Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
И пришел спаситель
2018-03-28 15:05:23">
2018-03-28 15:05:23
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

На экраны выходит «Операция «Шаровая молния» (в оригинале — «Энтеббе»), очередная киноадаптация самого известного в истории освобождения заложников — израильским спецназом в угандийском аэропорту Энтеббе в 1976 году. Портал iz.ru разбирался, почему в эпоху тотальной информационной открытости и победившего фактчекинга такие фильмы стали получаться хуже, чем сорок лет назад.

Удар, еще удар

«Шаровую молнию» (прямых аллюзий на бондиану тут нет: это официальное название знаменитой операции, хотя также употребляется и «Операция «Йонатан», в честь командира спецназа Йонатана Нетаньяху, погибшего при штурме) снял бразилец Жозе Падилья. Он любит и умеет работать с криминально-политическим материалом, на его счету дилогия «Элитный отряд» и деятельное соучастие в прекрасном сериале «Барыги» о колумбийской наркомафии. Фирменным почерком Падильи, впрочем, является несколько вольготное обращение с историческими предметами, а главное — с интонированием этих предметов; так, именно Падилья, по слухам, несет как автор ответственность за предельно обаятельного Пабло Эскобара в «Барыгах» (что вызвало раздражение родственников жертв последнего). 

Кадр из фильма «Операция «Шаровая молния»

Фото: MEGOGO Distribution

В новом фильме режиссер вроде бы переборщил с копанием в богатом внутреннем мире западногерманских террористов-анархистов Бригитты Кульман и Вильфрида Бёзе, что, разумеется, немного напрягло как критиков, так и зрителей. Речь, впрочем, не о том, хороший или плохой фильм сделал Падилья — в конце концов, каждый может пойти и посмотреть. Тема для разговора тут другая.

Операция «Шаровая молния» имеет, разумеется, большое значение в политической истории XX века (все давно знали, что Израиль побеждает в каких-то там войнах с непонятными названиями — но чтобы вот так, молотом по головам, это было внове) и в истории военной (тактически все было сделано очень грамотно, хотя самая известная попытка повторить — освобождение американского посольства в Иране в 1979 — закончилась провалом). Но гораздо важнее ее, операции, значение как мифологемы. 

Речь, конечно, не о том, что эта история выдумана или преувеличена. В основе любой мифологии всегда лежат реальные события — только переосмысленные и сакрализованные.

Про Израиль всё понятно: «рейд на Энтеббе» — это важнейший элемент национального политического самосознания, один из ключевых моментов в истории страны. Мы придем в любую точку Земли и покараем любого, кто посягнул на наших соплеменников. Причем придем очень быстро и будем действовать, не выбирая средств. Детали уже никого не интересуют — а ведь, например, у израильских спецслужб на подготовку была целая неделя (в Буденновске или на Дубровке счет, напомним, шел на часы). Мелочи забываются, остается легенда об упавших с неба суперменах, крошащих своих врагов без ущерба для заложников. По такое только кино снимать.

И ведь действительно начали — и это вторая составляющая Энтеббе как мифологемы. Именно отсюда пошел совершенно новый поджанр — фильмы о спасении небольшой группой немногословных героев (или вообще одиночкой) заложников, захваченных абсолютно злой, не вызывающих ни малейшего сочувствия силой.

Кадр из фильма «Операция «Шаровая молния»

Фото: MEGOGO Distribution

 

По неостывшим еще следам, всего через полгода после событий, один за другим вышли сразу три фильма про Энтеббе; из них наиболее известен тот, где генерала Дана Шомрона играет Чарльз Бронсон, а Ицхака Рабина — Питер Финч, хотя другая версия, снятая Марвином Чомски для телеканала ABC и качеством получше и побогаче на звезд: Берт Ланкастер, Элизабет Тейлор, Кирк Дуглас, Ричард Дрейфус, Хельмут Бергер (в роли Бёзе) и Энтони Хопкинс (Рабин). 

Неправда жизни

Подлинные истории для сюжетов таких картин, собственно, на операции «Йонатан» и закончились, и тогда на тропу войны один из другим вышли Сильвестр Сталлоне, Чак Норрис и Дэвид Кэррадайн. Спасали они в основном бывших сослуживцев, которых бездушный Вашингтон бросил гнить в застенках вьетнамской госбезопасности. С тысяч постеров в глаза зрителям смотрела практически одна и та же фигура в поношенном камуфляже (ведь герой почти всегда отставник) с М16 — а лучше с М60; пулемет, он солиднее — наперевес на фоне окрашенного заревом южноазиатского неба. «Отряд Дельта», «Побег из лагеря для военнопленных», «Пропавшие без вести на поле боя», ну и, разумеется, второй и третий «Рэмбо» — классика жанра, устойчивый дефицит в видеопрокатах по всему миру. Отксеренные сценарии, типовая режиссура, максимально картонные персонажи (хоть положительные, хоть отрицательные). Ну и, разумеется, никакого отношения к действительности: все американские военнопленные благополучно вернулись домой еще в 1973 году, а любые попытки не то что спасти, а просто доказать, что кто-то еще остался в секретных ямах посреди джунглей так и не увенчались успехом. 

Кадр фильма «Рэмбо: Первая кровь»

Фото: Anabasis Investments N.V.

На обаяние тех фильмов всё это вообще никак не повлияло. И не только потому, что 30 лет назад, когда единственным источником информации были национальные телеканалы, никто, в сущности, не был уверен, что там на самом деле с пленными во Вьетнаме происходит. Магическая сила кино вовсе не в правдоподобии, более того — любые попытки поставить это последнее во главу угла почти гарантируют провал и тоску. Особенно это касается кино политического и околополитического, когда соблазн достичь идеального портретного сходства, полной адекватности произносимых речей и ни на миллиметр не отойти от хронологии выжигает в фильме всё живое не хуже напалма в тех же джунглях.

Лучшим фильмом о борьбе за власть уже семьдесят пять лет остается «Гражданин Кейн», в котором гениальность обобщений заменяет газетную документальность, а оригинальность художественных приемов — историзм. Ну а классическим обратным примером является фильмография Оливера Стоуна, разменявшего талант рассказчика увлекательных историй на унылую нишу «расследователя».

Только факты?

При этом самое строгое следование оригинальным событиям почти никогда не спасает о желания чуть-чуть приукрасить либо хотя бы порасставлять акценты. Ведь реальная жизнь, увы, как правило скучна, недостаточно захватывающа для хорошей драмы. В «Капитане Филипсе», например — фильме о спасении заложников, который едва не получил «Оскар», — сценаристы наделили заглавного героя чертами, который реальный Филипс не обладал от слова «совсем»: исключительным мужеством, человеколюбием, нечеловеческим хладнокровием, умением быстро принимать единственно верное решение. Разумеется, это несоответствие реального и экранного мгновенно перестало быть тайной (хотя, по слухам, подчиненным Филипса прилично заплатили за отказ от комментариев) — и про «Оскаров» в итоге пришлось забыть, при шести номинациях и довольно высоких оценках критиков за всё остальное, кроме правдоподобия. 

Кадр фильма «Капитан Филлипс»

Фото: WDSSPR

Разумеется, потребность в высококачественном изложении на экране реальных событий, построенном на скрупулезном изложении фактической стороны дела, свидетельствах очевидцев (если речь идет о современности) или дотошном изучении архивов (если показываются дела прошлые) — такая потребность никуда не делась. Более того, это вполне себе процветающий на кабельных каналах жанр, продукция такого рода монстрами вроде History и Discovery поставлена просто на поток. А финансовые и технические возможности позволяют насыщать подобную документалку постановочными элементами голливудского уровня. Но никому же не приходит в голову показывать это на большом экране (пока, во всяком случае). Когда гаснет свет в кинотеатре, мы мгновенно забываем о том, соответствует ли исторической правде правда художественная, так ли герои одеты и говорят, корректны ли их мотивации с точки зрения энциклопедии. Мы просто хотим увидеть, как Чак Норрис своих не бросает — и, если нужно, приходит за ними хоть на край света.

 

Читайте также