Вячеслав АФАНАСЬЕВ: "Нужны врачи, но другие"

В трагедии "Норд-Оста" все время был кто-то, от кого ждали решительного и спасительного действия. После штурма такими людьми оказались врачи. О том, что именно от них зависело и что они смогли сделать, главный врач городской клинической больницы № 7 Вячеслав АФАНАСЬЕВ, его коллеги и пациенты рассказали нашему корреспонденту Елене ЯКОВЛЕВОЙ. - Вячеслав Александрович, во сколько вы пришли в субботу на работу? - Полшестого утра. Я всегда приезжаю в это время. В истории нашей больницы - работа с жертвами самых жестоких катастроф: Чернобыль, Спитак, тяжелые автоаварии, поэтому, когда взяли заложников, мы сразу закрыли больницу на посторонний прием. Накопили медикаменты, освободили палаты. - Когда у вас появились первые освобожденные заложники? - В 7.15 пришла первая машина "скорой помощи" с тремя пациентами. - Говорят, что больше часа люди были без медицинской помощи. - Освобожденным заложникам в первые минуты требовалась не столько врачебная, сколько быстрая и качественная экстренная помощь. Во всем мире этим занимаются парамедики. - Кто такие парамедики? - Люди, наизусть знающие азы скорой помощи, до алгоритма, до автоматизма. И это, как правило, не врачи, а те, кто оказался рядом: пожарники, полиция, водители проезжающих машин, прохожие. В нелюбимом мною сериале "Скорая помощь", обратите внимание, то и дело кадры: везут больного на каталке, а рядом бежит полицейский с капельницей. - Кто-нибудь когда-нибудь объяснял нашим милиционерам, что они должны оказывать экстренную помощь? - В милицейских академиях вообще-то этому, по-моему, учат. Но потом никогда в жизни они этим не занимаются. При любой автоаварии милиционер подъедет, глянет на жертву, отойдет в сторонку и вызовет "скорую". Нужна новая, законодательно утвержденная практика экстренной помощи в таких ситуациях и учеба многих людей. Должны готовиться специальные отряды ситуационных спасателей. В них нужны врачи, но другие, не такие, как мы, с другой психологией и с другим восприятием болезни. - Пострадавшим оказывали помощь при перевозе? - В "скорых" - да. Но многих привезли в автобусах. - К чему вы готовились, ожидая пострадавших? - К активной хирургии: переломам, раздробленным костям. - До того как приехала первая машина "скорой помощи", вас предупредили, что это будут люди с газовым отравлением? - Нет. Первые пострадавшие были такими: один мертвый, другой вялый, третий сбежал через полчаса, воспользовавшись тем, что мы отвлеклись. Потом к нам привезли практически одномоментно около 100 человек. Основная картина: вялость, рвота, обморочное состояние. - А вы не подняли трубку телефона и не спросили у любого вышестоящего начальника: что с ними сделали? - Нет, поскольку следом привезли препараты, воздействующие на различные виды отравления, и порекомендовали их ввести. - Ходят слухи, что кое-где их не хватило? - Нам хватило и своего больничного запаса. - Как вы справились с приемом пострадавших? - В приемном покое все собрались моментально. Освободили холл, разложили на полу матрасы, носилки. За полчаса всех приняли. Через два часа были готовы принять новую партию. Ее не было. Сочувствую 13-й больнице - им привезли 300 человек. Но, кстати, они никого не потеряли из тех, кого привезли к ним живыми. - А вы? - Три дня назад умерла женщина из числа заложников 64 лет от острого и обширного инфаркта миокарда. Мы ее активно лечили, она не выжила. Всех остальных мы спасли. Нескольких вывели из состояния клинической смерти. - Вам дали дополнительные деньги? - Мы работаем в системе обязательного медицинского страхования и получаем деньги в зависимости от количества пролеченных больных. За дни работы с пострадавшими от терактов мы больных недополучили, недовыписали. Поэтому сработали себе в убыток. Но был разговор о том, что компенсируют убытки. Владимир Рамишвили, хирург, заместитель главврача: - Большинство моих коллег в то утро приехали в больницу сами, без вызова. Приехали даже профессора, консультирующие нас в самых серьезных случаях, и стали таскать носилки. Медсестры отказывались уходить после ночной смены. Профессионально не было так уж тяжело. Любая серьезная автоавария приносит в 10 раз более тяжелую картину. Напряжение было психологическим, мы им невероятно сопереживали. Было очень жалко погибших. Мария Викторовна Веретенникова, бывшая заложница, преподаватель географического факультета МГУ: - Первый день мы приходили в себя, была тяжелая, долгая рвота. Потом много эмоциональных страхов. Когда в палату вошел врач "кавказской национальности", мы окаменели. Пугал звон стекла в коридоре, когда возили капельницы, бандиты ведь ни на минуту не оставляли нас в тишине - били стекла, громили что-то. Страшно было в первую ночь слышать громкие голоса милиционеров-охранников в гулком коридоре. Зашли в лифт, а там парень в камуфляже, с перебитым носом на вопрос: "Куда едете?" - ответил: "Куда надо". Мы решили, что это второй захват заложников (смеется). А что вы думаете об этом?