Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир

Империя на спицах

Учкекен, если кто не знает, - село на границе Карачаево-Черкессии и Ставропольского края. На юге место очень популярное. По выходным сюда, на самый богатый рынок пряжи, съезжается до десяти тысяч человек. В будни на улицах народу мало. Все сидят по домам и вяжут до умопомрачения. Обозреватель "Известий" постучалась в одну дверь и попала в цех, где десять женщин изготавливают самые модные в этом сезоне береты и шапочки
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Учкекен, если кто не знает, - село на границе Карачаево-Черкессии и Ставропольского края. На юге место очень популярное. По выходным сюда, на самый богатый рынок пряжи, съезжается до десяти тысяч человек. В будни на улицах народу мало. Все сидят по домам и вяжут до умопомрачения. Обозреватель "Известий" постучалась в одну дверь и попала в цех, где десять женщин изготавливают самые модные в этом сезоне береты и шапочки.

Рынок сбыта - вся страна

На рынке торгуют пряжей люди самых разных профессий - учителя, инженеры, медсестры. Обычное дело, когда у шерстяных завалов родители обсуждают с классной руководительницей школьные успехи своих чад или просят здешнего землеустроителя, много лет занимающегося прядильным производством, оценить качество ниток, завезенных неизвестным здесь торговцем. Моя собеседница Роза Джатлоева - выпускница института культуры, но получилось так, что она стала дизайнером головных уборов. На компьютере моделирует фасоны, а потом загружает "Штоллям" программу, и она, видимо, им нравится, потому что машинки изо всех сил стараются выполнить задание. Через каждые три минуты появляется готовый беретик с шарфиком или изящная шапочка, достойная столичного прилавка. Отпускная цена - 200 рублей (полтинник - пряжа, 20 рублей - зарплата работницам, еще двадцать - прибыль предприятию, остальное - транспортные расходы на отправку товара).

- В Москве мы не торгуем, - что есть мочи кричит хозяйка, перекрывая азарт выбивающихся из сил немецких "инвалидов". - У нас не подходящий для милиции профиль.

Давным сложились бригады, которые закупают у земляков трикотаж, присоединяют к нему собственноручно связанные вещи и колесят по стране, одевая соотечественников. Мать Розы - Мадина - проездила так пятнадцать лет. У нее пятеро детей, надо было кормить семью. Куда ездят? Да куда глаза глядят. Однажды Мадина с товарками добралась до Полярного круга, откуда-то узнав, что там, в поселке Усть-Цильма Коми АССР, родился их эстрадный кумир Валерий Леонтьев. Решили, что место, наверное, очень культурное, раз производит на свет талантливых людей. А приехали - там такая жуть! Вместо аэропорта деревянный короб, забитый какими-то мужиками. Эти разбойники как давай шурудить баулы, шапки раскидали и чуть не с ножом к горлу: "Выпить привезли?". У женщин, кроме пузырька валерьянки, ничего не было. Отдали и первым рейсом бежать домой. После этой трагической истории в Учкекене еще больше зауважали певца Леонтьева именно за то, что он навсегда уехал со своей родины.

Дом из шапок

В разговоре мы все время уходим от беретов и шапочек, а мне, например, страшно интересно, кто такая Галя М. из Хабаровска - именно это написано на мешке в подсобке у Розы.

- Я ее ни разу не видела, - отвечает она. - Понятия не имею, как выглядит и чем занимается. Познакомились на сайте "Одноклассники".

Как же так? В мешке шапок на полмиллиона рублей. А если не заплатит?

- Заплатит, - говорит Роза, - за два года еще ни разу не подводила. Да и вообще, она - лучшая партнерша. Всегда сообщает, какая модель продается, а какую надо изменить. К следующей посылке мы уже перестраиваемся.

Раз в неделю из Учкекена в Москву отправляется пара "КамАЗов", груженных носками, шапками и шалями. Баулы развозятся по вокзалам и поездами передаются в города от Урала до Дальнего Востока. Там их принимают знакомые коммерсанты и распихивают по своим лавкам. Расчет за товар - переводом либо с кем-нибудь из учкекенцев, залетевших в эти края продать свой товар и по-быстрому уехать.

Интересно, какие же деньги крутятся в прядильном бизнесе Учкекена?

- Трудно сказать, - пожимает плечами Роза. - На учете стоят все, про нас даже как-то писали, что по количеству предпринимателей село перегнало все города России, кроме Москвы и Санкт-Петербурга. Вычислить оборот по налогам невозможно - никто ведь не показывает реальные доходы. Да, я согласна, что это неправильно. Но ведь и мы ничего не просим. Садик развалился или школа - ремонтируем сами, на свои деньги. С благоустройством улиц вопрос решен так же. А что нам еще надо? Пусть государство помогает тем, кто не может заработать. Мы пока справляемся сами.

На вязании и нитках построены целые дворцы. Не такие, конечно, как на Рублево-Успенском шоссе под Москвой, но некоторые бы и там смотрелись достойно.

Роза живет в доме поскромнее. Такие строили первопроходцы трикотажного дела.

- В нем миллионов шесть шапок, которые за пятнадцать лет вручную связали моя мать, я и сестры, - говорит Роза. - Это тяжкий труд, но мы его выбрали сами. Сейчас я уже не считаю, сколько моих изделий разошлось по России. Просто иногда кольнет: вот кто-то наряжается и даже не догадывается, что над этой штучкой корпела я.

- Роза, а ведь этот бизнес может закончиться.

- Мы этого не боимся, - усмехается она. - Наш товар будет нужен всегда, потому что мы не заглядываемся на богатых, а работаем для тех, кто и при малых деньгах хочет выглядеть прилично.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир