Александр БЕДРИЦКИЙ: "Американцы рубахи рвут на груди, хотят с нами плавать на льдинах"

Во вторник исполнилось 170 лет Российской гидрометеорологической службе. Синоптики празднуют, в Москве собралась большая международная научная конференция, посвященная дате, руководители Росгидромета принимают поздравления. Впрочем, принимают они и слова ободрения и сочувствия - ведь до сих пор не ясно, что произойдет с Росгидрометом в результате реформы правительства. К тому же на прошлой неделе неожиданно резко высказался о метеорологах глава МЧС Сергей Шойгу, обвинивший их в том, что они чуть ли не даром хлеб едят и проморгали наводнение в Сибири. Что на самом деле происходит со службой погоды в России? Кому она нужна и как работает? И что происходит с погодой? Эти вопросы главе Росгидромета Александру БЕДРИЦКОМУ задал обозреватель "Известий" Борис ПАСТЕРНАК. "Метеорологи во всем мире являются мишенью для иронии и юмора" - Извините, но начну с больной темы. Насколько прав министр Шойгу, устроивший разнос метеослужбе Иркутской области за то, что она вовремя не предупредила о паводке? - Упрекать метеорологов в том, что их прогнозы не оправдались, не было никаких оснований. На совещании, которое проводил Сергей Кужугетович, докладывал начальник местного МЧС. Он и сообщил, что метеорологам за год выплачено дополнительно 720 тысяч рублей, а прогноз лучше не стал. На что выделялись эти деньги? На дополнительную снегосъемку в горах, на поддержку связи с временными постами в период паводка. Средства дала областная администрация - федерального бюджета на все не хватает. Правительство нам предписывает оказывать услуги за деньги. У нас, простите, на вертолет и самолет не хватает средств. Шойгу возмущен, что смыло 38 мостов на Алтае. Но прогноз - он потому и называется прогноз, а не диагноз, что абсолютно точно все предугадать сложно. Обильные осадки, к примеру, прогнозируются не более чем за трое суток. Конечно, все предупреждения <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/community/article45068">о паводке </A>были сделаны. Они передавались местным администрациям под запись - уж эта-то система у нас надежно отлажена. Но даже если бы мы сделали еще одно предупреждение за три дня, вряд ли эти 38 мостов немедленно были бы укреплены. - И что, все 170 лет вам приходится терпеть такие наскоки? - Прогнозы всегда вызывали скептическое отношение. Метеорологи во всем мире по сей день являются мишенью для иронии и юмора. "Похолодание в Европе - вопрос сроков. Одни называют 10 лет, другие - 80" - А почему первая метеостанция в России называлась "Нормальная физическая обсерватория"? В каком смысле она была нормальной? - Вероятнее всего слово "нормальная" означало "регулярная". Обсерватория была создана в Санкт-Петербурге при Штабе горных инженеров. Штаб этот был, как ни странно, подведомствен Министерству финансов. Именно министр финансов граф Коковцов - как сейчас бы сказали, с подачи академика Адольфа Ивановича Купфера - обратился с запиской на имя императора Николая I о создании обсерватории. Вообще-то инструментальные наблюдения за погодой в России начались гораздо раньше, с 1 декабря 1725 года. Их инициаторами были Майер и Ломоносов. Но история нашей службы как системы, которая планирует, организует наблюдения и комплексно использует все результаты, начинается именно с Нормальной обсерватории. - Вы президент Всемирной метеорологической организации. На какой срок? - Президент ВМО избирается на 4 года. Я, стало быть, буду командовать до 2007-го. - К президенту, как я понимаю, стекается вся информация о погоде в мире. В последнее время появились публикации о "климатическом оружии". Это полная ерунда или же под этим есть нечто реальное? - Вероятно, вы говорите о работе экспертов Пентагона Шварца и Рэндолла. Сначала небольшая предыстория. ВМО был как раз тем органом, который сумел донести до мировой общественности обеспокоенность ученых по поводу процессов, которые проходят в климатической системе. В 1979 году была созвана первая Всемирная климатическая конференция, затем ВМО вместе с ООН учредили межправительственную группу экспертов. Задача этой группы - построить сценарий (слово "прогноз" для предсказаний на сто лет не годится). Принцип построения сценария таков: "Что будет, если, к примеру, удвоится содержание углекислоты в атмосфере?" И еще множество тому подобных вопросов. Сценарий Шварца и Рэндолла - это один из вариантов. Написан он скорее всего для того, чтобы обострить проблему и привлечь к ней внимание. Так, к примеру, сценарий предполагает очень быстрое - в течение 7-8 лет - похолодание в северной части Европы. Это может произойти из-за того, что теплый Гольфстрим уйдет на глубину из-за распреснения поверхностных вод, вызванного таянием арктических льдов. Другие расчетные модели тоже предусматривают подобную опасность, но в течение более длительных сроков. Этот процесс, впрочем, проходит на фоне глобального потепления. - Это реальная опасность? - Я могу показать сделанные со спутника слайды. Там хорошо видно, как широко распресненные воды распространились по Арктическому региону. Так что похолодание в Европе - вопрос сроков. Одни называют 10 лет, другие - 80. - Это военные прогнозы? - Нет, чисто научные. - Почему же они идут через Пентагон? - Шварц и Рэндолл, насколько я понимаю, хотят предупредить, что в дальнейшем отношения между странами будут определяться не религиозными и этническими конфликтами и политическими разногласиями, а изменениями, которые природная система вносит в жизнь человечества. Подобные периоды похолодания в истории Европы уже были. Например, около 1300 года, когда пришедший в Европу холод серьезно замедлил развитие нашей цивилизации. "Один раз в 20, 50 или 100 лет эти особняки все равно затопит" - Влияние человека на этот процесс, как я понимаю, ничтожно? - Совершенно верно. Замечу, что большинство высказываний о природной среде сегодня сводится к тому, что человек эту среду насилует, вредно на нее влияет. Но есть и другой взгляд. Он и определяет разницу между экологией и метеорологией. Экология ориентирована на то, чтобы защитить природную среду от "человека-хищника". Метеорология же нацелена на то, чтобы предотвратить ущерб от вредного влияния природы. Этот ущерб может быть связан с человеческой деятельностью, а может быть и не связан. Нам бы сейчас не только в грудь себя бить, защищая природу, но и строить системы прогнозирования климата и раннего оповещения об опасностях. Заботиться о том, чтобы 38 мостов были так спроектированы и построены, чтобы их паводком не смывало. - Уничтоженный наводнением город Ленск восстановили на том же месте, откуда его смыло? - Нет, теперь немножко выше. До сих пор спрашивают: почему его смыло? Там возникло редкое сочетание факторов. Не так много было воды - случалось и побольше. Но в том году река промерзла почти до дна, и талая вода шла не по руслу, а поверх льда. - В телевизионных новостях мы ежегодно видим одни и те же затопленные поселки и города. Их жители привычно выплывают со своих огородов на лодках. Мы их, кажется, уже в лицо знаем. Почему с таким упорством люди строят дома на заливаемых землях? - Хороший вопрос, но не к нам. Все места, которые затапливаются, есть на картах - и крупномасштабных, и помельче. Все эти карты есть в местных администрациях и в МЧС. Власть должна использовать их для планирования. Когда поймы рек застраиваются дачами и особняками, мы уже не поможем. Один раз в 20, 50 или 100 лет эти особняки все равно затопит. "Питьевая вода останется у нас, в Байкале. Хорошо бы ее не расплескать" - Когда речь идет о потеплении земного климата, все время разговор об 1-2 градусах. Что конкретно этот градус означает для нас? - За весь ХХ век среднегодовая температура на планете выросла на 0,6 градуса. Для нас это означает вот что: в России зимние температуры выросли, в зависимости от региона, от 0,5 до 2,5 градуса. Летние температуры не выросли, а зима стала теплее. Вечная мерзлота постепенно отступает на Север. - То есть нам от потепления одна польза? - Сложно ответить однозначно. Например, увеличение концентрации углекислого газа непременно вызовет рост биомассы. Но какой именно биомассы - мы не знаем: может, лесов, может, культурных растений. Повышение температуры безусловно вызовет смещение зон устойчивого земледелия на Север. Сократится отопительный сезон. Возможно перераспределение осадков - вероятно, появятся новые засушливые регионы. - Сценарии климатических перемен предусматривают и серьезное ограничение природных ресурсов. Причем речь идет уже не об угле или нефти, а о питьевой воде и воздухе. Это так? - Экономика становится все более природозависимой. Тот, кто будет иметь и правильно использовать информацию метеорологического характера, естественно, окажется с преимуществом. В мире нарастает дефицит пресной воды. США - как самая мощная и богатая держава - озаботились этим раньше других. Американцы уже ввели термин "глобальное управление водными ресурсами". Ученые понимают под этим изучение гидрологического цикла в природе. Политики же и бизнесмены понимают, что вода - это товар. Сколько уже разговоров идет о том, чтобы буксировать айсберги к безводным берегам. - Это реально, кстати? - Вполне. Но пока экономически нецелесообразно. - Вот потеплеет, полярные льды растают - и что тогда? - Тогда вода останется у нас, в Байкале. Хорошо бы ее не расплескать. Вторая тема, которая всех волнует, - прогнозы урожайности. Если американцы продают зерно на рынке, они хотят знать, какой урожай ожидается в России. Они все время интересуются у нас об этом. Но как раз агрометеорологическая информация во всех странах является закрытой - в том числе и у нас. Американцы получают эти данные со спутников, но без наземных наблюдений достоверный прогноз все равно дать невозможно. "Политический эффект пока имеет приоритет над экономическим" - Плохо вам без собственных спутников? - Плохо... У нас раньше летали как минимум три полярно-орбитальных "Метеора", не менее двух спутников природно-ресурсного назначения, с которых мы могли получать крупномасштабные снимки для мониторинга паводков, пять спутников наблюдения за океаном с локаторами бокового обзора... Программа реанимации этой группировки существует. Российское космическое агентство предполагает объединить на борту одного спутника функции двух. "Метеор-3" сейчас летает, он делает снимки крупного масштаба. Но для метеопрогнозов его аппаратура не работает. Планируется в 2004 году запустить российско-украинский спутник "Сичь" - раньше такие спутники назывались "Океан" - это для построения ледовых карт. В будущем году должен быть запущен "Метеор-3М", а в 2006-м геостационарный спутник. К сожалению, <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://www.inauka.ru/space/article40893">запуски наших спутников</A> многие годы откладывали. То деньги нужны были на космическую станцию, то на совместный проект с американцами... - Странно, ведь именно метеоспутники дают безусловный экономический эффект. - Политический эффект пока имеет приоритет. "Надеюсь, все будет поправлено после инаугурации президента" - Вы уже поняли свое место после перестройки правительства? - Пока официально нас просто не существует. Мне не хочется это комментировать, потому что это просто недоработка, а не некое сознательное решение. В новой структуре мы должны быть в роли агентства по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды. Слово "служба" меняется на "агентство", потому что службам сейчас предписано выполнять только контрольно-разрешительные функции. А функции по оказанию государственных услуг и регулированию выполняют агентства. - Но бюджет-то у вас есть? - Есть на 2004 год. - Сколько людей работает в вашей службе? - Сейчас около 36 тысяч. В лучшие годы было 65 тысяч. - Не хочется произносить обидную фразу, но похоже, что про вас просто забыли. - Не то чтобы забыли. Просто существует некое непонимание. Наша структура в ее нынешнем виде существует почти 80 лет. Несколько раз за эти годы ее пытались "улучшить и углубить". В начале 30-х прислонили к Наркомату просвещения. Через пару лет передали Наркомату земледелия. Но быстро выяснилось, что мы нужны не только сельскому хозяйству, но и обороне, транспорту и т.п. Во время войны наша служба автоматически вошла в состав Красной Армии. С 56-го нас включили в Министерство совхозов и заготовок. На год. Потом вывели и, наконец, оставили при правительстве в качестве самостоятельного ведомства. Когда Союз распался, включили на правах очень высокой самостоятельности в Министерство экологии и природопользования. На девять месяцев. Но сфера нашей деятельности такова, что ни одно отраслевое министерство не может и не должно ее координировать. - А почему нельзя оставить службу самостоятельной? - Надеюсь, так и случится. По крайней мере, премьер-министр Михаил Фрадков высказался именно за это. И, насколько мне известно, у него есть поддержка. Надеюсь, все будет поправлено после инаугурации президента. "Я там за полтора часа отморозил нос и ухо" - Вы, как я знаю, летали на "СП-32", когда спасали дрейфовавших полярников. Нужно ли это было делать руководителю ведомства? "Известия" звонили на льдину, разговаривали с начальником экспедиции Кошелевым. Надо сказать, он был удивительно спокоен... - Это его профессия. У нас в обществе создалось такое впечатление, что где что ни случись - прилетят герои из МЧС, вскроют двери, разберут завалы, всех спасут... Но для полярников это совершенно неприемлемая схема! Если ты не умеешь жить и работать в таких условиях, где каждый шаг по определению опасен, не берись за такое дело. У полярников опасность - основа жизни. - Был ли в дрейфующей станции научный смысл? - Был и есть! Американцы рубахи рвут на груди, хотят с нами плавать на льдинах. - Что, у них своих льдин нет? - У них нет такого опыта. Они все полярные исследования производили с подводных лодок. Совсем недавно, 13 апреля мы рассматривали несколько совместных проектов. И первое, о чем говорила американская сторона, - полярные исследования. Американский Научный фонд дает деньги международному Полярному фонду, который уже профинансировал восстановление двух наших метеостанций - на острове Среднем и на Шпицбергене. Настолько они заинтересованы в информации оттуда и в уникальных наблюдениях с дрейфующих станций. Своих наблюдений с Аляски им просто не хватает. - А на льдину вы слетали ради самоуспокоения или все-таки по делу? - Многие вопросы руководители ведомств могли координировать только на месте. Люди оказались в серьезной опасности. Льдину перемалывало, как мясорубкой. Там был тридцатиградусный мороз. Когда завис Ми-6, он поднял такой ветер... Я там за полтора часа отморозил нос и ухо. Все было буквально на пределе, риск был огромный. В течение суток разработали операцию по спасению. Подстраховка была хорошая - на Шпицбергене стоял Ми-8 с экипажем, было принято решение, чтобы летел и он. Он сел на льдину первым, заправился сохранившимся там топливом, а Ми-6 только завис на полчаса, пока шла аварийная погрузка. На острове Среднем стоял пограничный Ан-76 с запасом топлива, Ми-26 МЧС стоял во Владимире и был в полной готовности, и Ил-76 был готов для десантирования. Прогноз позволял перевести станцию только за один день, 6 марта, когда было более-менее ясно. Уже с 7 марта погода резко начала ухудшаться: ветер, снег, отсутствие видимости. Мы все сделали вовремя. Через несколько дней там летали норвежские пограничники, они рассказали, что от станции не осталось буквально никаких следов.