Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Неделя-другая, и начнем третью стадию испытаний «КовиВака»
2021-05-24 15:03:25">
2021-05-24 15:03:25
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В ближайшие недели после разрешения Минздрава России начнется третья фаза испытания вакцины «КовиВак», рассказал в интервью «Известиям» генеральный директор Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М.П. Чумакова РАН Айдар Ишмухаметов. Ученые планируют исследовать препарат на добровольцах старше 60 лет и людях с онкологическими и аутоиммунными заболеваниями, а также ХОБЛ (хроническая обструктивная болезнь легких), уточнил он. Также Айдар Ишмухаметов рассказал о новом оборудовании для производства вакцины, особенностях прогнозирования побочных эффектов и об идее строительства еще одной производственной базы в Кировской области.

— Айдар Айратович, как сказано в инструкции, вакцина «КовиВак» основана на штамме AYDAR-1. Вы в честь себя назвали патоген?

— Честно говоря, надо мной наши девочки пошутили немножко. А я подумал, что найти это название будет тяжело, это совсем глубоко профессионально зарыто, нужно очень долго и уныло ковыряться в большой базе данных. С другой стороны, такая традиция существует. Есть ряд подобных штаммов, которые названы либо в честь больного, либо в честь открывателя.

— А почему в названии AYDAR-1 есть 1?

— Потому что, возможно, будет следующий штамм, мы же с ними работаем постоянно.

— Насколько сложен сам этот процесс выделения штамма?

— Наверное, это самый ключевой вопрос при создании цельновирионных вакцин (в основе «КовиВака» — целый вирус, который «ослабляют» специальными методами. Такие вакцины называют цельновирионными. — «Известия»). Выделить штамм — значит заставить вирус существовать в комфортной для него среде, где он может жить и размножаться. Далее надо научиться его инактивировать — по-простому говоря, убивать, — но таким образом, чтобы он сохранил свои антигенные свойства. После этого надо технологически очистить полученное содержимое от сопутствующих химических веществ, которые использовались в данной цепочке.

Айдар Ишмухаметов

Айдар Ишмухаметов

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Сколько нужно времени на выделение штамма?

В течение трех месяцев наши сотрудники работали в Коммунарке (здесь расположен базовый ковидный госпиталь в Москве. — «Известия»). Наряду с врачами, которые занимают первую линию обороны, всегда существуют научные сотрудники, которые собирают в «красной зоне» и готовят в боксах содержимое, полученное от больных людей. Один из этих образцов как раз проявил способность жить на клетках Vero (линия клеток африканской зеленой мартышки, обычно используемая для культивирования вирусов. — «Известия»).

— Обывателю кажется, что можно взять один образец от болеющего человека, и вот вирус уже у вас в руках. Для чего понадобилось три месяца?

— Это связано с особенностями вируса. Каждую новую партию проб рассматривают в различных средах, концентрациях, условиях. Это достаточно скучная работа с различными разведениями, использованием различных клеток, буферов — всё то, что в нормальных условиях жизни вирус не окружает. Но для создания вакцины это необходимо, чтобы так называемая вирусная масса могла бы быть приготовлена.

— В чем была основная сложность создания вакцины?

— В отличие от многих других организаций мы постоянно разрабатываем и производим вакцины. Здесь создаются препараты для национального календаря прививок. Наши риски связаны не только с тем, получится или не получится «КовиВак», но и с тем, что мы можем завалить существующие процессы, производства и разработки других вакцин. Это существенная вещь. Производящиеся у нас вакцина от клещевого энцефалита, антирабическая вакцина (против бешенства), вакцина от желтой лихорадки, которая идет на экспорт, должны выходить бесперебойно.

В начале пандемии была большая проблема госзадания, легализации данных исследований, больших затрат, формирования рабочей группы. Тут нам очень здорово помогли и РАН, и министерство [науки]: моментально были выделены деньги на фундаментальные исследования, что для административной системы крайне сложно. Эти деньги дали нам возможность сформировать рабочую группу.

— Сколько в ней человек?

— Думаю, что на всей цепочке 12–15 человек. Это всё молодые люди, средний возраст 32 года. Мы этим гордимся даже немного больше, чем всем остальным. Именно они пришли ко мне в начале пандемии и сказали: «Три-четыре месяца, и мы это сделаем, вариантов никаких».

Сотрудники лаборатории

Сотрудники лаборатории Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М.П. Чумакова во время получения и испытания компонентов для последующего производства вакцины от коронавируса «КовиВак»

Фото: РИА Новости/Виталий Белоусов

— Выделение штамма — событие для института?

— Безусловно. Это все-таки IP (Intellectual Property) — интеллектуальная собственность. У Российской Федерации теперь будет еще один промышленный штамм. Он будет помещен в коллекцию, где несколько десятков самых различных штаммов, в частности полиомиелита, клещевого энцефалита. То, что мы сделали, на сегодняшний день получилось только в Китае. Ни одна из мультинациональных компаний не пошла этим путем, а они занимали все 100% рынка до пандемии.

— Может, они пошли самым быстрым и простым путем?

— Не совсем так. Кто-то пошел более простым путем, но продукты Moderna, Pfizer — достаточно сложные конструкции.

— Говорят, что вакцина Pfizer на европейском заводе отличается от Pfizer на американском заводе, так как в Европе они были вынуждены сократить количество шагов очистки. Это может быть правдой?

— Это узловой и очень хороший вопрос. Впечатление, что созданное в пробирке легко превращается в 100 пробирок глубоко ошибочно. Каждая технология, группа исследователей, завод будут это делать в соответствии со своей научной школой, с существующим оборудованием. В обычной практике это называется МНН (международное непатентованное наименование. — «Известия») — препараты с одной химической формулой, но отличающиеся по производителю. В условиях эпидемии пока такого расслоения не произошло, но, в принципе, абсолютно правильно, что различные заводы могут иметь отличающиеся технологические цепочки. В условиях эпидемии нет возможности стандартизовать, сравнивать, внимательно следить за регламентом. Тут есть определенные изменения, которые, возможно, потом выльются в разные препараты, но имеющие в основе один патент.

— Если выделение промышленного штамма, как вы говорите, это событие, оно как-то празднуется в институте?

— Молодые люди всегда празднуют и даже иногда приглашают начальство.

Здание Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов имени М. П. Чумакова РАН в Москве

Здание Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М.П. Чумакова РАН в Москве

Фото: РИА Новости/Виталий Белоусов

— То есть, кто-то пил за штамм AYDAR-1?

— Думаю, что пили с общим посылом: «Мы это сделали!»

— В инструкции к «КовиВаку» сказано, что вирус был инактивирован бета-пропиолактоном. Что это такое?

— Это химическое вещество, обладающее противомикробным свойством, которое часто используется для подобных задач. Самый главный вопрос был в том, чтобы не получить «лысый вирус». Когда мы его доубиваем, знаменитые спайки не видны, и, значит, он не способен антигенно стимулировать свой иммунологический эффект. Опытным путем было показано, что в определенной концентрации бета-пропиолактон позволяет при убитом вирусе сохранить его иммунологические свойства.

— Вы прямо под микроскопом видите, что короны у вируса уже нет?

— Конечно, я могу вам показать. Он превращается просто в круглый шар.

— Инактивированные вакцины созданы в Китае, также по этому пути идет Индия. Технология та же самая?

— Да. Дорога создания цельновирионных вакцин принципиально одинаковая. Впрочем, публикации никогда не носят очень подробного характера, и всегда остается какое-то ноу-хау. Стратегически вроде отличий нет, но дьявол всегда в деталях.

ковивак
Фото: РИА Новости/Виталий Белоусов

— Американская пресса пишет о китайских вакцинах, что там чуть ли не 20% эффективности.

В «военное» время определить эффективность вакцинации крайне сложно, это носит относительный характер. Это будет определено через годик при нормальном завершении третьей фазы. Касается это не только китайских вакцин, но, рискну сказать, и наших, и американских, и каких угодно.

— То есть не стоит сдавать тесты на антитела?

— Нет, не стоит. Например, ни в Германии, ни в США вы не сможете сдать тест на антитела. Для этого вам надо пройти длинную дорогу, ваш лечащий врач должен обосновать причину. Поэтому уровень антител не является предметом обсуждения среди неспециалистов. И это правильно. Если препарат прошел клиническое испытание, получил регистрационное свидетельство и врач согласовал применение, то это всё. И не надо хвастаться уровнем антител.

— Почему? Потому что антитела устроены очень сложно и среди них есть незащищающие?

— Совершенно верно. Можно прочитать целую лекцию о том, какие бывают антитела. Кроме того, сейчас в России зарегистрировано около 200 тест-систем, и они разные. Это неоднозначная история. И это связано с тем, что антитела определять гораздо проще, чем другие части иммунитета. А ведь есть еще и клеточный. Однако сегодня отсутствуют адекватные быстрые методы определения клеточного иммунитета, сейчас только-только с этим разбираются.

— Вы меряете T-клеточный иммунитет у вакцинированных «КовиВаком»?

— Мы только приступили к этой работе. Небольшие группы у нас есть, но они еще не включены в официальный отчет.

— Дайте неофициальный отчет. Вы находите T-клеточный иммунитет после свой вакцины?

— Конечно. Другой вопрос, надо показать, в какие сроки это надо брать, потому что это другие сроки, не третий, десятый, четырнадцатый день, как при антительном ответе, другие способы забора, экспонирования проб.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Вы сейчас подали документы на третью фазу испытаний «КовиВака». Когда она начнется, если всё будет по плану?

— Это решение Министерства здравоохранения. Мы подали, нам задали дополнительные вопросы, как это бывает, мы на них ответили, ждем. Думаю, неделя-другая, и начнем третью стадию испытаний «КовиВака». На третьей стадии мы будем проводить исследование на добровольцах старше 60 лет плюс еще трех группах людей, отягощенных разными заболеваниями: онкологическими, аутоиммунными, с хроническим обструктивным заболеванием легких. Это наша следующая задачка. Мы попросили порядка трех с лишним тысяч испытуемых, но, наверное, это число будет расширяться.

— Многие ждут именно вашу вакцину, обосновывая это, во-первых, тем, что у Института Чумакова самый большой опыт создания таких препаратов, а во-вторых, тем, что в убитом вирусе есть весь набор белков (в других российских вакцинах использован только S­-белок вируса), к которым у организма вырабатывается самый широкомасштабный иммунный ответ. С вашей точки зрения, инактивированная вакцина действительно выигрывает?

— С точки зрения нашего понимания иммунологических ответов, да, безусловно.

— Ранее вы говорили, что у добровольцев, участвующих в первой и второй фазах испытаний вакцины, побочных эффектов не было, а в инструкции реакция описана.

— Когда пишутся инструкции, имеется в виду, что дальше будут тысячи, сотни тысяч и миллионы вакцинированных. Мы исходим не из практического опыта первых испытуемых, а скорее из вероятных опытов работы с цельновирионными вакцинами, поэтому там у нас изложены обычные побочки: боль в месте укола, покраснение, возможно, головная боль. Это не значит, что мы с этим столкнулись. Мы просто пытаемся подготовить потребителя к возможной ситуации.

— Вы говорили, что сможете производить 10 млн доз в год и больше, но если у вас будет модернизировано оборудование. Имеются в виду большие «мешалки»?

— Это называется реакторы. К сожалению, в России отсутствуют реакторы, и одно из решений Минпромторга — попытаться отладить собственное производство. Это тонные большие резервуары, в которых и происходит наработка вирусного материала. Если это получится и мы быстро это освоим, то, наверное, сможем удвоить наши объемы.

вакцина
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Кристина Кормилицына

— Что представляет собой этот реактор? Это большая бочка?

— Большая бочка с одноразовым вкладышем. В ней должен быть специальный пластик.

— Зачем нужен одноразовый пластик?

— Иммунобиология — достаточно ответственная отрасль. Есть понятие контейнмента, когда мы должны обезопасить внешнюю среду от выброса. Причем необязательно это может быть вредный агент, просто, в принципе, не нужно, чтобы во внешней среде находились какие-то вирусологические производные, — пример Уханя это показывает. Мы не знаем, что там было, и я не сторонник конспирологических теорий, но налицо совершенно четкая возможность просто человеческой ошибки или неполноценности реакторов.

— Сколько безопасных реакторов вы заказали?

— У нас должно быть два таких реактора.

— Они будут установлены на территории института?

— Да.

— «КовиВак» вы будете выпускать только на площадке института?

— Посмотрим. Вполне возможно, удастся создать отдельное производство, но это слишком долго и затратно, потому что всё же мы имеем дело со II группой патогенности, живым вирусом. Для этого надо фактически построить заново второй институт.

Мужчина вакцинируется российской вакциной против коронавирусной инфекции "КовиВак" Центра имени М. П. Чумакова

Мужчина вакцинируется российской вакциной против коронавирусной инфекции «КовиВак» Центра им. М.П. Чумакова

Фото: РИА Новости/Виталий Белоусов

— Такие задумки есть?

— Да. Прошло немного времени с тех пор, как 60 лет назад Михаил Петрович Чумаков сделал здесь экспериментальное производство. Новая идеология производства требует других строений, других зданий, других подходов.

— Уже понятно, где будете строить?

У нас есть небольшой филиал в Кирове. Кировская область — родина иммунобиологии, там в маленьком городке [советский ученый Зинаида] Ермольева сделала пенициллин. Там бывшие военные объекты — есть инфраструктура, которую можно было бы использовать. Это пока только наше предложение, а дальше должно последовать серьезное стратегическое правительственное решение.

Читайте также