Ягельное место

Немного осталось в России таких мест, где люди стараются жить так, как жили их предки. Туда цивилизация не то чтобы не добралась - она там пока не победила. Таков Ямал, где пасется крупнейшее в мире стадо оленей в 700 тысяч голов и с помощью современных технологий добывается почти весь российский газ. Уже несколько десятков лет оленеводы и газовики сосуществуют на одной территории. Как у них это получается? За ответом на этот вопрос специальный корреспондент "Известий" Людмила Бутузова отправилась за Полярный круг.

В чуме ждут рассвета

Строго говоря, столичных журналистов, пожелавших совершить вояж по Ямалу, набралось человек двадцать. Некоторых мы могли потерять навсегда - в Заполярье было минус сорок, что совершенно непереносимо для организма, по московской погоде настроенного на джинсы и куртки. Всех приодели... А от чая в чуме оленевода Сергея Сэротетто так и вовсе разогрелись, чуть не до плясок. Но там совершенно негде развернуться. Посредине круглого помещения (площадь - не более 15 кв.м) стоит печка-буржуйка с горой дров. Вдоль стенок - в несколько слоев оленьи шкуры и одеяла. Это и постель, и верхняя одежда. Когда один из гостей захотел выйти на мороз, хозяин пошарил за спиной и вытащил малицу - оленью шубу мехом внутрь, сшитую жилами животного. Ночью она служит подушкой. Никаких крючков или полочек в чуме нет, весь скарб - на полу или на улице в нартах. Продукты хранят там же. Единственная мебель, если не считать умывальника с тазом, - низкий деревянный столик. За ним и угощались.

Страшно вспоминать, но жертвой ненецкого гостеприимства стал олень. Несчастное животное разделали на наших глазах. Отведать местный деликатес - горячую почку - никто не рискнул даже из уважения к хозяевам. Но мясо было вкусное.

Кочевники по доброй воле

Бригада Сергея Сэротетто - три тысячи оленей, восемь чумов и одиннадцать пастухов - каслает (передвигается) в самой северной части Ямальского полуострова. Два часа на вертолете от райцентра Яр-Сале. Еще хорошо, что их застали. На месте олени вообще-то не стоят: вытоптали за сутки четыре гектара - пошли за пропитанием дальше. "По норме" для выпаса одного оленя используется пастбище площадью от 80 до 200 гектаров. Стада обычно большие, поэтому протяженность "жизненной арены" оленевода исчисляется в сотнях тысяч километров. Такие кочевники, как Сэротетто, за год проходят две тысячи километров.

- Он у меня... знатный, - невпопад похвалила своего выносливого мужа жена Галя.

Оказалось, что очень даже кстати, - на другой стороне чума Сергей живописал журналистам свои заслуги перед Родиной: лауреат Государственной премии СССР, лауреат премии Ленинского комсомола, заслуженный работник сельского хозяйства, медалист, член бюро Тюменского обкома партии в 1986-1991 годах... В такт каждой заслуге Галя загибала пальцы, чтобы муж чего-нибудь не упустил. И правильно, а то однажды не сказал сразу, кто он такой, - приезжий журналист полчаса тыкал в карту, показывая дремучему аборигену город Москву.

- Да он там сто раз был, - сказала Галя. - Съезд какой или мероприятие - всегда зовут. Другие тоже ездят: Худи - во Францию, Солиндер - в Италию.

Сама Галина нигде не была. На ней хозяйство: надо варить, стирать, шить, печь топить, чум ставить. С чумом возится не реже трех раз в неделю, особенно если пастбище плохое и надо спешить за оленями с места на место. В Гале весу не больше пятидесяти килограммов, рост - крошечный. Как она в одиночку громоздит на жерди тяжелые оленьи шкуры? Пожимает плечами:

- Такой образ жизни, привыкла.

Они не хотят в космонавты

Мужчинам, похоже, достается еще больше.

- Труд оленевода только со стороны может показаться рутинным, не требующим особой квалификации, - поделился с "Известиями" ямальский ученый Александр Южаков. - В действительности они настоящие профессионалы тундры: физически подготовленные, с глубокими познаниями в экологии. К тому же работа в уникальной отрасли требует психологической устойчивости и умения принимать нестандартные решения в экстремальных обстоятельствах. По этим параметрам труд в оленеводческой бригаде сродни работе на космической станции.

Сравнение почему-то развеселило бригаду. В космонавты тут никто не хочет, даже пятилетний Вася, родившийся на стойбище и ни разу еще отсюда не выезжавший. Мама Лида с ужасом ждет момента, когда пацана придется отправлять в школу-интернат.

- Там хорошо, - сама себя утешает женщина. - Я сама десять лет училась, потом еще пять в институте, но по тундре тосковала всегда. Если бы не отец, пешком бы ушла...

Отец сам вызвал Лиду, когда нашел ей жениха. Девушка суженого знать не знала, он каслал в другой бригаде, за тысячу километров отсюда. Но любовь получилась, потому что отец не мог ошибиться, выбирая для дочери судьбу.

- Пока еще у ненцев принято слушать старших, - просто говорит Лидия. - Это важно: как ветка питается от корня, так и детям передается родительская мудрость.

Ходячая сберкнижка

Но вообще-то тундровики с большей охотой говорят не о себе, а об олене.

- Он для нас священное животное, - объясняет бригадир Сэротетто. - Это наша еда, одежда, транспорт, жилье, наша сберкнижка и пенсия в старости.

В стаде у Сергея тысяча собственных оленей, 1200 - колхозных, понемножку имеет и каждый член бригады. При удачном отеле и хорошей цене на мясо за год можно скопить на снегоход "Буран" или отложить деньги на покупку квартиры в поселке. У семьи Сэротетто "стационарное" жилье есть, но порог его они переступают очень редко.

- Года два не была, и не тянет, - поделилась Галя. - Что там хорошего? Спать на кровати не могу. Шкур настелешь, а все равно - не чум.

- Так хоть туалет теплый, - говорю ей. - А здесь-то куда ходите?

- Под ветер, - смущается она. - Если мужчины на улице, так и терпишь до темноты. За чум нельзя.

За чумом находятся священные нарты. Мужья просят у богов удачи в делах и сытных пастбищ для оленей. Женщина не имеет права ни подходить, ни подглядывать.

- Перед выборами молились за Дмитрия Медведева, - то ли шутит знатный бригадир, то ли правду говорит. - А за кого? Другой альтернативы в России нет.

А что, интересно, думают ненецкие божества насчет "Единой России"? Сергей Сэротетто в региональном партийном руководстве - уж с ним-то, поди, небеса поделились.

- Ряды надо расширять, - передал установку Сергей.

Пастух Гриша, единственный на все стойбище представитель оппозиции, возмутился до глубины души:

- Куда еще шире? У вас уже все олени с партбилетами.

Оленю закон не писан

Шутки шутками, но ресурс партии власти лишним не бывает. Особенно в тундре, которую газовики потихонечку подгребают под себя. Интенсивное строительство объектов нефтегазового комплекса оборачивается острой нехваткой пастбищ. Практически они сократились уже на треть от былых 700 миллионов гектаров, стада вынуждены уходить все дальше и дальше в зону арктических пустынь.

Столкновение с техногенной цивилизацией становится для этноса не просто испытанием, а самой серьезной угрозой для выживания. Пугливым оленям не забодать железного соперника, они вынуждены отступать, по пути теряя поголовье. А когда исчезает оленеводческая отрасль, то вслед за ней исчезают целые народы.

Такую апокалиптическую картину, правда, не рисуют себе даже сами ненцы. Присутствие "Газпрома" если и напрягает оленеводов, то погасить страсти помогает мудрая ненецкая философия, суть которой проста, как правда: "Газ приходит и уходит, а олень остается навсегда". Здешние олени, похоже, в курсе своей исторической миссии, поэтому по-хозяйски лезут на старые места, не обращая внимания на газопроводы и буровые. Некоторые особи даже оценили преимущества пришедшей в тундру цивилизации - каслают по шоссейке от пастбища к пастбищу со скоростью 100 км в час и при этом напрочь игнорируют правила дорожного движения.

- Для всех ограничение шесть-десят километров, - не без обиды рассказывал журналистам один газпромовский деятель. - А эти прут напролом, и ничего не сделаешь. Тащусь за ними, как пастух, на джипе.

Для полного взаимопроникновения двух культур в тундре явно не хватает постов ГИБДД. Все остальное - "настоящая дружба, взаимопонимание и уважение", как любит подчеркнуть губернатор ЯНАО Юрий Неелов, между "Газпромом" и оленями уже есть.

Моргать можно

Возможно, партийное посредничество и в самом деле помогает разруливать проблемы, но, по мнению "Газпрома", его присутствие на Ямале и без того обставлено довольно жесткими условиями и экологическими запретами.

- Да если все выполнять, - в сердцах сказал начальник мостоотряда на Юрибее, - то здесь можно только моргать глазами, и больше ничего.

Тем не менее компромиссные решения находятся. Например, к строительству гигантской мостовой эстакады через пойму реки Юрибей не приступали до тех пор, пока не были разработаны специальные технологии безопасного строительства. В условиях вечной мерзлоты и непроходимых болот не так-то просто соблюдать популярный на Ямале завет "Не навреди!". Но одно дело, когда вахтовики прут по тундре танком, и совсем другое - когда понимают, что это уникальный заповедник, второго такого в мире просто нет.

Независимый эколог и пламенный активист общественной организации "Ямал - потомкам" Сергей Худи вороном кружит над каждой стройкой, чуть ли не по сантиметрам замеряя отступление от намеченного маршрута. Кого прищучил за несанкционированные раны тундре, - не признался. Зато в "Газпроме" знают, что у него прямая связь с президентом Медведевым: два раза они встречались по проблемам освоения Севера, в третий - чего доброго, еще и снимут кого-нибудь с работы.

Обречены на дружбу

Худи в принципе некровожадный, предпочитает изматывать противника переговорами.

- Поскольку две цивилизации ходят вместе, они вынуждены искать пути взаимодействия, - рассуждает он. - Конечно, тундровикам и оленям непросто среди машин, но время вспять не повернешь. Волей-неволей приходится адаптироваться к техногенной цивилизации, как-то строить отношения. Здесь многое зависит от человеческого фактора. Нормальные люди находят общий язык с оленеводами. Тем общение тоже полезно - топливо, продукты, медицинская помощь.

"Газпром", надо сказать, забросал аборигенов подарками по самую макушку. Через пару месяцев обещают даже GPS, чтобы олень искал ягель не по нюху, а по навигатору. Спутниковую тарелку в каждый чум - хоть сейчас. Оленеводы отказались: это ж получается, что сначала телевизор с собой вози, потом диван, ванну-джакузи, а там, глядишь, у тебя уже не чум, а прямо-таки особняк с парой оленей для экзотики.

Неподкупные местные антиглобалисты, правда, время от времени возмущаются, что "Газпром" должен "не бусами откупаться от аборигенов", а платить им, как положено, за использование природных недр и за невосполнимый ущерб, нанесенный тундре всякими железяками. Но, во-первых, в России еще нет закона, разъясняющего, сколько и кому "положено" за эксплуатацию недр, поэтому руководство ЯНАО и "Газпрома" пока торгуются, чтобы впоследствии не прогадать. Во-вторых, газпромовские железяки помимо неизбежного ущерба принесли тундре и весьма ощутимые блага. Например, 330 километров железной дороги Обская-Бованенково с мостами и пешеходными переходами. Людей, месяцами отрезанных от жизни, греет сама возможность сесть в поезд и с комфортом поехать куда надо.

Галя, жена знатного оленевода Сэротетто, ради этого собиралась даже взять отпуск. Первый раз в жизни. И правильно. Не все же каслать по тундре на оленях.

СПРАВКА "ИЗВЕСТИЙ"

Ямало-Ненецкий автономный округ расположен в арктической зоне Сибирской равнины, большей частью за полярным кругом. Площадь 750 000 кв.км, население 542 000 человек (0,7 чел. на 1 кв.км). Проживает около 100 национальностей, из них 7% - коренные малочисленные народы Крайнего Севера. Продолжительность зимы - 9-10 месяцев, абсолютный температурный минимум - 62 градуса по Цельсию. На территории округа около 300 000 озер и 48 000 рек, в которых сосредоточено более 70% мировых запасов сиговых пород рыб. Основная отрасль промышленности - нефтегазовая, ресурсный потенциал газа 95 трлн куб.м, нефти - 16 млрд тонн, конденсата - 5,7 млрд тонн. ЯНАО занимает первое место среди субъектов Российской Федерации по объему регионального продукта на душу населения ($45 000). 70% детей (60 тыс. чел.) ежегодно отдыхают в оздоровительных лагерях за счет окружного бюджета. Все школы и поселки подключены к интернету. 80% выпускников поступают в вузы России. Расстояние от Салехарда до Москвы 2436 км.