Армия Басаева

На этой неделе исполняется 10 лет с начала чеченской войны. 9 декабря 1994 года Борис Ельцин подписал свой знаменитый указ "О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чечни", после чего в республику вошли войска. Спустя 10 лет войны "деятельность незаконных вооруженных формирований" так и не пресечена. Не пойман и самый кровавый их лидер - Шамиль Басаев, на счету которого захват больницы в Буденновске в 1995 году, вторжение в Дагестан и взрывы домов в 1999-м, "Норд-Ост" в 2002-м, шахидки в 2003-м, Беслан в 2004-м. За информацию о Басаеве (даже не за его голову) <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/politic/article355705">дают 10 миллионов долларов.</A> А он все равно на свободе. Специальный корреспондент "Известий" Вадим Речкалов провел собственное расследование и выяснил, <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/conflict/article800232">почему наши спецслужбы никак не поймают российского террориста № 1</A>. Сегодня мы публикуем его первый материал. "Басаева любят или боятся..." Российские спецслужбы не могут поймать Басаева, потому что его реальных пособников - не полторы тысячи человек (как заявляют руководители контртеррористической операции) а более 13 тысяч человек. Такую цифру "Известиям" назвали в УФСБ Чечни. Эти люди не воюют против российских властей с оружием в руках. Но благодаря им Басаев до сих пор не пойман. Число боевиков согласно официальным данным давно уже не превышает 1200-1300 штыков. Но собственно боевики, то есть нелегалы, воюющие против законной власти, это хотя и самая активная, но и самая малочисленная часть подполья. Всех этих боевиков давно бы истребили или пересажали, если бы их не поддерживали местное население и сотрудники правоохранительных органов. Не обеспечивали бы им маршруты передвижения, не провозили их по этим маршрутам, не проводили наблюдение за военными и разведку местности, не снабжали продуктами, документами и оружием, не лечили, не укрывали, не помалкивали об их появлении, не прятали. Кто-то делает это из страха перед бандитами, кто-то от нищеты, а кто-то из идейных соображений или человеческой симпатии. - Для многих чеченцев, особенно пацанов, Шамиль Басаев - идеал воина, - сказал мне русский офицер контрразведки, попросив не указывать его фамилию. - Басаев является для них эталоном и слывет умным человеком. Это же романтика. Чеченцы с русскими, пусть и с перерывами, но воюют 300 лет. И Басаев с русскими воюет. И успешно воюет. И для многих женщин чеченских он тоже кумир. Женщины кого любят? Сильных мужиков. А он командир. И давно уже командир. Эта симпатия к Басаеву угадывается даже в тех женщинах, которых мы используем в своей работе. Работают они на нас, на контрразведку, а симпатизируют Басаеву. "Около 30% милиционеров - пособники боевиков..." Большинство моих собеседников говорят правду анонимно, спасибо, что под диктофон. Одни не имеют права себя расшифровывать, другие не уполномочены на контакты с журналистами, третьи, самые высокопоставленные, беспокоятся за карьеру. Их высказывания не совпадают с официальным образом нынешней Чечни. С отредактированным имиджем республики, где в жилом доме на улице Красных Фронтовиков заработал первый в Грозном лифт, где есть футбольный клуб "Терек", всенародно избранный президент Алханов и сотни раскаявшихся боевиков, с радостью посещающих грозненский фитнес-центр или интернет-кафе. - На самом деле в Чечне двоевластие, - продолжает офицер контрразведки. - Есть, с одной стороны, избранный президент Алу Алханов, а с другой - есть Рамзан Кадыров. Люди Кадырова, бывшая служба безопасности президента, фактически никому не подчинены. Решением руководства Регионального оперативного штаба эта структура передана под ВОГОиП (временная оперативная группа отделов и подразделений МВД), но пока и ВОГОиП, и ФСБ контролируют её недостаточно эффективно. Поэтому значительная часть оружия поступает к боевикам через новоиспеченные милицейские структуры. Конкретно - через полки патрульно-постовой службы милиции, укомплектованные бойцами службы безопасности бывшего президента. (Эту службу формировали в основном из сдавшихся боевиков. - "Известия") Несколько полков создано новых. Там есть люди, которые до сих пор поддерживают отношения с боевиками. Вообще, по нашим данным, до 30% сотрудников МВД Чечни являются пособниками боевиков. Откуда у них берется "лишнее" оружие, которое они передают боевикам? Да очень просто. Находят схрон, а часть изъятого оружия на учет не ставится, на склад не сдается, а просто продается. Тем же боевикам. И даже не из-за какой-то симпатии к бандитам. Просто делают деньги. Что же касается мин и боеприпасов, то все это до сих пор уходит из армейских частей, которые здесь дислоцированы. На следующий день я смог лично убедиться в достоверности этой информации. На переговорном пункте рядом с комплексом правительственных зданий ко мне подошел солдат лет двадцати. Вероятно, из-за моей бороды и цвета волос он принял меня за чеченца со связями, ушлого местного, имеющего право прохода в правительство. - Мне надо с вами поговорить, - сказал солдат. Мы вышли на улицу, закурили. - У меня есть 120 лишних патронов калибра 5,45, - сказал солдат. - Вам не нужны? - Обычные или трассирующие? - спросил я. - Обычные. - Почём? - Я даже не знаю, никогда этим не занимался. Я сказал солдату, что подумаю до завтра. - Вон моя "бэха" стоит, - сказал солдат, указывая на дежурившую неподалеку БМП-2. - Подойдете, спросите Виталика. Мы пожали друг другу руки. И потом я терзался почти сутки. Сдать этого Виталика контрразведке или самому набить ему морду? Он был враг, такой же, как любой пособник боевиков, продающий патроны противнику. И его не волновало, в кого полетят проданные им пули. Мы встретились на следующий день. - Знаешь, Виталик, патроны мне не нужны, - сказал я. - Но тебе как другу скажу. Сейчас проводится секретная спецоперация по выявлению торговцев боеприпасами. Так что ты никому патроны не предлагай, спалишься. Я не заложил Виталика, потому что вспомнил, как 22 июня Шамиль Басаев приехал в Назрань на ингушской милицейской белой "Ниве"- пятидверке. И вывез с сообщниками целый оружейный склад МВД. Если уж и сажать негодяя Виталика, то только после Басаева и его помощников среди милиционеров. Иначе несправедливо. - Кроме МВД пособники боевиков есть и в больницах, как в Грозном, так и в райцентрах, - продолжает офицер контрразведки. - Боевикам надо иногда лечиться, да и ранения они получают. Не скажу, что среди врачей много пособников, но отдельные факты есть. Тут еще надо учитывать менталитет народа. Их трепетное отношение к родственникам. Есть очень много семей, где один брат воюет на той стороне, а другой служит в МВД. И они друг друга всегда выручают. И вот недавно появился в Шалях боевик, лечился, жил у медсестры. И никто об этом не узнал. Население в таких случаях, как правило, не срабатывает. То есть в милицию докладывать не идёт. Боятся просто. Потому что у этого же боевика сидит в милиции сержант или рядовой, который его предупредит. ...В разговоры то и дело встревает портативная радиостанция. Приходится выслушивать чужие беседы. - Космополит, ответь Патриоту. - На связи. По позывному можно угадать, чем занимается его обладатель. Позывные армейской разведки брутальны: "Бармалей", "Парторг", "Бумеранг". Старшие офицеры внутренних войск и Минобороны предпочитают неагрессивные прозвища - "Кадет", "Терек". У чеченских милиционеров позывные без затей, но, как правило, героические: "Патриот" (таких много), "Комбат", "Спартак". У боевиков позывные либо заимствованные арабские - "Абу-Саяф", "Абу-Рашид", - либо подчеркнуто асоциальные: "Черный", но не "Белый", "Вольный", но не "Служивый", "Закат", а не "Заря". Был ещё "Одинокий", недавно взяли, сидит в одиночной камере. А сколько появилось в эфире "Испанцев" с той и с другой стороны, после того как Рассел Кроу убедительно сыграл в "Гладиаторе"! От позывных ФСБ веет высшим образованием: "Регент", "Дантес". "Есть ваххабиты, а есть просто бедные люди..." Мой следующий собеседник - Александр Потапов, позывной "Арбат", заместитель начальника УФСБ по Чеченской Республике. Один из немногих присутствующих в этих заметках под собственным именем. - С апреля по ноябрь этого года в лесу, в горах в разное время находилось до 1300 боевиков, - говорит Александр Николаевич. - С ноября по апрель их в горах останется человек 500. Остальные спустятся на зимовку, разъедутся по соседним республикам, в Кабардино-Балкарию, в Ингушетию, разойдутся по домам. Их родственники, естественно, под наблюдением. Но среди них обязательно найдется милиционер, который будет их прикрывать. И схроны в домах имеются, где можно спрятать человека. Некоторые боевики, спустившись с гор, разъедутся на зиму по чеченским диаспорам в другие области и республики России. 40-тысячная чеченская диаспора в Волгоградской области, такая же в Астраханской, 5-6 тысяч - в Воронежской области. В банке данных чеченского управления ФСБ около 15 тысяч человек, подозреваемых в причастности к незаконным вооруженным формированиям, совершению терактов, пособничеству. Попадают в этот список по-разному. Допустим, разведка обнаружила списки боевиков. Или оперативники получили информацию от агента, что имярек в такое-то время находился в банде, принимал участие в преступлениях. - Но оперативная информация не даёт нам оснований брать человека за шкирку и тащить в изолятор, - продолжает Александр Потапов. - К тому же она может быть и ложной. И в основном она поверхностная. Есть активные боевики - лидеры, командиры бандгрупп, рядовые бандиты, совершившие конкретные преступления, - они наша главная цель. Остальная информация может остаться вообще невостребованной, если люди больше не будут высовываться. Кроме того, в этом списке могут находиться люди, которые воевали против нас еще в первую кампанию, давно амнистированы, и больше никаких преступлений не совершали. Так что процентов 10 можно исключить. Остаётся 13,5 тысяч пособников. Но и эта масса неоднородна. Есть пособники идейные - убежденные сепаратисты, ваххабиты, родственники бандитов, которые полностью разделяют их взгляды. У кого-то война просто в крови. Им нравится ходить с автоматом, скрываться по лесам, стрелять. Привлеки его завтра в другую шайку, и он будет делать то же самое с таким же удовольствием. Можно ли назвать такого человека идейным боевиком? Наверное, да. Его идея - война как таковая. Людей, которые понимают, за что они воюют, - когда кроме финансового интереса присутствует идея создания халифата на Кавказе или идея независимости Чечни - в этих списках тысяч шесть. Это очень много, хотя, я повторяю, далеко не все они воюют с оружием в руках, просто всячески помогают тем, кто с оружием. А есть просто бедные люди. Дают ему 3000 рублей, просят привезти продуктов на 2800. 200 рублей - гонорар. А задержат его за это, он скажет, я не знал, что это для бандитов. Пастухи попросили. "Боевикам помогали и русские милиционеры..." - Большая проблема - незаконная легализация боевиков и их пособников. Когда им выдают документы на вымышленные фамилии, - продолжает Александр Потапов. - Такая информация постоянно поступает. Все сотрудники паспортных столов проинструктированы и знают, что этого делать нельзя, но тем не менее делают. В основном чисто из корыстных побуждений. Оформил 2-3 паспорта в месяц, каждый по 5-6 тысяч рублей - можно жить. Даже шубу простенькую жене купить. А самый дорогой паспорт - это зависит от личности того, кого легализуют, - стоит не больше 500 долларов. Впрочем, и здесь до конца не ясно, помогает человек боевикам из идейных соображений или просто <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/conflict/article810305">за деньги</A>. На Кавказе вообще принято за всё платить. Механизм получения паспорта довольно сложный. Сами боевики, зная, что за ними охотятся, в паспортные столы не ходят. Решают через посредников. Около каждого паспортного стола таких посредников 3-5 человек. И этим, кстати, занимались не только чеченцы. Когда еще существовали временные отделы внутренних дел, укомплектованные командированными милиционерами, поддельные паспорта и они выдавали. В Ленинском ВОВД один сотрудник, по-моему, из Кемерова, оформил 22 левых паспорта. Его отправили домой, уволили из органов, а вот дальнейшая его судьба неизвестна. P.S. С самого утра у КПП комплекса правительственных зданий на Старопромысловском шоссе в Грозном очередной флэш-моб. Около сотни чеченских женщин осаждают высокие бордовые ворота, требуют начальства, требуют вернуть сыновей, пропавших без вести, требуют электричества и водопровода. Санкт-Петербургский ОМОН заперся и не пускает внутрь даже сотрудников чеченской администрации. Наконец ворота на мгновение открываются. К людям выходит русский полковник из комендатуры. Вежливо просит угомониться, обещает, что вот-вот выйдут члены Госсовета. Толпа послушно затихает. Полковник пытается уйти, но ворота уже снова заперты. Полковник стучит, ему не открывают. - Эй, боец, своих запусти! - кричит полковник. - Своих? - мгновенно реагирует одна из чеченок. - А мы, выходит, чужие? И толпа загорается с новой силой.