Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
Хрипун, удавленник, фагот: Том Уэйтс и его алкоголические серенады
2019-12-06 13:27:09">
2019-12-06 13:27:09
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Тому Уэйтсу, одному из самых неординарных и самых загадочных (по степени скрытности и нежелания общаться с прессой его сравнивают с Гретой Гарбо) музыкантов Америки, 7 декабря исполняется 70 лет. «Известия» решили вспомнить, почему песни Уэйтса становились хитами в чьем угодно, но не в его собственном исполнении, и что связывает никогда не бывавшего у нас артиста с Россией.

Выпить захотелось

Он редко дает интервью, каждый его концерт — событие, а его личная жизнь вот уже четвертый десяток лет остается тайной за семью замками; с журналистами он встречается крайне неохотно. Да что там жизнь — обстоятельства появления Тома Уэйтса на свет тоже давно обросли легендами. Скажем, среди советских/российских (немногочисленных, но зато едва ли не самых рьяных) поклонников певца долго бытовал слух, что Уэйтс — сирота-найденыш, а сама его фамилия взята из объявления в газете с призывом усыновить малютку: «Том ждет!» (Tom waits!).

История, что и говорить, диккенсовская — но самому лучшему и в относительно недавнем прошлом самому пьющему сыну Калифорнии явно пристало бы начало биографии в духе Керуака или Буковски. Уэйтс, разумеется, это прекрасно понимает — и на концертах часто рассказывал, что появился на свет «в очень юном возрасте» на заднем сиденье такси, причем в Нью-Йорке и сразу с трехдневной щетиной на подбородке. «Хлопнулся я наружу и говорю: «Шеф, гони на Таймс-сквер! Даю два счетчика». Доехали, а он меня не выпускает — давай бабло. А где ж мне его взять, у меня и карманов-то тогда не было», — и так далее в том же духе.

Том Уэйтс, 1972 год

Том Уэйтс, 1972 год

Фото: Getty Images/Ed Caraeff

Разумеется, биографы Уэйтса (а он, надо заметить, категорически отказывается давать свое благословение на авторизованное жизнеописание) в это не особо поверили — и некоторые из них пытались добыть копию свидетельства о рождении. Но, как сетует автор одной из лучших книг о певце, «Дикие годы: музыка и миф Тома Уэйтса», Джей Джекобс, деньги за документ в управе округа Лос-Анджелес с него взяли, да взамен ничего не прислали — просто заговор молчания.

Впрочем, одно историческое свидетельство всё же сохранилось: в номере от 9 декабря 1949 года газеты «Бюллетень прогресса», выходившей в калифорнийском городке Помона, и впрямь есть объявление о Томе. «У мистера и миссис Джесси Ф. Уэйтс, Норт- Пикеринг-стрит 318, сын, Томас Аллан, 7 фунтов 10 унций, родился 7 декабря в больнице Парк-Авеню».

Инициал Ф. в имени отца означал Фрэнк; как уверяет Уэйтс, папу назвали в честь знаменитых разбойников Дикого Запада — Джесси и Фрэнка Джеймса. Фрэнк (отец предпочитал именно второе свое имя — как у Синатры), впрочем, избрал для себя более спокойный способ заработка — преподавание испанского в средней школе. Правда, Уэйтс-старший был запойным алкоголиком — но Том вспоминает, что у него было «обычное детство ребенка из среднего класса». Отец к тому же научил его играть на гавайской гитаре — первом освоенном будущим певцом инструменте — а его хриплый прокуренный голос впоследствии вдохновил Тома на собственный вокальный стиль.

Том Уэйтс

Том Уэйтс, 1976 год

Фото: Getty Images/Michael Putland

Неповторимый сдавленный рык, вой и всхлип безнадеги последнего клиента за барной стойкой перед закрытием. Тень отца незримо сопровождала Уэйтса долгие годы: Фрэнк, у которого просит в долг два бакса лирический герой «Блюза Тома Троберта» и Фрэнк О’Брайен, альтер-эго певца в 1980-х, «комбинация Уилла Роджерса и Марка Твена, только с аккордеоном и без их мудрости; с сердцем поэта и мальчишеским чувством удивления миром» — это всё о нем.

Против всех

Подростком Уэйтс был, по его собственному определению, «бунтарем против бунтарей» — ему не нравились хиппи, да и рок-музыка не вызывала большой симпатии. Его влекли к себе битники, уже вышедшие из моды герои предыдущего поколения — Керуак, Гинзберг, Берроуз. И, конечно, джаз.

В 1968 году Том бросил школу и переехал из тихой Помоны в Лос-Анджелес, где подрабатывал тапером в ночных клубах — включая знаменитый «Трубадур», сцена которого держала на себе таких разных персонажей, как комики Ленни Брюс (именно здесь он был арестован в 1962 году за непристойные выражения) и Стив Мартин, Элтон Джон и Джон Леннон, Guns N’ Roses и Eagles. Последним, кстати, суждено было сыграть немаловажную роль в судьбе Тома Уэйтса.

Он пел и старые блюзовые стандарты, и пародии на кантри-баллады, и эстрадную классику 1940-х. И между делом запоминал и записывал пьяные откровения завсегдатаев — для собственных песен и историй, которые он уже вовсю рассказывал между номерами (к восторгу просто выпивох и звездных посетителей заведения).

Первым его заметил знаменитый импресарио Херб Коэн, менеджер Фрэнка Заппы, заключивший с Уэйтсом издательский контракт на сочиненные им песни. Занятно, что потенциала в Уэйтсе-исполнителе, судя по всему, Коэн не видел. Зато его рассмотрел не менее легендарный бизнесмен от музыки Дэвид Геффен, пригласивший Тома записываться на своем лейбле Asylum.

Том Уэйтс, 1978 год

Том Уэйтс, 1978 год

Фото: Getty Images/Tom Hill

Первый альбом (с символичным названием Closing Time, «Время закрываться») имел небольшой успех — впрочем, как и остальные диски певца. Как признавал сам Уэйтс уже в 1993 году, в беседе с журналистом и писателем Марком Роулендом, «репутация у меня, кажется, есть, но мои записи не особенно продаются». Но открывавшую пластинку песню Ol’ 55 взяли в свой репертуар Eagles, к тому времени уже ставшие суперзвездами международного калибра. В их исполнении ностальгическая баллада стала хитом — что, кстати, значительно улучшило материальное положение Уэйтса (не говоря уж о повышении его неофициального рейтинга среди профессионалов шоу-бизнеса — парень, написавший хит для Eagles!)

Сам Уэйтс, впрочем, остался не в восторге от версии «Орлов» — да и от них самих тоже. «У них она получилась какой-то антисептической. Мне не нравятся Eagles — они способны вызывать восторг примерно в той же мере, что и наблюдение за сохнущей краской», — говорил он в 1976 году. Впрочем, песни Уэйтса продолжали брать в свой репертуар и другие рок-звезды, от всеамериканского героя Боба Сигера до шотландского хулигана Рода Стюарта.

К высокой степени безумия

В 1978 году Уэйтс дебютировал в кино — в небольшой характерной роли мелкого бандита Мямли в «Райской аллее», режиссерском дебюте Сильвестра Сталлоне. Спустя год его пригласил сам Фрэнсис Форд Коппола — написать песни для музыкальной мелодрамы «От всего сердца». Оба фильма, впрочем, провалились (Коппола даже был вынужден пройти процедуру банкротства), но так был дан старт артистической карьере, не менее (а в плане коммерческом, так и более) успешной, чем музыкальная, — и как актера, и как композитора.

Том Уэйтс в фильме Джима Джармуша «Вне закона»

Том Уэйтс в фильме Джима Джармуша «Вне закона»

Фото: Black Snake

Впоследствии Том появится на экране в картинах таких знаменитых режиссеров, как Джим Джармуш, Эктор Бабенко, Терри Гиллиам — и едва ли не в каждом фильме Копполы. В «Дракуле Брэма Стокера» он сыграл безумца Ренфилда с натурализмом, от которого по коже бежали мурашки, в «Воображариуме доктора Парнассуса» с не меньшей убедительностью изобразил дьявола-искусителя мистера Ника, ну а в «Кофе и сигаретах» — самого себя, в лос-анджелесской забегаловке. Но это, впрочем, менее важно — именно на съемках «От всего сердца» в жизни Томаса Аллана Уэйтса появилась Кэтлин Бреннан.

Боб Сигер, интервью журналу Rolling Stone:

«Было это году в 1987 или 1988-м. Еду я на своем «мерседесе» по Лос-Анджелесу; жара дикая — на мне гавайская рубаха. И вдруг вижу: Том Уэйтс идет, в черной рубашке с длинными рукавами, ковбойских сапогах. Я его позвал к себе, спрашиваю: «Как дела?» — «Гуляю», — говорит. Я спрашиваю: «Том, вот ты в песне Cold Cold Ground поешь, что «кошка будет спать в почтовом ящике». Я своей после этого купил типа гнезда, в виде почтового ящика — ты ж это имел в виду». Он на меня смотрит, как на марсианина, и отвечает: «Мои кошки спят в подвале». И вот такая странная беседа идет минут 15. Потом я спрашиваю: «Том, куда тебя подбросить-то?» А он: «Знаешь, отвези меня туда, где подобрал. А я дальше гулять пойду».

Как говорит сам Уэйтс, это была любовь с первого взгляда — они поженились через неделю после знакомства и вот уже сорок лет вместе, счастливые родители троих уже взрослых детей. Уэйтс по обыкновению рассказывал разные небылицы о знакомстве с Кэтлин — что она была монахиней и сбежала ради него из монастыря, что она состояла в ИРА и ушла от бывших друзей-террористов с перестрелкой — но, в общем, известно, что 25-летняя мисс Бреннан работала помощником редактора в сценарном отделе студии American Zoetrope, где судьба и свела ее с мистером Уэйтсом.

Кэтлин сыграла в жизни Тома важную роль — даже несколько важных ролей. Под ее влиянием он стал меньше пить («у меня нет проблем с алкоголем — пока не напьюсь», шутил он до того на концертах), бросил курить — в общем, остепенился и подуспокоился в частной жизни. Но никак не в творческой — именно Кэтлин подсказала мужу новое направление движения.

Том Уэйтс в фильме Фрэнсиса Форда Копполы «Дракула»

Том Уэйтс в фильме Фрэнсиса Форда Копполы «Дракула»

Фото: Гемини

Выход в 1983 году диска Swordfishtrombones показал публике нового Уэйтса. Меланхоличные алкогольные блюзы, гимны депрессии после закрытия бара сменились макабрическим кабаре, страннейшими песнями — в равных долях Курт Вайль, Кэптен Бифхарт, Роберт Джонсон и, разумеется, сам Уэйтс в его предыдущей ипостаси. На следующем альбоме, Raindogs (1985), Уэйтсу аккомпанировали на гитарах виртуоз Марк Рибо и подуставший от «роллингов» Кит Ричардс (оба имени еще не раз появятся на обложках пластинок Тома), на саксофоне играл Джон Лури (кстати, автор первоисточника некогда знаменитого у нас мема про «превед!»), а на басу — Тони Левин (King Crimson, Питер Гэбриел).

Уэйтс превратился из экзотического калифорнийского забулдыги в звезду мирового авангарда, самое ценное сокровище американской музыки.

Правда, в финансовом смысле все эти эксперименты по-прежнему не окупались. Помог случай — даже два. Уэйтс всегда был известен в индустрии категорическим неприятием самой мысли об использовании его песен в рекламе («Я никогда не слышал, чтобы человек говорил «нет» так быстро, даже до оглашения суммы», — вспоминал один рекламщик). Но компания Tracy-Locke настолько хотела в рекламу своих новых чипсов песню Уэйтса Step Right Up, что, получив ожидаемый отказ, наняла для ролика певца с голосом, похожим на уэйтсовский, спевшего композицию, напоминавшую оригинал Тома. Уэйтс случайно услышал джингл, приехав давать интервью на местную радиостанцию: «сказать, что он пришел в ярость, — не сказать ничего», — рассказывал потом диджей.

Музыкант подал на Tracy-Locke в суд. Один из членов «большого жюри» потом рассказывал, что сперва решил, что его вызвали на уголовное дело, а «этот парень — подсудимый». Но присяжные остались очарованы странным человеком в поношенном костюме (Уэйтс некогда дал зарок не покупать из одежды ничего, дороже $20 — и, судя по всему, соблюдает обет до сих пор, с поправкой на инфляцию). В результате Уэйтс получил компенсацию в два с половиной миллиона долларов.

Том Уэйтс
Фото: Getty Images/Dimitrios Kambouris

Том Уэйтс, интервью 2002 года:

«Знаешь, что говорил о джазе Иосиф Сталин? «Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь». В те времена у них в России были такие плакаты везде — в метро, в театрах, в пивных. Судя по всему, он большим поклонником джаза не был».

В 1990 году его песню Downtown Train записал Род Стюарт — и она стала всемирным хитом, и сегодня звучащим на радиоволнах. Конечно, версия Стюарта тоже вышла несколько «антисептической» по сравнению с депрессивным оригиналом, но теперь Уэйтс внезапно стал состоятельным человеком — и мог позволить себе спокойно сочинять, не задумываясь о материальной стороне. Чем, собственно, и занимается по сей день — работая над музыкой для театра и кино, выпуская новые альбомы страннейших новых песен и компиляции старых, забытых иногда и им самим.

Кстати, именно с таким сборником, выпущенном в 2006 году тройным альбомом Orphans: Brawlers, Bawlers & Bastards («Сироты: дебоширы, горлопаны и ублюдки»), в который вошли 60 редких песен из саундтреков и доработанных старых композиций, которые Уэйтс «записывал на что-то с детьми в гараже», и связана обещанная в самом начале история о российских поклонниках.

Том Уэйтс
Фото: Getty Images/Kevin Kane

Как уверяет Уэйтс, полтора десятка утерянных им самим черновых записей «пришлось купить на черном рынке у одного сантехника из Москвы. Это всё интернет, я-то за своим добром никогда особо не следил, а туда всё утекает. И вот этот мужик, мой русский фанат, — он их где-то купил или скачал, не знаю». Насколько этот рассказ правда — кто знает.

С Томом Уэйтсом никогда нельзя быть уверенным ни в чем — но в России его действительно любят и знают едва ли не больше, чем на родине. Что тому причиной — алкогольное братство, странные отблески «загадочной русской души» в его музыке (сомневающиеся могут послушать инструментал Russian Dance с альбома The Black Rider) или просто прихоть судьбы, каких много было в жизни Тома Уэйтса, — в конечном счете не так уж важно.