Леонид ТЯГАЧЕВ: "Есть недостатки, о которых мы возбужденно говорим"

В субботу "Известия" напомнили о печальной для спортивной России дате - с начала Игр XIX зимней Олимпиады прошел один год. Об уроках Солт-Лейк-Сити обозреватель "Известий" Андрей МИТЬКОВ поговорил с президентом Олимпийского комитета России (ОКР) Леонидом ТЯГАЧЕВЫМ. - Недавно на исполкоме ОКР обсуждали "итоги соревнований за 2002 год". В какой тональности вспоминали Солт-Лейк-Сити? - Все подтвердили: оптимизм, с которым мы отправлялись на Олимпиаду, был обоснованным. По итогам сезона-2000/2001 у нас были положительные результаты практически во всех видах спорта. Наша делегация твердо рассчитывала на 2-3-е место, хотели побороться за первое. Что тут и говорить: команда сложилась сильная, тренеры и спортсмены были готовы завоевать медали, которые планировались. И жизнь показала, что мы были близки к тем показателям, о которых я говорил в своих интервью накануне отъезда. Другое дело, мы не могли учитывать противостояния со стороны американских СМИ, арбитров и Всемирного антидопингового агентства. Ведь если бы нас не лишили золотых медалей в фигурном катании, если бы мы имели поддержку судей во фристайле, если бы не допустили проколов в лыжных гонках... Но в любом случае Игры в Солт-Лейке доказали: Россия остается великой спортивной державой. Справедливую оценку нашему выступлению дал президент Владимир Владимирович Путин. В своей телеграмме он написал: вы проявили огромное старание, почти выполнили план по медалям, но есть недостатки, которые необходимо устранить. О них мы сейчас возбужденно говорим. - И наиболее возбужденно - о проблеме допинга? - Я считаю: если спортсмен, готовясь к Олимпиаде, чемпионату мира или чемпионату Европы, принимал какие-то запрещенные препараты, руководитель должен об этом знать . Но - никто так не делает. И перед Играми в Солт-Лейк-Сити о медицинской ситуации в своих командах мы знали со слов врачей и тренеров команд, президентов федераций. Кто-то ссылался на антидопинговую лабораторию, которая находится в ведении Госкомспорта. Только после окончания Олимпиады я узнал: у лаборатории почти не было методов, которыми определяют допинг. И сейчас почти нет. С эстафеты наших лыжниц сняли за пять минут до старта. Это был удар. Естественно, я не мог сразу разобраться, кто прав, а кто - виноват. И поэтому я руководствовался верой тренеров и президента федерации, которые говорили о невиновности девушек. Я защищал их, насколько только возможно. И все-таки в самую первую очередь я, как президент Олимпийского комитета, должен поддерживать справедливость. Я звонил президенту Международной федерации лыжных видов спорта Жану Франку Касперу (мы с ним друзья, знакомы уже 25 лет), просил разобраться. Он ответил: "Леонид, не переживай, во всем разберемся. Но нарушения со стороны ваших спортсменок точно есть". - По жизни я понял: если наши спортсмены употребили запрещенные препараты, их нужно дисквалифицировать, не дожидаясь решения международных инстанций. Чтобы другим неповадно было. Порядок для всех должен быть один. Больше того: к заслуженным спортсменам надо относиться гораздо жестче. Если мы станем покрывать Героев России, олимпийских чемпионов, Международный олимпийский комитет будет в целом относиться к нам очень негативно. - То есть во всех проблемах, случившихся на Олимпиаде, вы сейчас вините российских спортсменов, тренеров, чиновников? А ведь в Солт-Лейк-Сити в первую очередь говорили о давлении со стороны международных структур... - Безусловно, давление было. И мы оказались к нему не готовы. Не ждали такого, думали: уж во время Олимпиады-то не позволят нагнетать обстановку. Но жизнь показала, что на наших спортсменов давили в лыжах, биатлоне, фигурном катании, коньках, фристайле, хоккее... В хоккее, между прочим, закулисные разборки идут до сих пор, но об этом никто не знает. Как известно, все наши хоккеисты, выступавшие в Солт-Лейк-Сити, имели действующие контракты с американскими и канадскими профессиональными клубами. То есть именно там они получали большие деньги... Всю правду о том, как проходил хоккейный турнир, какому прессингу подвергались наши ребята, не расскажет никто. Ну, может быть, через какое-то время мой друг Паша Буре, он честный парень. Давление, которое мы испытали в Солт-Лейк-Сити, принесло много проблем и много боли. Однако теперь, готовясь к летней Олимпиаде в Афинах, мы готовы ко многим трудностям. Мы знаем, как их предотвратить и как их решить, если не удалось предотвратить. Мы поняли: Олимпиада - это не только спорт, но и бизнес. Здесь каждый хочет не только сделать лучше себе, но и хуже нам. Поэтому в Афины приедут не просто спортсмены, тренеры, чиновники. В Афины приедут - политики. - После Олимпиады, где специалисты ОКР допустили много ошибок, от вас ждали кадровых перестановок. Вы никого не уволили. Получается - абсолютно довольны работой своих помощников, своего аппарата? - Кадровые перестановки произошли, и довольно существенные. Просто мы о них не объявляли. Но вам скажу: от работы я отстранил почти всю группу, занимавшуюся подготовкой к Играм в Солт-Лейк-Сити, - во главе с руководителем делегации Виктором Маматовым. Это и Валерий Кудряшов, и Юрий Курсов, который курировал все лыжные виды, и мой первый заместитель Владимир Васин. Я могу отстранить от работы по каким-то направлениям, но не могу уволить. Ведь в ОКР все эти должности - члены исполкома, члены бюро, вице-президенты - выборные. Максимум, что могу сделать - это на Олимпийском собрании поставить вопрос: люди не справились с возложенными на них обязанностями, прошу проголосовать за исключение. Наверное, так и сделаю. Впрочем, карательными мерами не ограничились. Теперь за "зиму" (и за регионы) отвечает мой заместитель Владимир Логинов. Работает он в большой комиссии по подготовке к Олимпийским играм, которую возглавил опытнейший Анатолий Колесов. Также после Олимпиады создали в ОКР новое управление. Юридическое, руководит которым кандидат наук Александра Бриллиантова. А с ректором Московской государственной юридической академии академиком Кутафиным подписали договор об открытии кафедры, где будут учить именно спортивному праву. Жизнь показала: у нас нет специалистов по спортивному праву. И некоторые отдельные адвокаты воспользовались ситуаций, чтобы сделать себе имя, заработать авторитет. Но благодаря Бриллиантовой мы вовремя разобрались: незнание специфики спорта и иностранного языка не позволит адвокату Кучерене глубоко изучить дело Даниловой и Лазутиной. Можно сказать, он вел его непрофессионально, постоянно путал мочу с кровью, а мочу Даниловой - с мочой Лазутиной. Но у меня обид или претензий к Кучерене нет, даже несмотря на его выступления в прессе. Толя - хороший парень, просто как специалист себя не проявил. - Отношение властных структур и большого бизнеса к ОКР после Олимпиады в Солт-Лейк-Сити изменилось? В какую сторону? - У меня и так были прекрасные отношения с властью и бизнесом. А после Олимпиады они стали еще лучше. Все увидели: мы создаем лучшие условия для тренировок и выступления спортсменов. И если перед Играми в Солт-Лейк-Сити "Газпром" дал только 500 тысяч долларов, то недавно мы с Алексеем Миллером приняли решение пойти на 3 миллиона. А потом - и еще выше. К нам очень хорошо относятся и в правительстве, и в администрации президента, и, что особенно приятно, в регионах. Почти все губернаторы нашей страны - мои друзья и подвижники российского олимпизма. Из всех регионов - от Красноярска до Краснодара - я получил предложения открыть филиалы ОКР. Для чего? Госкомспорт - государственное учреждение, поэтому не имеет права заниматься бизнесом. А если даже пытается - получается НФС. Зато мы через региональные представительства сможем привлекать по контрактам хорошие деньги, которые пойдут прямо на спорт, а не в государственный бюджет. В этом - преимущество ОКР перед Госкомспортом. Но самое главное для российского спорта сейчас - это отношение президента страны. Такой поддержки мы давно не знали. Если у нас такой сильный и умный президент, то сильной будет и вся страна, и спорт. Мы, в общем-то, и раньше были не слабые, но при такой поддержке... - А отношение к России со стороны международных спортивных структур, Международного олимпийского комитета изменилось? К нам стали относиться как к людям, которых можно давить? Или наоборот - зауважали? - Чемпионаты мира и Европы, которые состоялись уже после Олимпиады, показали: к нам относятся как к сильной стране, нас боятся. Эта боязнь определяется тем, что наших представителей стараются не пускать ни в какие международные структуры: мы ведь умные - сразу все поймем. В остальном отношение корректное и даже дружеское. Все с пониманием относятся к тем событиям, которые происходили на Олимпиаде. Когда я получал австрийский орден, посол Австрии в России сказал: Леонид, мы внимательно смотрели Олимпиаду по австрийскому телевидению. И мы в восторге, что русские впервые дали критический бой Международному олимпийскому комитету, чего всегда боялись. Напомню: МОК по многим позициям принял нашу критику. Особенно произвело впечатление мое последнее выступление на внеочередном исполкоме в Солт-Лейк-Сити - я закончил его под аплодисменты. Все согласились: во многих видах спорта нужно менять принципы судейства и контроля. После Олимпиады я проехал по многим странам, трижды встречался с президентом МОКа Жаком Рогге и его окружением. Также много общаются с международными чиновниками Саша Козловский, Виталий Смирнов. И мы сходимся во мнениях: сейчас все складывается в нашу пользу. Последняя Олимпиада ни в коем случае нас никуда не отбросила. Правда, у МОКа есть одна просьба: чтобы мы больше согласовывали с ним свои действия, идеи. Другая тенденция: вокруг России объединяются все страны СНГ. Я получил письмо от председателя правительства Украины, он просит срочно заключить соглашение о сотрудничестве. Такая просьба пришла и из Баку. Готовим договор с Казахстаном, там отдельным пунктом прописано восстановление Медео. С узбеками и киргизами все бумаги уже подписали. - Вы уже знаете, что сделаете в Афинах из того, что не сделали в Солт-Лейк-Сити? - Олимпиада-2002 научила меня не всем верить, я понял, что нельзя к тренерам, президентам федераций относиться по-товарищески. Даже к тем, с которыми дружишь десятки лет. К сожалению, пословица "не делай добра - не получишь зла" относится и к нашему спортивному сообществу. В Солт-Лейке было очень много отрицательных эмоций. Но этот опыт поможет нам при подготовке к Афинам. Под контроль мы возьмем все, что связано с подготовкой и участием в Играх. Основное внимание уделим медицине. Каждый спортсмен, который отберется на Олимпиаду, пройдет очень тщательное медицинское обследование и получит внутренний антидопинговый сертификат. Более мощным будет участие психологов. В Афинах откроем для спортсменов центр питания, восстановления и медицинского обслуживания, который обставим суперсовременным оборудованием. Создадим штаб, куда каждый день с отчетами будут приходить тренеры и руководители. И еще - группу оперативного реагирования, куда войдут дипломаты, чиновники, медики, юристы. Это на случай форс-мажора. И вообще, четко распределим обязанности каждого члена официальной делегации. В Солт-Лейк-Сити вокруг команды было очень много лишних людей. От них страдали и спортсмены, и тренеры. За помощь в подготовке эксклюзивного интервью с президентом ОКР автор благодарит руководителя пресс-службы ОКР Геннадия Швеца и советника президента ОКР по связям со СМИ Дарью Червоненко.