Невеста под клюквой

В "Новой опере" состоялась премьера одной из самых популярных опер Римского-Корсакова "Царская невеста". За пульт встал новый главный дирижер театра Феликс Коробов, фамилия которого зазвучала после очень удачного в музыкальном отношении "Золотого петушка" в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Но главным ньюсмейкером стал Юрий Грымов, заявленный в качестве режиссера.

Наверное, нет ничего удивительного в том, что дизайнер потянулся на оперную сцену - эту тропку проторили задолго до него. Не странно и то, что именно Грымова пригласили в "Новую оперу" (сам режиссер в буклете настаивает, что это была еще колобовская идея). Расчет на нечто броское и глянцевое - вполне уместный для театра, попавшего в беду и желающего сохранить своего прежнего зрителя.

С таким именем на афише зритель вполне мог рассчитывать на анилиновый минимализм, обилие галогенового света, парафразы из русского конструктивизма. И если не ждать от Грымова концепций, работы с актерами и разрешения иных - чисто театральных - задач, то и удачный дизайн вполне мог бы сделать спектаклю кассу.

Но что же возникло у этого вполне профессионального дизайнера в голове при слове "опера", если, взявшись за сей жанр, Грымов изготовил столь невразумительную и провинциальную стряпню? На сцене болталась неизвестного назначения деревянная конструкция, в которой попеременно "проживали" самые разные герои. Эти леса (то ли для купола, то ли для колокола) служили домом всех героев оперы - от лиходея Бомелия до самой Марфы, а затем и ее обидчика-воздыхателя Грязного. Костюмы Марии Даниловой выглядели еще краше - не всякий изготовитель сувенирных матрешек отважится наляпать столько золота и пестрых стекляшек на свои творенья. Беспомощный и "плоский" эстрадный свет и непременные раскуривания дымов убили даже то, что можно было спасти. Когда же режиссер заставлял хор танцевать под звуки увертюры, было просто неловко смотреть на сцену - такого наивного шапкозакидательства сложно было ждать даже от Грымова, известного своим апломбом.

Кто сказал, что опера не может обойтись без выпученных глаз, деревянных поз и воздетых рук (все это с обязательным выходом на авансцену)? И здесь даже не нужно взывать к немецким режиссерам, которые обязательно переодели бы "Царскую невесту" в эпоху сталинизма или в современный люберецкий квартал. За последние несколько лет в мире было поставлено немало умных, глубоких и даже дерзких спектаклей, которые вполне соответствовали духу эпохи. Даже законсервированный в Большом спектакль в декорациях Феодоровского полувековой давности сразу вырос в моих глазах после этого клюквенно-малинового варева. Идея Грымова превратить Бомелия в Мефистофеля, в поганого иноземца, окруженного нечистью (у Грымова нечистью почему-то оказываются калики в веригах), который своим зельем извел не только Марфу Собакину, но заодно и всю русско-православную благодать, выглядит не менее плоско, чем переодевание в НКВД.

Так ли уж нужно было после фиаско с Виктюком и его "Искателями жемчуга" звать на постановку еще одного давно не модного "модного" режиссера? Стоило ли Феликсу Коробову следовать заветам своего покойного предшественника и перекраивать партитуру по лекалам Евгения Колобова? Не уверен. В целом же музыкальная часть оказалась профессиональнее постановочной. Оркестр явно пребывает в толковых руках, хотя звучание скрипок и общий оркестровый баланс оставляли пока желать лучшего - Коробову не удалось показать всего, что он явно умеет, судя по недавнему "Золотому петушку". Общий вокальный уровень постановки вполне вписывается в формулу "плохо - как везде" и уже даже не вызывает особого раздражения. Все немножко кричат, немножко фальшивят, немножко опаздывают или торопятся. Такой беззвездной, но в целом приличной труппе хорошая режиссура нужна как воздух, но вот опять как-то не сложилось.