречаются нарушения памяти.

— Может ли долго не уходить состояние депрессии, которое появилось при коронавирусе?

— Оно может затянуться даже на год. Это очень долго, а на фоне такой дестабилизации организма начинают обостряться другие заболевания: сердечно-сосудистые, хронические легочные. И даже, казалось бы, не связанные с COVID. Это очень серьезная тема.

Я бы разделила все эти нарушения на три группы. Первое место занимают постковидные реакции — бронхолегочные. Второе — нервные и кардиологические. Особенно обостряется кардиология. Посмотрите, у нас действительно возросла смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, и это нужно связывать и с перенесенным COVID–19. На третьем месте — гастроэнтерологические нарушения, в том числе в работе кишечника.

Сегодня реабилитация просто необходима. А пока охват ею небольшой. По некоторым данным, всего до 4%, представляете? Это ничтожно мало. Больные не знают, куда им обращаться. Недаром в послании президента главный акцент был сделан на диспансеризации и реабилитации постковидных больных. До 2023 года нужно довести реабилитацию до 35% и до 75% — оснащение реабилитационных центров. Их нужно больше создавать, потому что они необходимы не только переболевшим ковидом. Вообще, реабилитация — слабое место в России.

Реабилитация после перенесенного COVID-19

Пациенты в соляной пещере санатория в Набережных Челнах во время реабилитации после перенесенного COVID-19

Фото: РИА Новости/Максим Богодвид

— Готовится ли единая система реабилитации?

— Конечно.

— А единые рекомендации уже есть?

— Да. Временные рекомендации разработаны Минздравом, ФМБА России и спущены до лечебных учреждений. Сегодня эта реабилитация уже идет, и опыт такой действительно имеется. Кроме того, исходя из ситуации — нехватки реабилитационных центров и специалистов — мы проводим дистанционные консультации и занятия посредством телемедицины: ЛФК, сеансы с психотерапевтами и психологами. Сегодня это хорошо идет в Приволжском, в Сибирском округе, на Алтае.

— Влияет ли на процесс реабилитации возраст людей, которые переболели коронавирусом?

— Сегодня в клинике им. Бурназяна, где занимаются восстановлением спортсменов высоких достижений, проводится так называемый fast track — индивидуальный подбор реабилитации. Пока это не очень доступно для всех, но мы разрабатываем такую методику. Изучаем толерантность к физическим нагрузкам и в соответствии с показателями человека выстраиваем реабилитацию. Это мультидисциплинарный подход, и его нужно обязательно распространить не только на спортсменов, но и на всё население, которое переболело ковидом.

— Получается, расслабляться не стоит никому. Ни тем, кто переболел в 20 лет, ни тем, кто пережил ковид в 30, в 40, в 70?

— Ни в коем случае. Особенно молодым — им еще рожать, продлевать род человеческий. Это очень важно.

мед
Фото: ТАСС/Михаил Терещенко

Быть готовыми

— Что показала пандемия в вопросе квалификации врачей? Будете ли вы переучивать специалистов первичного звена?

— Хороший вопрос вы задали. Что нам показала пандемия COVID–19? Наши слабые места. Во-первых, состояние инфекционной службы. Мы, конечно, знали о материально-технической стороне, и сегодня правительство создало программу по развитию инфекционной службы. Деньги будут даваться на оборудование, на капитальные ремонты и даже на строительство новых инфекционных отделений. Но какие бы здания мы с вами ни построили, какую бы аппаратуру ни закупили, самое главное — кадры.

Куда впервые идет человек? В первичное звено — к участковым терапевтам и педиатрам. Как раз здесь у нас оказалось слабое знание эпидемиологии и диагностики инфекционных заболеваний. Мы успокоились: есть календарь прививок, чума прошла, холера прошла, с полиомиелитом справились, с корью тоже. Возобновить знания врачей, обучить первичное звено — сейчас самая главная задача.

— Их ждет доквалификация, переквалификация?

— Переквалификация. Нам не хватает инфекционистов, а они просто необходимы. Угроза новых вирусов всегда существовала и будет существовать. То у нас птичий грипп, то свиной грипп, сегодня SARS-2. Мы не знаем, что будет следующим. Надо быть всегда готовым.

Уроки пандемии

— Что делать тем, у кого высокий титр антител, тем, кто переболел? Надо ли им прививаться?

— Нет. Если вы недавно переболели, если у вас высокий титр антител, и Минздрав, и ВОЗ рекомендуют не прививаться. Иммунитет сохраняется до шести месяцев. После полугода титр антител падает, и нужно обязательно прививаться.

антитела
Фото: ТАСС/Антон Новодережкин

— Будет ли у людей возможность узнать свой T-клеточный иммунитет? Сейчас это очень редкий и дорогой анализ.

— Соглашусь. Клеточный иммунитет обязательно будет изучаться, ФМБА России над этим работает. Вы абсолютно правильно задаете вопрос, потому что важен не столько гуморальный иммунитет, сколько клеточный, на что и направлена вакцина ФМБА России.

— Какие уроки можно извлечь из пандемии?

— Первый — необходимость развития инфекционной службы, подготовки врачей-инфекционистов и сотрудников первичного звена, на что сейчас направлены действия и Минздрава России, и ФМБА России.

Второе — и наука, и лечебные учреждения, и промышленность должны быть готовы быстро перестраиваться. Это очень важно. Сегодня у нас наука создает такие технологические платформы. Возьмем «Спутник V» — он сделан на базе вакцины от Эболы. «Рыба» готова, а основной компонент взят от SARS-2 и вставлен в нее. Эта схема важна и для вакцин, и для лекарств, и для тестов. Могут появиться различные инфекции, и нужно иметь возможность быстро перейти к созданию новых лекарств, новых вакцин, новых тестов.

Точно так же должно работать и промышленное производство. Сегодня ФМБА России я считаю ОМОНом здравоохранения, потому что мы быстро создаем летучие бригады и передвигаем их в те регионы, которые требуют помощи. Так работали в Крыму, в Сибири, на Дальнем Востоке. А космос, а «Росатом»? Хоть какая-нибудь авария была из-за того, что там заболели люди? Нет. Это всё благодаря действиям ФМБА России. Нужно создавать передвижные мобильные комплексы. Это тоже было обосновано в послании президента. Медики всегда должны быть на страже.

Читайте также