Мамина опора: в России не хватает кризисных центров для женщин
В Республике Тыва открыли кризисный центр для женщин. Это произошло вскоре после нескольких резонансных случаев семейного насилия в регионе, хотя прямо эти события и не связаны, — о том, что такой центр появится в республике, сообщалось еще летом. Кризисных центров в стране становится больше, но их всё еще не хватает: они есть не во всех регионах, а те, что работают, как правило, переполнены, отмечают общественники. В ближайшее время появятся методические рекомендации для таких учреждений, которые подготовили в Госдуме, однако пока ситуация в этой сфере меняется медленно. Подробнее — в материале «Известий».
Почему в Тыве открывается кризисный центр
Кризисный центр для женщин с детьми «Мы вместе» открыт государственными структурами: на базе комплексного центра социального обслуживания населения Кызылского района и при поддержке уполномоченного по правам ребенка Марии Львовой-Беловой, но — на грантовые средства (3 млн рублей) от конкурса «Центры новых возможностей».
Расположение кризисного центра озвучивается: поселок Каа-Хем, ул. Щорса, д. 10, это пригород Кызыла. Там оборудованы пять жилых комнат для временного проживания. С семьями будут работать психолог, юрист и специалисты по социальной работе. Главной целью центра называют оказание женщинам и детям необходимой помощи, чтобы «помочь семьям укрепиться и раскрыть их внутренний потенциал». Там будут проводить мастер-классы, встречи, игровые занятия для женщин и детей. Также женщины смогут получить временное прибежище, одежду, продукты, помощь в трудоустройстве и социальной адаптации. Подчеркивается, что женщина там будет в безопасности.
Ряд СМИ обратили внимание, что центр открылся спустя два месяца после резонансных трагедий, произошедших в Тыве. Сначала стало известно, что муж убил свою 31-летнюю супругу в Дзун-Хемчикском районе. Затем 36-летний житель села Шуй Бай-Тайгинского района до смерти избил сожительницу. Обоим мужчинам предъявлено обвинение в убийстве. При этом, например, в первом случае побои в отношении своей супруги житель Тывы совершал регулярно.
Однако известно, что кризисный центр собирались открыть в поселке Каа-Хем уже давно: еще летом сообщалось, что он готовится к открытию.
Какова ситуация с семейным насилием в стране
Открытых данных о ситуации с семейным насилием в республике нет, но в начале ноября тему увеличения таких случаев обсуждали в правительстве.
Нет официальных данных о побоях и убийствах внутри семьи и в целом по России. Однако в начале 2024 года в выпуске «Научного портала МВД России» появилась статья «Административно-правовые меры пресечения правонарушений в семейно-бытовой сфере». В ней указывалось, что в 2021 году «в семейно-бытовой сфере» были убиты 448 женщин, 1169 был нанесен тяжкий вред здоровью. В ходе профилактического обхода было выявлено 42,4 тыс. фактов побоев в семье, по заявлениям от граждан — более 114 тыс.
В 2022 году цифры похожие: убиты были 447 женщин, при профилактических обходах было выявлено 30,6 тыс. фактов побоев в семье, а по заявлениям — более 122 тыс. Стабильно напряженной называлась и ситуация в первом полугодии 2023 года.
Центр защиты пострадавших от домашнего насилия при Консорциуме женских неправительственных объединений самостоятельно проанализировал более 15 тыс. судебных приговоров из открытых источников и оценил количество убитых в 2022 и 2023 годах в результате домашнего насилия женщин в 2284, из которых 93% погибли от рук своих партнеров.
Сколько в России кризисных центров
Судя по информации Минтруда, количество кризисных центров в России растет — если год назад приводилась цифра в 134 организации в 57 регионах, то теперь данные новые: в общей сложности в 68 регионах действуют 205 организаций, рассчитанных на 2,5 тыс. стационарных мест.
— Работают 31 государственный кризисный центр и 142 специализированных стационарных отделения, созданных на базе государственных организаций социального обслуживания, — сообщили «Известиям» в министерстве. — Кроме того, помощь можно получить в 21 негосударственном центре и 11 стационарных кризисных отделениях, открытых некоммерческими организациями и предпринимателями.
По данным Минтруда, по итогам первого полугодия 2025 года поддержку получили около 11 тыс. человек, а в 2024 году — 20 тыс. человек.
Министерство подчеркивает, что помощь женщинам в кризисной или трудной жизненной ситуации — это региональные полномочия и именно регион «из своих социокультурных особенностей и финансовых возможностей» определяет объем, продолжительность и перечень таких социальных услуг.
Минтруд со своей стороны с 2022 года вместе с Фондом поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, начал пилотный проект по развитию семейных многофункциональных центров, где родителям рассказывают обо всех доступных в регионе услугах и мерах поддержки. Такие семейные МФЦ работают в 59 регионах.
Директор «Смоленского дома для мамы» Татьяна Степанова приводит статистику по кризисным центрам синодального отдела по церковному служению и благотворительности, согласно которой в России 86 приютов и кризисных центров при православных храмах.
Хватает ли кризисных центров
— До сих пор существуют регионы или крупные города, в которых кризисные центры отсутствуют, — рассказала Татьяна Степанова «Известиям». — Между тем на 10 тыс. населения должно быть одно кризисное место. На эту статистику мы опираемся при расчетах. Она была собрана зарубежными коллегами (эти данные — стандарты Совета Европы по помощи жертвам насилия. — «Известия»).
Сотрудница юридической организации «Консорциум женских НПО» Софья Русова пояснила, что сейчас по закону «Об основах социального обслуживания граждан в РФ» насилие в семье признается основанием для предоставления социального обслуживания как государственными, так и неправительственными организациями. При этом закон не считает временное жилое помещение для пострадавших от насилия в семье специализированной услугой. Соответственно, нет стандартов — по количеству таких приютов, объему услуг, конфиденциальности, безопасности таких учреждений и т.д.
— На практике возникает ситуация, что большинство из государственных учреждений не являются специализированными центрами для жертв насилия в отношении женщин, — указала она «Известиям».
Уполномоченный по правам ребенка в России Мария Львова-Белова также отметила, что в стране недостаточно кризисных центров для семей с детьми.
— Нередко бывает, что во всем субъекте действует только один центр, который не может покрыть имеющиеся потребности региона, — сказала она «Известиям». — Кроме того, охват ограничивает и конкретная специализация: например, если это кризисный центр для несовершеннолетних мам, соответственно, там уже не работают с теми, кто старше 18 лет. Или если это центр для женщин, подвергшихся насилию, то именно эта специфика прописана в уставе.
Действительно, кризисные центры — не всегда только для тех, кто скрывается от семейного насилия. По словам Татьяны Степановой, 70% обращений в ее приют — от мам из числа сирот, которые еще не получили жилье от государства, не имеют близких, которые готовы были бы их принять в сложной ситуации. И очень часто кризисные центры занимаются андрогогикой, то есть педагогикой взрослых людей, «доращиванием» психологически незрелых женщин.
В домах кризисного размещения «Детских деревень SOS», которые работают в четырех регионах, размещают не только мам, а всю семью — близких не разлучают. Принять с ребенком могут папу, бабушку, дедушку, если они «составляют основу мира ребенка». Руководитель направления программ профилактики социального сиротства и укрепления семьи благотворительной организации «Детские деревни SOS» Марина Медведева пояснила, что дома кризисного размещения работают и с ситуациями побега от домашнего насилия, но чаще всего обращаются семьи, которые в одночасье потеряли крышу над головой — из-за пожара, необходимости срочной санации, потери работы и зарплаты и арендной квартиры.
— Недавно у младшего ребенка в одной из семей началась сильнейшая аллергия, и органы опеки потребовали срочно провести дезинфекцию всей квартиры. Мама воспитывает троих детей одна. Сначала мы разместили только маму с младенцем, но вскоре поняли, что старшие дети-погодки и бабушка тоже нуждаются в поддержке. Мы воссоединили всю семью под одной крышей, чтобы они могли пережить кризис вместе, — рассказала она «Известиям».
Софья Русова отметила, что еще одна проблема — неравномерное распределение кризисных центров. Большинство из них находятся в крупных городах. В практике были случаи, когда женщину приходилось помещать в приют за тысячи километров от родного региона, говорит она.
А учредитель и гендиректор благотворительного фонда помощи жертвам домашнего насилия «Выход есть» Марианна Устинова отмечает, что государственные и частные центры часто просто переполнены и становится очень сложно найти место.
Татьяна Степанова рассказала, что в «Смоленском доме мамы» в этом году однажды было одновременно 35 человек на 18 запланированных мест. Правда, сейчас — всего 11, из которых шестеро — маленькие дети.
— У нас были мамы из Ленинградской области, из Санкт-Петербурга, из Нижегородской области, из других регионов России и даже из-за рубежа. Все эти женщины нуждались во временном проживании и обращались к нам, потому что доверяли или просто не знали о центрах, которые есть в их регионах. Еще один вариант — им нужно было уехать в другой регион, потому что в своем они подвергались преследованию, — пояснила Татьяна Степанова.
Софья Русова отмечает, что в государственных кризисных центрах иногда требуют полный пакет документов, которых нет у женщины. Нередко требуется местная прописка. Некоммерческие проекты и частные инициативы она называет более гибкими в этом смысле.
Татьяна Степанова замечает, что часто женщины получают помощь ограниченное количество времени: например, ровно один месяц или три недели. По сути, кризисный центр превращается в «санаторно-курортное лечение», не выполняя своих функций.
Как менять сферу
Мария Львова-Белова отмечает, что кризисные центры должны становиться неотъемлемой частью инфраструктуры поддержки семьи, быть доступными для тех, кто столкнулся с трудной жизненной ситуацией. И это одна из рекомендаций Всероссийской инспекции системы профилактики социального сиротства, которую провели по поручению президента России.
— Законодательство позволяет открывать отделения кризисной помощи государственным и некоммерческим организациям на базе имеющихся учреждений. Но зачастую возникают трудности, связанные с тем, что помещение для таких центров должно соответствовать определенным санитарным и противопожарным нормам, найти его бывает сложно. Эти вопросы, требующие совершенствования законодательства, будем рассматривать в рамках межведомственной рабочей группы по вопросам помощи семьям и профилактики социального сиротства, — сказала она.
Год назад «Известия» также сообщали, что в Госдуме готовят методические рекомендации по деятельности кризисных центров — и частных, и государственных. Первый заместитель председателя комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Татьяна Буцкая рассказала «Известиям», что методические рекомендации уже разработаны и на следующей неделе состоится заключительное заседание рабочей группы. После этого итоговый документ будет направлен в Минтруд.
Кроме того, рассказала она, на портале госуслуг появился раздел про кризисные центры — с помощью формы обратной связи на сервисе можно найти ближайший из них, чтобы получить там временное жилье, питание, психологическую и юридическую помощь. Пока там только государственные центры, но после принятия методических рекомендаций появятся и учреждения НКО.
— Кризисные центры нужны в каждом регионе, и именно для этого мы принимаем эти рекомендации. Но чтобы выяснить, сколько их уже есть, надо понять, что считать кризисным центром, — сказала Татьяна Буцкая. — В некоторых регионах вообще свое понимание кризисного центра. Эти индивидуальные особенности будем прорабатывать после принятия методических рекомендаций.
Татьяна Степанова отмечает, что в сообществе также ждут закона, который будет регламентировать безопасность женщины, спасающейся от семейного насилия и сталкинга.
— У нас прямо сейчас в приюте есть несколько женщин, которые вынуждены укрываться от преследований. И в судебном порядке нам не удается достичь безопасности этих матерей. Нам очень сложно решить эту проблему на уровне некоммерческой организации, без поддержки государства, — сказала она.
