«То, что осталось от Нотр-Дама, и есть подлинное Средневековье»
Произошедшая в Париже трагедия объединила не только христианский мир, но и специалистов по всей планете. Президент России предложил отправить на помощь французским коллегам российских реставраторов. О том, чем они могут быть полезны, почему устранились американцы и насколько серьезно пострадал собор Парижской Богоматери, «Известиям» рассказал ректор Московского архитектурного института, вице-президент Российской академии художеств Дмитрий Швидковский.
— Нужны ли французам советы наших специалистов?
— Российская реставрационная школа очень серьезная. У нас в стране много церквей было разрушено и сгорело во время Великой Отечественной войны и во время Гражданской. Всего около 40 тыс. церковных зданий. Так что опыт нашей страны в восстановлении храмов гигантский и уникальный.
Сейчас наша реставрация испытывает сложности в связи с не очень уж роскошным финансированием, но специалисты у нас первоклассные. В том числе МАРХИ обладает достаточно редкой в Европе специализированной кафедрой, которая готовит реставраторов. У нас есть очень серьезные эксперты по структурным вопросам, которые сейчас имеют особое значение.
— Что значит «структурные вопросы»?
— Сооружение имеет структуру: своды, стены, опоры, колонны. Наука о том, как всё это работает вместе, называется статикой сооружений. Древняя каменная конструкция, которая является основой собора, не сгорела. И чтобы оценить ее состояние, требуется международная экспертиза. Кроме всего прочего, так нужно по закону, потому что это памятник ЮНЕСКО. Его восстановление — дело всего мира.
Нотр-Дам во время пожара
Наши специалисты всегда были очень сильными, в Америке долгое время учились по учебникам русского инженера Степана Тимошенко. Отечественная школа изучения сопротивления материалов в строительстве и статики сооружений — то, что сейчас совершенно необходимо, потому что пожар мог повредить не только деревянные части.
А до последнего времени конструкции готических соборов были неправильно интерпретированы даже классическими мыслителями XIX века, на которых все опирались в XX. Расчеты при реставрации велись на основании того, как своды выдерживают тяжесть камня и передают эту нагрузку на специальные опоры, вынесенные наружу, — контрфорсы, через мостики, которые называются аркбутаны.
Не учитывалось, что в Средневековье всё это покрывалось толстым слоем особого состава на основании известки, близкого к бетону. И она работала не только как конструкция сводов и передачи их распора и тяжести, но и как единая оболочка.
Кроме того, в последнее время была подчеркнута, в том числе и нашими специалистами, роль металлических связей, то есть стержней, которые вставляли в каменные колонны в эпоху Средневековья. Они работали как арматура. Так что настоящий расчет конструкции готического собора — вещь инновационная, и это необходимо учитывать.
Пожарная машина во время тушения пожара в Соборе Парижской Богоматери
— У нас эти расчеты имеются?
— У нас есть специалисты, которые могут всё это рассчитать.
— То, что президент предложил отправить во Францию наших экспертов, не просто широкий жест?
— Нет. Мы реально могли бы внести вклад в реставрацию Нотр-Дама. Хотя, конечно, мы глубоко уважаем наших французских коллег, они великолепные специалисты. К сожалению, старшее поколение мастеров французской реставрации во главе с Дидье Репелленом, лучшим специалистом по готическим соборам, — это или уже ушедшие в мир иной, или очень пожилые люди.
— Рухнувший шпиль собора был возведен 200 лет назад и сделан из олова и дерева. Возможно ли его восстановить? И имеет ли смысл?
— Это вопрос дискуссионный, потому что то, что осталось, — это и есть подлинное Средневековье. Сгорело в основном то, что было перестроено в XVIII веке и отреставрировано веком позже. Внутри была великолепная резная мебель для клира. Ее судьба мне не известна.
Разрушения внутри Нотр-Дам-де-Пари после пожара
— Если рухнула крыша, наверняка всё сгорело?
— Крыша рухнула не вся, а только в том месте, где находилась башенка. Особенно ценным было собрание собора, находившееся в ризнице. Туда передавались произведения искусства еще со времен Великой французской революции. В том числе в Нотр-Даме находилась величайшая реликвия христианского мира — терновый венец. Он был найден в IV веке в Иерусалиме на раскопках. Их инициировала святая Елена, мать императора Константина.
Это были первые огромные раскопки в истории человечества — чисто научные, археологические. Найденные в сухом колодце часть истинного Креста Христа и его венец Елена отправила в Константинополь. Оттуда крестоносцы в 1204 году вывезли их в Париж.
— Сообщалось, что артефакты успели спасти.
— Надеюсь, что они не пострадали.
— Были ли в России пожары, сравнимые с этой трагедией?
— Новодевичий монастырь в Москве горел. Но это все-таки не такой масштаб. Но нам тяжелее — у нас много деревянной архитектуры и она горит чаще. Недавно сгорела церковь в Кондопоге. Это неменьшая утрата, для России потеря тотальная. Мы, конечно, построим ее заново, но это будет новодел.
Обвалившаяся крыша Нотр-Дама
— Есть информация, что музеи России попросят поддержать Нотр-Дам и выделить какие-то средства на его реставрацию. Но ведь нам самим не хватает?
— Не надо забывать, что Нотр-Дам — это все-таки часть Всемирного наследия. В отличие от американцев, которые вышли из ЮНЕСКО, Россия всегда была за его соборное сохранение. Это всегда было позицией нашей страны — и во времена СССР, и сейчас. Хотя бы символически поддержать французов имеет смысл. Не думаю, что это будут большие суммы. В России тоже есть памятники Всемирного наследия, и если бы у нас такая беда случилась, думаю, французы нас поддержали бы. Тем более у нас особые отношения с Францией. Там живет 3 млн русских, которые прибыли туда еще с первой послереволюционной волной эмиграции.
— К вам не обращались представители Минкульта для выбора специалистов?
— Думаю, еще обратятся. Но министерство вполне компетентно это сделать самостоятельно. В Москве есть Совет почетных реставраторов, очень квалифицированные люди. Департамент культурного наследия Москвы с ним в тесной связи.
