В субботу - день памяти Андрея Сахарова

В субботу день памяти Андрея Сахарова. Как пишут официальные календари - великого ученого и общественного деятеля. Хотя какой же Сахаров общественный деятель? Общественные деятели - это по линии гладких судеб и лояльных позиций. По линии наград в Кремле и приветственных речей. Сахаров же к прославившим его и сделавшим окончательно Сахаровым "Размышлениям о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе" поставил знаменитый эпиграф "Лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день за них идет на бой". В 70-е годы это были самые исцитированные строчки в студенческих дневниках, и вроде без специальной связи с Сахаровым. Сахаров из горьковской ссылки с персональными, прикрепленными к нему милиционерами уж точно облучал своею жизнью всю Россию, а не только революционно-диссидентствующую ее часть. Официальные календари так же отмечали бы день его памяти, останься он в первой серии своей биографии - талантливым физиком, создателем атомного оружия. И площади в честь него назывались бы, и бюст на родине стоял бы где-нибудь неподалеку от московской коммунальной квартиры, где прошло его детство под отцовских Бетховена и Грига и под бабушкину любовь. А краеведческий музей в сельской местности неподалеку от Коврова посвятил бы ему специальный стенд: великий физик на лесозаготовках после университета. Славы бы ему, как великому физику, хватило - даже мировой. Ему не хватило той толики, которая не дает наград, наоборот, отымает их (ссылая в Горький, его лишили всех орденов и званий). Он обрел в своей ссылке окончательную свободу в том, в чем не имел ее при всех почетах и регалиях: в "остром осознании... моральных проблем". И нам, придышавшимся к свободе, забывшим о ней, как забывают о воздухе, думающим сегодня чаще о классовых, отраслевых "свободах", чем об одной - общей, хорошо бы не забыть об этой свободе Сахарова в закрытом Горьком. На днях был Международный день прав человека. Я позвонила Людмиле Алексеевой, главе Московской Хельсинкской группы, и спросила ее: а почему сегодня борьба за права человека не наделяет людей тем бесспорным авторитетом и той значимостью и славой, какая была у Сахарова? Она ответила: лучше меньше славы правозащитникам и больше реальных защищенных прав. Ответ вполне в духе Сахарова. После Сахарова не осталось легенд, крылатых слов, артистической яркости. По воспоминаниям тех, кто с ним хоть раз встречался или разговаривал, он был очень собран и педантично ответственен перед любым человеком. Видимо, по той же причине "острого осознания... моральных проблем".