Прошло три месяца с момента ухода Башара Асада от власти в Сирии. Утвердившееся переходное правительство во главе с Ахмедом аш-Шараа довольно быстро обнаружило, что с победой над «старым режимом» прежние проблемы не исчезли. Страна осталась наедине с ускоряющейся инфляцией, истощенной многолетней войной экономикой, этническими и конфессиональными дрязгами. Впрочем, новые сирийские власти резонно посчитали, что большинство проблем внутри страны удастся решить (хотя бы частично) по мере возвращения Сирии в мировое сообщество, а потому сделали упор на налаживание внешних связей.
И первое время ситуация развивалась в их пользу: «новая Сирия» налаживала диалог с соседями по региону «с чистого листа», обещая партнерам уважение демократических ценностей, защиту меньшинств и соблюдение баланса между светскими и религиозными устоями.
Какое-то время такой подход действительно работал — новый лидер Сирии и его окружение успели наладить взаимодействие с Саудовской Аравией и Катаром, навести мосты в диалоге с Россией и США, восстановить (при активной помощи Турции) членство в Организации исламского сотрудничества, добиться (пусть пока и незначительного) ослабления экономических санкций со стороны Европы.
При этом некоторые события подчеркивают намерение вчерашней вооруженной оппозиции отречься от прежних связей. Так, например, новые сирийские власти в январе 2025 года выдали египетским силовикам лидеров «Движения революционеров 25 января», попытавшихся организовать в Египте переворот и найти потом убежище на территории Сирии. Не посмотрели даже на то, что лидер движения Ахмед аль-Мансур по совместительству был главой «египетской ветки» Хайят Тахрир аш-Шам (признана в России террористической организацией и запрещена) и проводником интересов группировки в стране. Между влиянием на маргинальные группы и улучшением отношений с Каиром «новый Дамаск» выбрал второе.
Правда, большинство соседей Сирии по-прежнему относятся к новому режиму с опаской. А иные делали всё, чтобы не допустить укрепления влияния новой власти. Довольно показательна попытка «нового Дамаска» примириться с израильтянами или хотя бы убедить их в отсутствии угрозы с их стороны. Однако, несмотря на многочисленные увещевания переходного правительства и обещания эффективно бороться с терроризмом, израильские «ястребы» предпочли взять ситуацию в свои руки.
Еще в декабре 2024 года Израиль ввел войска на сирийскую территорию и расширил буферную зону на спорных Голанских высотах. Покидать новые владения израильтяне не планируют. На юге Сирии уже заложено как минимум восемь объектов, которые Израиль собирается в перспективе превратить в полноценные военные базы, используя каждое обострение обстановки внутри «молодой республики» для продвижения в новые районы.
Тактический замысел Тель-Авива легко считывается: израильские силы рвутся полностью отрезать приграничные районы Ливана от сообщения с Сирией, чтобы точно свести на нет поставки вооружений ливанской «Хезболле» и ослабить иранские прокси-группировки.
Появление нового иностранного контингента на территории Сирии, вкупе с ослаблением Дамаска, всколыхнуло этноконфессиональные меньшинства, которые также могут создавать проблемы для новой власти. В числе первых вызов бросили курды. Бессменный лидер «Сирийских демократических сил» (СДС) Мазлум Абди не только заявил о «принципиальных разногласиях» с Дамаском по ключевым вопросам «постреволюционного устройства», но и даже сначала отказался от интеграции своих подразделений в ряды новых вооруженных сил страны. В итоге в дело вмешались США, много лет поддерживавшие СДС в обмен на доступ к нефтеносным месторождениям. Сторонники аш-Шараа предпочли не накалять конфликт, а сторонники Абди также решили не провоцировать Дамаск. В результате стороны всё-таки начали работу над «дорожной картой» интеграций, хотя разногласия между курдами и Дамаском по-прежнему остаются, и компромисс носит весьма шаткий характер.
Следом несогласие с политикой властей высказали друзы, долгое время считавшиеся самым спокойным этноконфессиональным меньшинством в Сирии. Поводом для недовольств стали участившиеся нападки многочисленных «серых» бандформирований на друзские поселения, на большинство из которых реакции центральных властей так и не последовало. Дошло до того, что часть друзов взялась за оружие, провозгласив автономию.
И хотя после вмешательства религиозных авторитетов напряженность между Дамаском и общинами удалось замять, лояльность приграничных друзских деревень продолжает снижаться. А Израиль, своевременно «подставивший плечо» друзам, уже подумывает, как превратить населенные ими территории в полноценную буферную зону и окончательно отгородиться от сирийцев.
Однако если ситуацию с друзами новым властям еще как-то удается удерживать в состоянии «холодного мира», то в случае с алавитами она складывается куда более мрачно. После череды волнений в прибрежных Латакии и Тартусе Дамаск бросил в бунтующие районы большие силы на подавление волнений, что вылилось в серьезные жертвы среди мирного населения. Примечательно, что в дестабилизации обстановки новые власти обвинили ливанскую «Хезболлу» — с посылом, что иранские агенты намеренно расшатали обстановку вблизи крупных портовых городов, чтобы «исказить образ» властей «новой Сирии».
На деле же причиной неожиданно масштабного кровопролития стала неприязнь к данному меньшинству. Многие соратники аш-Шараа склонны ставить знак равенства между алавитскими общинами и «проасадовским подпольем», в том числе потому, что и сами Асады принадлежали к алавитам.
Отметим, что происходящие столкновения на побережье открывают еще один уникальный шанс для Израиля. Сирийские алавиты уже направили коллективное письмо израильским «ястребам» с просьбой защитить их от притеснений и террора новых властей. Едва ли Израиль устоит перед таким соблазном: не просто упрочить свое присутствие в Сирии, но и дополнительно «поджать» Ливан с моря, создав попутно дополнительные препятствия для снабжения ливанской «Хезболлы».
И здесь «новому Дамаску» впору задуматься о смене подхода к разговору с меньшинствами. В противном случае вне израильского влияния останутся лишь столица и ее окрестности.
Автор — востоковед, консультант программы «Перспективы и потенциал сотрудничества России с государствами Персидского залива в вопросах глобальной безопасности и высоких технологий» (ПИР-Центр)
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
