Замуровали в каменном мешке

Почти скандально прошла московская гастроль новосибирской "Аиды" в постановке Дмитрия Чернякова и Теодора Курентзиса, которая является одной из главных претенденток на целую гроздь "Золотых масок" и о которой "Известия" подробно писали в номере от 31.01.04. И главным виновником происшедшего стала не провокативная режиссура или аутентичная манера оркестрантов, а оглушительная бестолковость и непрофессионализм сотрудников Кремлевского дворца и уродливый микрофонный звук, уничтоживший добрую половину дирижерских находок.

Когда-то давно, когда на сцене КДС еще шли и "Аида", и "Трубадур" и "Дон Карлос" Верди в исполнении лучших солистов Большого театра, при всех акустических недостатках зала его сотрудники еще помнили, что такое опера. В те времена при постоянных аншлагах они справлялись и с наплывом зрителей, которых надо было проверить металлоискателями, и с опоздавшими, которых, невзирая на возмущение и наличие билетов в первые ряды партера, пускали лишь на дальний балкон. Теперь не то. Это место, видимо, получило стойкую прививку российской эстрады и юмора. И потому практически на всех концертах и шоу публика терпеливо стоит в огромной очереди, которая уже в 18.30 достигает ворот Александровского сада, ожидая милицейского досмотра в Кутафьей башне. А сами мероприятия автоматически начинаются в начале девятого, и все уже привыкли, что остатки очереди входят в партер уже на первых песнях или гэгах. Видимо, администрация этого заведения уже не чувствует разницы между грохотаньем бум-боксов, миганьем стробоскопов и мистическими пианиссимо вердиевской увертюры, а также сложнейшей и пленительной кантиленой романса Радамеса. В результате всю первую сцену партер кишел как муравейник и орал благим матом на присевших на свободные кресла старушек и студентов: "Покиньте сейчас же наши места".

Самое обидное, что раздражение этим безобразием автоматически перекинулось на спектакль, который, несмотря на все накладки, остался собой. Обидно не за тех, кому эта "Аида" - не праздничная и жуткая никогда бы не понравилась из-за отсутствия пирамид и сфинксов, а за тех, кому оценить замысел Чернякова - Курентзиса помешала давка на входе и сутолока в партере. Им не было видно ни появившегося с папироской Радамеса, ни юркнувшую в свою каморку Аиду, ни генеральскую дочку Амнерис в коричневой шинели и темных очках. Вся завязка драмы утонула в скандалах по поводу мест. И все же, когда партийные бонзы в генеральских фуражках и каракулевых шляпах пирожком в один голос закричали: "Guerra!" ("Война!"), зал, словно построенный, затих, лишенные мест присели на пол, и спектакль наконец стал потихоньку забирать публику. И когда окно в центральном здании тяжелого сталинского ампира вдруг засветилось небывалым волшебным светом, совершенно отличным от мертвого освещения газовых фонарей, и оттуда понеслось пение жриц, зал таки включился в игру, предложенную авторами спектакля.

Поразительно, что ужасный баланс хотя и разрушил тонкое кружево ансамблей и хоров и где-то свел на нет "аутентичный", практически без вибрато, звук оркестра, но не лишил спектакль музыки. Курентзис все равно держал слушателя в своих руках - за счет богатейшей динамики, неожиданных, но большей частью очень логичных темпов и темпераментных crescendo. Ближе к финальным дуэтам распелся и Олег Видеман (Радамес), совершенно, видимо, обескураженный поведением публики во время своего коронного номера. Выдала все 100% эмоций и Ирина Макарова в роли Амнерис, честно заработав овацию. Феноменально звучали хоры (за что отдельное спасибо Вячеславу Подъельскому)

Многочисленные накладки и гастрольные компромиссы, хотя и испортили многие важнейшие моменты этого спектакля (магнитофонные пулеметные очереди, не вовремя прогремевший пушечный залп, плохо подсвеченный финальный дождь), все же не лишили его ни фантастического антимилитаристского запала, ни удивительной нежности, которая возникает из совершенно неподходящих обломков разбомбленного имперского города, существовавшего в неизвестно какой стране и уничтоженного в неизвестно какой войне.