Заварили перловую кашу

На сцене театра "Новая опера" состоялась премьера редкой оперы Жоржа Бизе "Искатели Жемчуга". Продолжая после смерти Колобова курс на разыскание всевозможных прекрасных раритетов, театр все же сделал неожиданный поклон в сторону режиссуры и пригласил Романа Виктюка в качестве постановщика полузабытого шедевра. Казалось бы, после всего, что ставил на московских сценах Виктюк, очень легко предположить, как будет выглядеть в его исполнении французская опера на восточную тему. Цветастые ткани, сурьмленные очи, обилие обнаженных мускулов, увешанных бижу всех размеров. И конечно, двусмысленность в отношении двух главных героев мужеского полу - Надира и Зурги, которые, с одной стороны, друзья навек, а с другой - непримиримые соперники в борьбе за сердце Лейлы. Но все оказалось куда запутаннее. Оперной экзотике, оперным страстям и даже оперным примадоннам часто находилось место в нашумевших драматических спектаклях Виктюка в 90-е годы. Когда же режиссер перестал любоваться оперой "со стороны" и решил наконец ее поставить, затея обернулась полным фиаско. Для начала Роман Григорьевич решил заново переписать сюжет, накрепко сбитый двумя известными французскими либреттистами Мишелем Карре и Эженом Кормоном. Любовный треугольник двух ловцов жемчуга и прекрасной жрицы Карре и Кормон первоначально "начертили" в Мексике, но потом по политическим соображениям перенесли место действия на Цейлон. Виктюк расширил географию сюжета, добавив сюда еще и Францию. Дело, вероятно не в национальности Бизе. Просто пригрезился Париж - поэтому вокруг цейлонской легенды накрутили сюжет со съемками фильма каких-то полустертых годов. Все герои то облачались в жемчуга и стразы, а то надевали фраки, цилиндры и вечерние платья косого кроя. Для слезы нам ретроспективно показали детство-отрочество-юность всех участников конфликта в виде очаровательных детишек в цейлонских одеяниях, которые делали ручками аутентичные индийские пассы и надевали друг на дружку жемчужное ожерелье. Ясности и динамики однако не прибавилось. В картонном опереточном парижском квартальчике толпился народ в восточных нарядах, сверху торчала многорукая статуя Шивы, а на сцену то и дело выкатывали золоченых слонов. Надпись cafй de Paris на одном из карнизов характерно контрастировала с белой табличкой на грязно-сером стуле, на которой русским языком было написано "Режиссер". Режиссером стал ревнивый Зурга, а двумя его кинозвездами - соответственно Надир и Лейла. Узнать это можно только из программки. Какую роль в парижской жизни исполнял жрец Нурабад - так и осталось загадкой, как, впрочем, и что не поделили между собой все эти деятели киноискусства. Музыку Бизе Виктюк безжалостно раздробил на мелкие отрывки, каждый из которых заканчивался длинной паузой и оглушительным ударом в гонг. Вместо сколько-нибудь понятных субтитров бегущая строка то ошарашивала зрителя надписями вроде "Тихо! Идет репетиция" или "Аплодисменты", а то вдруг начинала изрыгать потоки стихов про ветер, который разметал капли росы... По сцене все ходили медленно. Даже дети не бегали. Зато переодевались часто, не успеешь привыкнуть к блесткам и сари - хлоп, а они уже в цивильном. Надир в роскошной белой шубе в пол кидал розы к ногам Зурги, Зурга в черном кожаном плаще в пол так же медленно и степенно бросал розы к ногам Надира. Курьезнее всего смотрелась Мария Максакова в роли целомудренной жрицы Лейлы, то и дело дефилировавшая с обнаженным животом, явно выдающим ее интересное положение. Гротеск, достойный Фанни Брайс из "Смешной девчонки", особенно в сочетании с вокалом. А поет Мария Максакова-мл. так, что даже ругаться не хочется. Единственный, кто с музыкальной точки зрения сделал в этом спектакле достойную работу, - тенор Дмитрий Корчак. Месяц назад он сразил битком набитый Большой зал Консерватории на концерте памяти Колобова, когда замечательно спел знаменитый романс Надира. В его голосе есть нечто антиквариатное, с пластинок на 78 оборотов, но без излишней манерности. Есть и понимание французского стиля. Тогда Корчаку очень сильно помог Национальный филармонический оркестр во главе с молодым и очень талантливым греком Теодором Курентзисом. Жаль, что ничего столь же лестного нельзя сказать про некогда хваленый оркестр "Новой оперы" под управлением Анатолия Гуся. Так что и щи оказались пусты, и жемчуг микроскопическим.