Принципиальный принц

Членом Международного олимпийского комитета несостоявшийся великий велогонщик принц Александр де Мерод из Бельгии стал в 1964 году. Он также и не был дипломированным врачом, однако в 1967 году выступил инициатором создания медицинской комиссии при МОК. А главным направлением деятельности провозгласил - несмотря на множество возможных направлений - использование спортсменами запрещенных стимулирующих препаратов. Первый вице-президент МОК Виталий СМИРНОВ вспоминает: - Я хорошо знал принца де Мерода. Не могу сказать, что мы близкие друзья, но хорошие приятели, коллеги, уважавшие труд друг друга - точно. В свое время мы были самыми молодыми членами МОК, де Мерод 34-го года рождения, всего на год старше меня. - Человека более порядочного я, пожалуй, не встречал, - продолжает Смирнов. - Всю жизнь Александр посвятил служению олимпизму и вполне конкретному делу - борьбе с допингом. Однако - он не был формалистом. И несмотря на участившиеся в последние годы случаи злоупотребления, старался разобраться в каждом, вникнуть и понять. Ко всему прочему, де Мерод был большим поклонником советского, российского спорта. Много раз приезжал к нам, участвовал в разных симпозиумах, конференциях. Кстати, когда возник вопрос: отменить московскую Олимпиаду-80 или согласиться с ее бойкотированием, всецело нас поддержал. Иногда мы были оппонентами, но всегда - относились друг к другу с огромным уважением. Как, например, во время Олимпиады 1996 года в Атланте, защищая российских спортсменов, обвиненных в употреблении бромантана. Последнее время допинговые скандалы сотрясают мировой спорт практически ежедневно. Однако имя принца де Мерода в них уже - практичеки не фигурировало. - Я знал, что последние годы он очень тяжело болел, - признается Виталий Смирнов. - У де Мерода был рак предстательной железы, он прошел курс химиотерапии, однако - ничего не помогло. Из-за своей болезни Александр не присутствовал на Играх в Солт-Лейке. И этого в высшей степени порядочного и полезного для мирового олимпийского движения человека там - явно не хватало. - Благородство было у Александра в крови, - говорит Виталий Смирнов. - Гостил в его семейном загородном замке под Брюсселем - свою родословную он знает с XII века. А в картинной галерее особое место занимает портрет предка - первооткрывателя Канады, его имя я, к сожаления, запамятовал. Однако о благородстве де Мерода я могу судить не только по его родословной, но и - по собственному опыту общения. Одну историю, которая случилась на Олимпийских играх в 70-х годах я никогда не забуду... Де Мерод ворвался ко мне в номер - ночью: "В организме вашей спортсменки обнаружили запрещенную субстанцию! Не очень много, но достаточно, чтобы - лишить медали и дисквалифицировать". Не хочу сейчас говорить, о ком именно идет речь:. Но это великая спортсменка, многократная чемпионка мира и Олимпийских игр. Я знал, что ей незачем принимать допинг - она была в самом расцвете сил, поэтому попросил: "Александр, детали не разглашай, пожалуйста. Нам нужно время, чтобы разобраться..." Он пообещал - и сдержал слово. А мы выяснили: накануне Олимпиады у спортсменки умер отец, на кладбище она была в полубессознательном состоянии - кто знает, какими таблетками ее пичкали. Собрали справки, представили в МОК - и дело прошло без огласки. - Но я не знал более принципиально, непримиримого и неподкупного чиновника, - продолжает Смирнов. - В 1988-м я входил в исполком МОК. И на Олимпиаде в Сеуле в употреблении стероидом уличили - канадского спринтера Бена Джонсона. Представляете, что это: 100 м - королевская дисциплина, к тому же Джонсон стал олимпиоником. И заседания исполкома (где должны было принять решение по данному вопросу) проходили очень бурно, пресса нас всех так атаковала - что на все публичные мероприятия мы приходилось идти по пожарным лестницам и тайным переходам. Чтобы не разорвали. Но де Мерод занял по отношению к Джонсону жесткую позицию. Сейчас о методах работы де Мерода вспоминают с удовольствием - тогда никто ни за кем не охотился, не занимался устройством диких скандалов... Даже опытнейший чиновник Смирнов говорит: - Он был строгий судья, но - судья с человеческим лицом. Пытался разобраться в проблеме, не подходил оголтело. Как сейчас. А что вы думаете об этом?