Короче, «Склифосовский»: как в столице оказывают срочную медицинскую помощь
Слово «склиф», давно ставшее нарицательным, у любого ассоциируется со словосочетанием «срочное спасение жизни». Ежедневно в московскую больницу НИИ СП им. Н.В. Склифосовского привозят сотни пострадавших и нуждающихся в срочной медпомощи людей. «Известия» изучили работу Склифа на месте.
«Утечки данных пациента быть не может»
В Склифе три приёмных отделения: своё – у Ожогового и Токсикологического центров, но основной поток экстренных пациентов вот уже два года направляется во Флагманский центр. Это суперсовременный корпус с высокотехнологичным оборудованием и квалифицированным персоналом. Ежедневно здесь принимают около 200 пациентов, и сюда могут доставить любого нуждающегося — от прохожего с сердечным приступом до жертвы тяжелой аварии или теракта. По официальной статистике, более половины поступивших — это пациенты врачей-хирургов. 41% с разными травмами, а 22% — нуждающиеся в узкопрофильных хирургических вмешательствах, которые делают в девяти операционных, в двух из них могу одновременно проводиться разнопрофильные операции.
Работает центр круглосуточно, потому что травмируются и болеют люди не по расписанию. В электронной форме медперсонал получает на планшеты информацию от коллег со «скорой» и сразу ориентируется, какую бригаду готовить, нужна ли срочная госпитализация в шоковую реанимацию или пока только в смотровую и т.д.
— Иногда к нам привозят сразу трех больных на трех разных машинах, и мы их принимаем, потому что успеваем подготовиться. В целом тут все ко всему готовы, — говорит заместитель главного врача по внутреннему контролю качества оказания медицинской помощи НИИ СП им. Н.В. Склифосовского Александр Кондрашкин.
У стойки — обеспокоенные женщина и мужчина, чью пожилую маму привезли сюда час назад в тяжелом состоянии. Ее нашли лежащей на полу в квартире, в воздухе стоял сильный запах лекарства. Что явилось причиной потери сознания больной, станет ясно несколько позже. Пока родственникам объясняют, что она у врачей, скоро ее обследуют и скажут им, что случилось, и надо ждать либо здесь, либо дома. «Но ведь пока ничего не случилось? От нас же ничего не скрывают, да? В полдень позвонить, значит», — в 10-й раз спрашивает женщина медсестру. Та терпеливо отвечает на один и тот же вопрос. Врачи работают и правда очень быстро, ручкой в бумажную карту ничего не вписывают — всё заносят в компьютерную программу. Говорят, информация о болезнях пациентов надежно защищена.
— Действительно, стоит выйти за порог Склифа с планшетом, куда заносят данные пациента, и войти в эту программу становится нельзя — информация о болезни человека блокируется, и утечки данных пациента быть не может, — говорит Александр Кондрашкин.
«Мы вас прооперируем»
Врач УЗИ внимательно смотрит в монитор и водит датчиком по животу возрастной пациентки Александры Сергеевны, у которой ночью разыгралась грыжа. На животе, испещренном разномастными отметинами, выделяется гладкий шар толщиной с кулак школьника младших классов, а в тканях брюшной полости скапливается жидкость. Тут нужна оперативная хирургия. «Что же вы так терпели, Александра Сергеевна?» — в голосе врача слышится легкий упрек и сдавленное беспокойство. «Ну да чего беспокоить кого-то? Я, бывало, раньше ее помажу, она и отпустит. А тут как заболела, да ночью, вот что делать? Пришлось звонить врачу», — рассказывает женщина, наблюдая за новым врачом, который уже минуты две изучает с экрана содержимое ее живота. «Да, вот грыжа пупочная, вот видим скопление лишней жидкости в брюшной полости, вот она, а вот и слабое пупочное кольцо, и передняя брюшная стенка. Да... Всё не очень», — врач внимательно рассматривает изображение внутренностей на экране. «Что теперь? Резать будете?» — спрашивает женщина. «Мы вас прооперируем. Операция, кстати, нужна была еще вчера», — говорит врач и жестами объясняет молодой сестре готовить больную.
В отличие от Александры Сергеевны 33-летний Павел, субтильный невысокий парень в черном спортивном костюме и кроссовках, ждет операции по пересадке легких последние три года. Около девяти утра его привезли в приемный покой флагманского центра на «скорой», сейчас им занимаются врачи. «Ждал очереди, дождался, надеюсь, всё сделают. Со всеми пообщался, вроде как-то поспокойнее стало», — говорит он нам сквозь маску, которую придерживает у лица левой рукой. Пока его готовят к операции, берут анализы, везут на КТ, он почти не остается один, вокруг него молодые медсестры и медбратья.
Возраст младшего медперсонала не больше 30 лет, что объяснимо. Работа стрессовая, связанная с людьми. Встречают больных у регистратуры, провожают до кабинета диагностики, делают КТ, МРТ и другие необходимые манипуляции, ухаживают за больными в отделениях шоковой реанимации и интенсивной терапии молодые красивые люди. Многие из них, как старшая медсестра диагностического отделения НИИ СП им. Н.В. Склифосовского Александра Ноготкова, работающая здесь со времен своей учебы в Медучилище № 8, начали свою деятельность со студенческой скамьи. У Александры пятидневная рабочая неделя, ночи она проводит дома, но вот девушка за стойкой работает сутками, заступила рано утром. Она говорит, что ночи у врачей бывают разными. Например, предыдущая была относительно спокойной, «всего трех человек госпитализировали, а бывает, и по 10 привозят».
Ноготкова Александра Олеговна — старшая медицинская сестра диагностического отделения НИИ СП им. Н.В. Склифосовского
Вообще наплыв пациентов — дело непредсказуемое. Считается, что пик приходится на вечерние часы, утром относительное затишье, хотя день на день не приходится. Например, при нас до половины десятого утра привезли только женщину с признаками инсульта, но пока мы час знакомились с технологиями, общались с пациентами и родственниками и вернулись в диагностическое отделение снова, свободными оставались уже половина коек, на пяти лежали пациенты: две женщины пенсионного возраста и трое мужчин, одного из которых вертолетом привезли с места аварии при столкновении с фурой.
— Диагностируют пациентов довольно быстро благодаря современной технике, — говорит заведующая научным отделением лучевой диагностики НИИ СП им. Н.В. Склифосовского Лайла Хамидова.
Хамидова Лайла Тимарбековна — заведующая научным отделением лучевой диагностики НИИ СП им. Н.В. Склифосовского
На битых, переломанных, задыхающихся, обожженных людей медики насмотрелись и уже ничему не удивляются, просто относятся к происходящему без лишних негативных эмоций, а кто с ними не справляется, вынужден менять род занятий. Зато те, кто остался, и без лишних указаний знают, как именно людей надо спасать, и привыкли к перегрузкам. Например, во время пандемии врачи дежурили круглосуточно вне графика, а когда террористы напали на «Крокус», никто не уходил с работы.
— Более того, я видел среди своих коллег тех, чья смена давно закончилась. Они услышали по радио о случившемся, развернули машины и вернулись на работу. Пациентов было много, все хирурги работали. В такие моменты видно, кто в профессию по призванию пришел, — говорит заместитель главного врача по внутреннему контролю качества оказания медицинской помощи НИИ СП им. Н.В. Склифосовского Александр Кондрашкин.
«В такие моменты видно, кто в профессию по призванию пришел»
Александр Шакотько — врач — анестезиолог-реаниматолог. Он работает тут с 2003 года, начинал волонтером и санитаром, а последние годы занимает должность завотделением общей реанимации (реанимации интенсивной терапии). Кроме руководства персоналом, он владеет навыками общения в экстремальных ситуациях с родственниками больных. Сейчас больных 12, как обычно, лежит на койках вдоль окон огромной палаты с высокими потолками.
Заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии врач — анестезиолог-реаниматолог Александр Шакотько в отделении реанимации и интенсивной терапии в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского
Эта реанимация в Склифе не единственная, их больше десятка. Среди прочих есть и шоковая реанимация, или, как ее тут называют, шоковый зал, куда попадают все первичные больные с серьезными и очень серьезными травмами. В шоковом зале проводят первичный прием. Врачи за полчаса диагностируют больного, ведут протокол, потом решают, отправлять в операционную или в палату интенсивной терапии.
— Всех, кого решено поднять к нам на этаж, мы ведем поэтапно. Всё делаем, чтобы их стабилизировать, лечим или готовим к следующему этапу лечения, восполняем белково-аналитические недостаточности, боремся с сепсисом и т.д. Мы шутим, что коек в нашей реанимации 12, но лежит всегда 16 больных. Это шутка лишь отчасти: в любое время года мы работаем с перегрузом, и это нормально. Сейчас у нас заняты все койки, вам может показаться, что это много, но вы не видели того, в чем мы участвовали во время ковида. Мы в него вошли, мы его пережили и приобрели такой иммунитет, — спокойным голосом, на одной ноте и довольно быстро говорит заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии НИИ СП им. Н.В. Склифосовского Александр Шакотько. Свой предмет этот человек знает очень хорошо. Не прерывая разговора, подходит к больным, с кем-то из них шутит, накрывает одеялом.
Вот кровать, на которой третий месяц лежит средних лет мужчина, в аварии он сломал позвоночник и обе ноги. Вот его сосед-альпинист, которого привезли сюда с Эльбруса, он неудачно упал и ударился о камни, а сейчас смотрит в потолок, туда же «смотрят» сведенные вместе обе его коленки. Оба пациента в сознании, реагируют на внешние раздражители, и врачи говорят об их скорой реабилитации.
Их соседка по палате с инсультом тут всего сутки, и ее состояние нестабильно. Двое молодых медиков окликают ее по имени, просят ее взять их за руку, но тщетно.
Сюда часто попадают самокатчики и сбитые ими люди, а еще велосипедисты. А вот байкеров стало намного меньше. Все эти травмы носят сезонный характер, их много с апреля по октябрь. Осенью же, по словам Шакотько, обычно наступает пора для других обострений, психологических. Тогда в отделении появляются люди, совершившие неудачную попытку самоубийства. Их, конечно, тоже спасают. Потому что спасение людей — здесь главная и единственная цель работы.
