Градостроительное развитие, которое на очень заметном для горожан месте долго ждет своего завершения, — явление не новое. Живя в Берлине, я в течение десяти лет проходил мимо места на Брайтшайдплатц, где был снесен высокий дом и только в этом году площадка дождалась реализации нового проекта. Так и остаются руинами территории в самом центре города, например Тахелес, медленно идет завершение одного из центральных ансамблей — Лейпцигской площади. На этом долгом пути меняются концепции, проекты фасадов устаревают, заменяются на более модные и снова устаревают, исчезают и появляются новые инвесторы.
Но даже сравнивая развитие процесса на территории гостиницы «Россия» с вышеперечисленными европейскими аналогами, осознаешь, что видишь перед собой пример и шанс уникальный.
Когда в 2003 году я участвовал в разработке концепции выставки и книги «Чертежный архив Москвы», пример территории гостиницы «Россия» служил мне олицетворением тотальной потери человеческого масштаба в самом центре города. На месте, где в начале прошлого века находилось более ста зданий с двумя-тремя этажами вдоль многих улиц и переулков, уже пятнадцать лет спустя появился проект одного дома, дома-города. В этом доме-городе проектировали и Наркомат тяжелой промышленности, и второй дом Совнаркома, и просто абстрактное административное здание. Дом-город пытались ставить на попа или класть вдоль набережной. Над его формообразованием работали и Мордвинов, и Иофан, и Гольц, и Чечулин, и братья Веснины, и Щуко с Гельфрейхом. Только на основе рассмотрения проектов дома-города в Зарядье можно было бы составить историю советской архитектуры.
Но редко в градостроительном развитии можно наблюдать раскручивание обратного процесса. Как правило, и это прослеживается на названных мной берлинских площадках — происходит постепенное закручивание спирали плотности застройки наверх. Масштаб снесенного чуть укрупняется, плотность чуть увеличивается. То есть, может быть, вместо одного большого здания и появляются два или три более мелких, но их суммарная площадь все же становится только больше. Таковы уж законы девелопмента. А тут, на территории «России», происходил постоянный поиск возможности вернуть, казалось бы, навсегда утерянный более гуманный, близкий человеку масштаб, возможный, естественно, только за счет потери массы застройки.
Но очень трудно, и я знаю это по своему опыту, имитировать одним проектом наращивание пластов исторического развития. Та милая случайность, разновысокость, причудливость конфигурации, которыми мы восхищаемся в очертаниях европейских исторических городов не возникает, если ее пытаешься заново единовременно создать в новом ансамбле. Причем не получается не только сейчас, не получалось никогда. Заново построенные оси османовского Парижа, несмотря на разнообразие фасадов, никогда не спутаешь с масштабом более ранней разновременной застройки этого города. Поэтому вызывало вопросы и предложение, которое послужило основанием для сноса гостиницы «Россия». Попытка имитировать одним проектом естественно выросший исторический центр не убеждала, хотя и казалась шагом в верном направлении.
Предложение создать на территории «России» парковый ландшафт — это путь к возвращению человеческого масштаба другим путем. В нем нет попытки имитации старого города, но нет и возвращения к гигантомании. Возникает уникальный шанс создать в центре города жемчужину действительно современной архитектуры — парк с концертным залом. И эту задачу нужно обязательно реализовать на мировом уровне. Нужно не только объявить и провести должным образом конкурс, но и во что бы то ни стало реализовать во всех мельчайших деталях его результат. И вот здесь в послеперестроечной России пока просматривается крупная проблема. Было проведено немало представительных конкурсов, премированные проекты, казалось бы, обещали Бильбао-эффект. Результатов претворения этих проектов не видно. Часто по истечении времени ответственные за реализацию любят ссылаться на якобы нереализуемость, оторванность от российской действительности выдвинутых победившими в конкурсе архитекторами предложений.
На мой взгляд, нужно обязательно приблизить российскую действительность к архитектурным идеям самого высокого уровня. Тогда та уникальная возможность, которую нам дает сегодняшний вектор развития на территории гостиницы «Россия», не окажется потерянной.
