Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Спорт
ФК «Спартак» объявил об уходе главного тренера команды Гильермо Абаскаля
Мир
Генералы ВСУ признали превосходство численности армии РФ на фронте
Мир
Захарова ответила на призыв посла Израиля к России осудить атаку Ирана
Мир
Боррель созвал глав МИД стран ЕС на встречу из-за ударов Ирана по Израилю
Мир
Израиль мог потратить за ночь $1,3 млрд на перехват ракет и дронов Ирана
Армия
ВСУ потеряли до 60 боевиков и шесть единиц техники на белгородском направлении
Армия
ПВО РФ уничтожила еще один беспилотник Украины над Белгородской областью
Общество
В Курганской области спасатели выловили из реки Тобол оторвавшийся мост
Мир
CNN сообщил о готовящимся ответе Израиля на удары Ирана
Мир
Израиль выдал кадры 2017 года за видео атаки Ирана
Общество
Россиянин с захваченного Ираном судна вышел на связь с семьей
Мир
В Израиле сообщили о 31 обратившемся за медпомощью из-за атаки Ирана
Мир
Авиакомпания Emirates сообщила о возобновлении полетов в Иорданию, Ливан и Ирак
Армия
ВС РФ уничтожили пусковую установку IRIS-T и склад боеприпасов ВСУ
Мир
НАТО осудило атаку Ирана на Израиль и призвало к сдержанности
Мир
На Украине сообщили о пожарах на высоковольтных подстанциях Одесской области
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В Нижегородском художественном музее открыли выставку «ПНИ. Самая закрытая выставка России». Она посвящена системе психоневрологических интернатов и рассказывает об этом явлении с самых разных сторон: показывает проблемы тех ПНИ, где в людях с ментальными нарушениями видят не людей, а получателей социальных услуг (ПСУ); дает положительные примеры интернатов, открытых для волонтеров и посетителей; демонстрирует альтернативу в виде домов сопровождаемого проживания; освещает внутренний мир жителей ПНИ через их искусство. В том, почему же одни учреждения открыты, другие закрыты, но и то и другое в рамках закона, разбирались «Известия».

Что такое ПНИ

Выставка, которая открыта с 30 марта по 19 мая, только называется закрытой — напротив, посетить ее можно бесплатно. Просто проект посвящен одному из самых закрытых явлений в стране — системе психоневрологических интернатов (ПНИ).

По данным проекта «Народного фронта» «Регион заботы», в стране 576 ПНИ, в которых живет около 170 тыс. людей с ментальными нарушениями. Важно отделять эти учреждения от психиатрических больниц — в ПНИ не лечат, а оказывают социальные услуги: проще говоря, там люди с нарушением психических функций живут, причем добровольно. Однако даже дееспособным часто тяжело вырваться из интернатов.

Экспозиция выставки в Нижегородском государственном художественном музее

Экспозиция в Нижегородском государственном художественном музее

Фото: Нижегородский государственный художественный музей

Закрытость этой социальной системы — одна из главных проблем, с которой борются общественники, добиваясь вывода большинства подопечных ПНИ на сопровождаемое проживание или хотя бы доступа волонтеров и независимых контрольных служб в интернаты. Пока получается не всегда — например, благотворительная организация «Перспективы», которая занимается в России этой темой в родном для себя Петербурге уже почти 30 лет, не может работать в одном из девяти интернатов, который утверждает, что не нуждается в помощи волонтеров и вообще доступе посторонних.

Между тем общественники подчеркивают, что тема ПНИ может коснуться каждого. В интернатах живут самые разные люди — с синдромом Дауна, с ДЦП, пожилые люди с деменцией, повзрослевшие сироты, которых перевели из детских домов с «педагогической запущенностью» или умственной отсталостью. Член Центрального штаба «Народного фронта» и автор проекта «Регион заботы» Нюта Федермессер замечает, что в интернатах есть ветераны всех войн, в которых участвовала наша страна.

О чем выставка

Выставка состоит из фотографий шестикратного лауреата World Press Photo Юрия Козырева, сделанных в десятках ПНИ по всей России, и произведений искусства, авторами которых являются художники из нескольких интернатов. В единое смысловое пространство всё это объединил куратор выставки Георгий Никич.

Фотограф Юрий Козырев и куратор выставки Георгий Никич 

Фотограф Юрий Козырев и куратор выставки Георгий Никич

Фото: Нижегородский государственный художественный музей

Выставка устраивает для посетителя эмоциональные качели. Сначала настораживает своей заборной эстетикой: секции, посвященные фотографиям на разные темы, огорожены сеткой-рабицей, на окнах установлены решетки — точно такие, как во многих ПНИ. Затем зрителя шокируют сами фотографии: вот мужчина сидит на кровати и душит себя. Фотограф Юрий Козырев, сделав этот снимок, помчался к медсестре, а та сказала, что ничего страшного не происходит, потому что он всегда так делает. Оказывается, житель ПНИ так доказывает себе свое существование в постоянном безделье интерната. Нюта Федермессер рассказывает: однажды она спросила в ПНИ у молодого парня, что он не любит в интернате больше всего. «Ничегонеделание. Ничегонеделание. Ничегоделание», — трижды повторил парень.

Одна из центральных фотографий выставки

Одна из центральных фотографий выставки

Фото: Юрий Козырев

И вдруг мрак рассеивается — вот неожиданный поцелуй; вот один человек помогает другому поесть; вот директор интерната устроил для подопечных пенную вечеринку. В следующем зале на фотографиях залитая светом местность и стены старинного монастыря, под которыми жители интерната дружно сажают картошку. Это самая спокойная часть выставки на первом этаже: здесь устроили зеленую зону с искусственной травой, где можно отдохнуть. Вокруг — много фотографий людей, которым повезло жить в хорошем интернате или на сопровождающем проживании.

Пенная вечеринка в ПНИ

Пенная вечеринка в ПНИ

Фото: Юрий Козырев

Но далее зрителя ждет еще один трудный коридор: фотографии людей, сделанные в технике старинной амбротипии, в окнах железных «домов». Одно-два окна всегда свободны — там может оказаться каждый. Об этом же, кстати, и самое начало выставки, где гость может облачиться в казенные халаты, чтобы визуально превратиться в жителя ПНИ, а на стенах в этом зале — фотографии подопечных интернатов, переодетых в нормальную одежду. И они выглядят так же, как мы.

выставка
Фото: Нижегородский государственный художественный музей

Внутренняя свобода людей, которые живут в ПНИ, их искренность выражаются в искусстве: на втором этаже работы нескольких художников из интернатов. Это шокирует уже в положительном смысле: трудно поверить, что такое буйство красок на холсты перенесли люди, которые живут среди серых стен. Большинство из этих картин и других предметов искусства уже были на выставках в крупнейших музеях мира, например в Русском музее, где выставлялись работы самобытных художников.

Почему жители ПНИ не могут заработать искусством

Один из главных художников выставки — Алексей Сахнов из арт-студии благотворительной организации «Перспективы». Его произведения искусства представлены на первом этаже — это многочисленные домики из папье-маше, бумаги и других материалов. Главный объект — красный дом в человеческий рост — стоит в зеленой зоне. Дверь — или, скорее, окно — в этот домик можно открыть, чтобы увидеть внутри еще один дом и еще один...

выставка
Фото: Нижегородский государственный художественный музей

Алексея Сахнова называют настоящим гением — его работы выставляли в крупнейших музеях России и Европы. Вот только заработать на своих работах он не может, так как признан недееспособным.

— Всеми его правами, в том числе интеллектуальными, распоряжается опекун — интернат в лице директора учреждения, который должен обращаться в органы опеки для согласования коммерческого использования работ, — говорит исполнительный директор благотворительной организации «Перспективы» Екатерина Таранченко. — А опека даже при всем желании директора-опекуна отказывает в этом. Мы несколько раз пробовали подобные вещи продвинуть: например, одна компания предлагала напечатать работу художника из ПНИ как принт на футболках. Стали заключать договор, интернат пошел в органы опеки запрашивать согласие, но опека запретила. Это какой-то стереотип: «А вдруг мало заплатят, а вдруг обманут? Лучше мы не будем разрешать».

По словам Екатерины Таранченко, пока удается получить лишь легальное разрешение на использование работ для выставки на безвозмездной основе.

выставка
Фото: Нижегородский государственный художественный музей

— А ведь тот же Леша мог бы получать доход от своих выставок, зарабатывая себе на аренду жилья и, например, ассистента для сопровождаемого проживания, — говорит она. — Пока это только мечта — для этого нужно огромное количество усилий, чтобы преодолеть все юридические препоны.

Как открывают двери ПНИ

Нюта Федермессер рассказывает, что фотографии на выставке показывают абсолютно среднюю ситуацию по стране: интернаты специально не выбирали.

— Мне как члену Центрального штаба «Народного фронта» открыты двери в интернаты, но с региональными властями договаривались, что, публикуя негативные примеры, мы не указываем географию съемок: ни регион, ни учреждения, — рассказала она «Известиям».

пни
Фото: Юрий Козырев

Антитеза закрытости и открытости на выставке неслучайна — она очень точно показывает положение дел с психоневрологическими интернатами в стране. Некоторые из них максимально закрыты и не пускают почти никого — по крайней мере, волонтерским организациям и общественным проверяющим очень сложно попасть за их заборы. В то же время, например, крупнейший в Нижегородской области психоневрологический интернат Борский, в котором живут 850 человек, одновременно является и самым открытым.

Директором там работает Кантемир Георгиев, который до приглашения его в Нижегородскую область работал на юге России в детском санатории, в сфере туризма.

Директор Борского ПНИ Кантемир Георгиев

Директор Борского ПНИ Кантемир Георгиев

Фото: Юрий Козырев

— У нас открыты все двери: любой может приехать, когда захочет, — рассказал он «Известиям». — А наши подопечные очень любят гостей — сразу ведут их показывать свою новую мебель, какие картинки они нарисовали и какие поделки сделали.

Еще один пример — Арзамасский дом социального обслуживания для детей «Маяк». Его директор Евгения Габова пришла туда в январе 2023 года. Тогда на 103 подопечных было всего 11 волонтеров-студентов медколледжа, которые проходили там практику.

— Многие из них просто ждали, когда им выставят оценки, — рассказывает директор детского интерната «Известиям». — Но несколько девочек оказались очень заинтересованными. Я потом с ними встретилась и поняла, что волонтеры должны сами хотеть к нам приехать.

пни
Фото: Юрий Козырев

Евгения Габова стала сама разговаривать с местными студентами, показывала фотографии и видео из «Маяка». Потом в структуре интерната появился координатор по работе с волонтерами — и сейчас в базе учреждения их 140. Активность у всех разная, но самое важное, что это люди, которые сами хотят приезжать, помогать и общаться с детьми в интернате.

Евгения Габова подчеркивает: открыться интернатам не мешает ничего — если, конечно, нет цели чего-то скрыть.

— Мы ничего не скрываем: когда приходит Роспотребнадзор, честно показываем проблемы, — говорит директор интерната. — Пока их не обозначишь, ничего решить не удастся.

Нюта Федермессер замечает, что очень важно не то, сколько денег вложено в ремонт в интернате, а как организована сама работа учреждения.

Нюта Федермессер

Нюта Федермессер

Фото: Нижегородский государственный художественный музей

— Один из самых чудовищных интернатов, который я видела, — это интернат, который очень хорошо отремонтирован, и его всем показывают как лучшую модель, но, по сути, это просто мертвая золотая клетка, — сказала она. — А один из самых домашних, на мой взгляд, находится в поселке Потьма в Мордовии. И выделю небольшой интернат в Кузьмияре в Нижегородской области. Там столько тепла, любви и заботы! Совершенно точно вкладывать надо не в стены, а в людей, в персонал.

Заместитель министра социальной политики Нижегородской области Вадим Цыганов замечает, что в этом смысле очень многое зависит от того, где находится учреждение. Например, Арзамасский интернат стал едва ли не градообразующим предприятием — там стали платить хорошую для этого города зарплату.

Посадка картошки

Посадка картошки

Фото: Юрий Козырев

— У интернатов в городской местности в этом отношении есть сложности с работниками, — рассказал он «Известиям». — Например, Автозаводский психоневрологический интернат столкнулся с проблемой большой конкуренции на рынке труда в Нижнем Новгороде: сиделки найдут более высокую зарплату, работая в частных организациях, и неохотно идут в ПНИ.

О чем говорит законодательство

Екатерина Таранченко говорит, что пока законодательство не дает однозначного ответа на вопрос о том, должен интернат быть открытым или закрытым.

— Например, есть закон о психиатрической помощи, согласно которому решение о временной или полной выписке из интерната оставлено на усмотрение опекуна и комиссии, и поэтому всё зависит от личных установок директоров этих учреждений. Есть правила Роспотребнадзора про организацию жизни в стационарных учреждениях с большим количеством санитарных и гигиенических ограничений, — рассказала собеседница «Известий». — С другой стороны, есть закон «Об основах социального обслуживания», где говорится, что получатели социальных услуг имеют право принимать посетителей в любое время, а сами услуги оказываются на добровольной основе.

Кантемир Георгиев замечает: нынешнее законодательство можно интерпретировать в сторону ограничения свободы подопечных. Но можно и по-другому.

пни
Фото: Юрий Козырев

— Кое-что приходится даже нарушать: у нас сейчас 64 человека трудоустроены, из них почти половина работает за пределами интернета, и среди них есть ограниченно дееспособные и недееспособные граждане, — рассказывает Кантемир Георгиев. — Несмотря на свой статус, они полноценно справляются с работой. Но по законодательству трудиться и покидать территорию без сопровождения они не имеют права. Тем не менее мы это делаем.

Нюта Федермессер замечает, что пока всё зависит от конкретного человека: во главе региона, министерства и конкретного учреждения.

— Очень важно понимать, что положительная практика всегда идет впереди законодательства, — говорит она. — На мой взгляд, гораздо важнее не федеральное законодательство, а смена установок: какие сегодня перед директором интерната задачи ставит его учредитель в лице регионального министерства. Например, кому-то платят деньги за койко-дни. Если 500 коек заняты все дни в году, то получишь максимальное финансирование. Выводить людей на сопровождаемое проживание становится невыгодно — нечем будет платить зарплату. Как же стимулировать развитие сопровождаемого проживания при таком подходе? Эта непоследовательность чудовищна.

Екатерина Таранченко напомнила о большой дискуссии о законе о распределенной опеке, который никак не могут принять, хотя были поручения президента страны об этом. Закон должен был устранить ситуацию, когда опекуном и человеком, отвечающим за социальное обслуживание, одновременно является директор интерната.

койка
Фото: Юрий Козырев

— Но сопротивление такое огромное, что закон так и лежит на стадии второго с половиной чтения, — говорит Екатерина Таранченко. — Сопротивление это, как мне кажется, заключается в неправильной установке, что люди с психическими нарушениями, которые оказались в интернате, якобы небезопасны. Поэтому главная работа сейчас — изменение сознания людей на всех уровнях: от общества в целом до различных эшелонов власти.

Нижегородская область — пример, где к проблемам людей в интернатах решили подойти максимально открыто. Здесь создана служба защиты прав, которая может в любой момент прийти в ПНИ, проверить, какова там ситуация. В ряде других регионов встречается более осторожное отношение, говорит Екатерина Таранченко: если директор готов взаимодействовать с волонтерами и различными службами, готов получать от этого пользу для своих подопечных — пусть пускает; но если другой директор не готов к этому и выстраивает забор — это тоже его право. Очень важна политическая воля.

— Сейчас в федеральном правительстве, я бы сказала, люди нацелены на изменения, но пока риски для них перевешивают пользу, — говорит Нюта Федермессер. — Однако нет какого-то принципиального противостояния: больше нет чиновников, которые бы говорили, что «пока я жив, этого в нашем городе не будет». Просто пока тема ПНИ всё еще не в приоритете, и выбрать путь заборов проще. Тем не менее еще пять лет назад открытие подобной выставки было бы немыслимо.

выставка
Фото: Нижегородский государственный художественный музей

Евгения Габова считает, что постепенно изменения происходят, и вспоминает случай, который недавно ее по-хорошему поразил.

— Я шла на работу и увидела женщину с маленьким ребенком и коляской. Видно было, что она хочет зайти на территорию интерната, — рассказала Евгения Габова. — Выяснилось, что она хочет погулять — у нас много места для этого, красиво. А ведь мы — зазаборье, до сих пор в народе в Арзамасе проскальзывает слово «дурдом». Я тогда подумала: наверное, что-то изменилось в воздухе.

Прямой эфир