Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Сегодня штаммы коронавируса в своих мутациях уже достаточно далеко ушли от изначального уханьского варианта, при этом разработка отдельных вакцин от новых вариантов не имеет смысла — препарат появится в гражданском обороте позже, чем спадет волна заболеваний. Об этом в интервью «Известиям» заявил член-корреспондент РАН, вирусолог Александр Лукашев. Он предложил пересмотреть подход к клиническим испытаниям прививок от COVID-19 и ускорить их. Тем временем некоторые страны мира отменяют ковидные ограничения в связи со сформировавшейся иммунной прослойкой, а россиян в ближайшие недели ждет волна «Омикрона», рассказал специалист. Однако, несмотря на возможность новой вспышки эпидемии ближайшей осенью, ситуация постепенно стабилизируется, подчеркнул он.

Идеальная ситуация

Со 2 февраля во Франции отменяется масочный режим и удаленка. Ранее такое же объявление сделали в Великобритании. Чем могут быть продиктованы подобные решения?

— Решение об отмене масок продиктовано тем, что в этих странах уже практически всё население столкнулось со штаммом «Омикрон». Кто-то заболел, кто-то перенес в бессимптомной форме, кто-то имел иммунитет. То есть большинство людей, по расчетам специалистов, столкнулись с вирусом. Это значит, ученые в этих странах считают, что была создана достаточная иммунная прослойка и по моделям эпидемии ее дальнейшее развитие уже не предполагается.

В России такие условия с большой вероятностью создадутся через несколько недель. При этом у нас будет уникальная возможность посмотреть, как решения во Франции и Великобритании повлияли на заболеваемость. Мы находимся просто в идеальной ситуации.

— Директор НИЦ эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Гамалеи Александр Гинцбург говорил: не стоит считать, что «Омикрон» мягче «Дельты». Эти штаммы одинаково агрессивны?

— По данным, которые поступают из других стран мира, летальность «Омикрона», то есть вероятность умереть от него, примерно в пять-десять раз ниже, чем при инфицировании вариантом «Дельта». Мы не знаем, в какой степени это свойство «Омикрона», а в какой степени это связано с тем, что многие из заболевших были вакцинированы или болели ранее исходным коронавирусом. Скорее всего, тяжесть заболевания действительно значительно ниже, но сказать, во сколько раз, фактически невозможно.

— Членкор РАН, вирусолог Петр Чумаков назвал «Омикрон» живой вакциной. Обоснованы ли такие утверждения?

— Это очень опасное утверждение. Даже если «Омикрон» в 10 раз менее летален, чем «Дельта», всё равно будут пускай не тысячи, но сотни умерших от «Омикрона». Это совершенно несопоставимо с уровнем безопасности, который мы ожидаем от вакцин. После волны «Омикрона» можно ожидать какой-то передышки в заболеваемости коронавирусом, потому что многие люди получат иммунитет, но называть его вакциной и стремиться преднамеренно к заражению очень опасно. К тому же нет уверенности, что «Омикрон» будет хорошо защищать от «Дельты».

Вакцинация
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Понятно ли, почему дети более подвержены «Омикрону»?

— Нет. Скорее всего, они были как-то удивительно не подвержены исходному штамму, а «Омикрону» подвержены, как все остальные. Это может определяться тем, какой рецептор вирус использует для входа в клетку, какие клетки преимущественно заражает. Там много может быть разных обстоятельств, но я однозначных данных по этому поводу не видел.

— «Омикрон» разделился на две ветви. Это уникальная история или многие штаммы так делают?

— Это делают фактически все штаммы, потому что вирус постоянно меняется, постоянно приобретает новые мутации. Мы не знаем, к каким практическим последствиям для распространения вируса приведет появление этих мутаций. Скорее всего, они не будут отличаться друг от друга в достаточной степени, чтобы вызывать повторную инфекцию.

Гонка со штаммами

— Насколько далеко мутации, которые есть сегодня, ушли от изначального уханьского варианта? Нужно ли создавать новые вакцины, видоизменять имеющиеся, чтобы бороться с новыми штаммами?

— Ушли достаточно значительно. Люди, которые не прошли ревакцинацию, практически не имеют антител к «Омикрону». По крайней мере, о привитых РНК-вакцинами известно, что уровень антител к «Омикрону» примерно в 30 раз ниже, чем к уханьскому штамму.

Разработка вакцины с полным циклом клинических исследований занимает до года. «Омикрон» начал распространяться в северном полушарии в конце ноября, и за срок возможной разработки и испытания вакцины волна этого штамма будет уже закончена. Таким образом, разработка вакцин против него не имела бы практического смысла. Это показывает, что мы не можем на сегодняшний день выиграть гонку с новыми штаммами коронавируса. При этом с технической точки зрения разработка новой вакцины и получение промышленных партий может занимать менее двух месяцев. Если мы хотим успешно противостоять новым волнам коронавируса, то нам следует пересмотреть наш подход к правилам клинических испытаний вакцин и значительно упростить их по аналогии с тем, как это сделано для вируса гриппа. Там очень ускоренная схема, она уникальная для всей фарминдустрии. Я считаю, что ее нужно позаимствовать для коронавируса.

— «Омикрон» — менее летальная версия вируса по сравнению с предыдущей «Дельтой». Можем ли мы говорить, что COVID-19 становится неагрессивным и появления более страшных штаммов не ожидается?

— Мы можем на это надеяться, но всего три месяца назад у нас был штамм «Дельта», который был и более заразным, и более патогенным. Уровень наших знаний о коронавирусе совершенно недостаточен, чтобы серьезно надеяться на то, что следующие варианты будут такими же мягкими, как «Омикрон».

— Сумеет ли «Омикрон» вытеснить «Дельту»?

— Мы не можем ожидать, что «Омикрон» так же эффективно вытеснит «Дельту», как «Дельта» в свое время — все остальные штаммы. В какой-то степени они будут конкурировать, но эта конкуренция будет не такой однозначной. Слишком сильно они различаются по узнаванию антителами.

— Возможно ли появление химерного штамма «Омикрона» и «Дельты»?

Это абсолютно ожидаемое событие. Мы как раз изучали появление таких химерных штаммов у коронавирусов животных — это происходит постоянно. Например, коронавирусы птиц обмениваются фрагментами генома каждые несколько лет.

Выполняется работа ПЦР-анализа

Выполняется работа ПЦР-анализа

Фото: РИА Новости/Константин Михальчевский

— Мутации вируса достаточно сильны. Имеет ли в таком случае смысл иммунная прослойка, если она формируется к одному штамму, а потом появляется другой?

— Иммунная прослойка в любом случае имеет смысл. Мы знаем о тех, кто болеет «Омикроном» или «Дельтой», но не знаем о тех, кто с вирусом встретился, но не заболел. Если бы иммунной прослойки не было, и заболеваемость «Дельтой» полгода назад, и «Омикроном» сейчас могла бы расти во много раз быстрее, чем мы наблюдали в реальности.

— Можно ли оценить, сколько россиян уже успели встретиться с коронавирусом?

— Есть разные способы оценки иммунной прослойки, и они все не лишены недостатков. Но очевидно, что в большинстве стран мира большая часть населения уже встретилась с антигеном либо через вакцинацию, либо в результате заражения. Однако иммунная прослойка — вещь динамическая, она же убывает. Примерно за шесть месяцев наш иммунитет угасает. У кого-то через три месяца, у кого-то через несколько лет.

Иммунная прослойка в случае коронавируса — вещь трудноопределимая, но она, несомненно, есть и она работает: иначе ситуация могла бы быть во много раз хуже, чем мы наблюдаем.

— Ранее утверждалось, что у переболевших иммунитет сильнее, чем у вакцинированных. Это так?

— Я не видел убедительных исследований, проверяющих это предположение. Единственная достоверная мера иммунитета — насколько человек защищен от заболевания. Ни антитела, ни любые другие показатели не являются объективной мерой иммунной защиты. Это суррогатные маркеры. А меряться титрами антител — вообще несерьезно.

Мы знаем, что иммунитет к коронавирусу достаточно сильный только в течение в среднем шести месяцев после перенесенного заболевания. Мы уже видели на примере «Омикрона», что могут возникать штаммы с совершенно неожиданными свойствами. Кроме того, мы не уверены, в какой степени инфицирование «Омикроном» предотвращает заражение «Дельтой», поскольку штаммы достаточно сильно различаются. Совершенно не исключена ситуация новой волны заболеваемости осенью, вызванной либо штаммом «Дельта», либо каким-то новым.

Близки к балансу

— Несмотря на рост заболеваемости, показатели по госпитализации остаются на прежнем уровне. Какова сегодня нагрузка на систему здравоохранения?

На сегодняшний день, насколько я знаю, перегрузки системы здравоохранения нет. То есть количество госпитализаций остается на стабильном уровне и не растет. Это еще один аргумент в пользу того, что заражение «Омикроном» протекает легко. Но нужно учитывать, что этот штамм пока не распространяется широко в тех регионах, которые имеют очень низкие показатели по вакцинации, поэтому настороженность остается.

— Когда можно ожидать прихода «Омикрона» в такие регионы?

— В ближайшие дни, максимум — недели.

— Есть ли способ понять, какой штамм станет последним?

— Мы не можем предсказывать, узнаем это только постфактум. Я бы сказал, что в природе практически не бывает последних штаммов, они продолжают циркулировать. Скорее, речь идет о том, что устанавливается баланс между циркуляцией вируса и иммунной прослойкой. Сейчас даже распространение «Омикрона» и предшествующее распространение «Дельты» отнюдь не были катастрофическими. Они шли при определенном балансе иммунной прослойки и свойств вируса. Мы уже очень близки к тому, чтобы прийти к этому балансу. С этой точки зрения мы можем уже рассуждать о том, что пандемия переходит в этап сезонной заболеваемости.

Люди в очереди
Фото: РИА Новости/Кирилл Брага

Сложилась ли полная картина постковидного синдрома?

Мы не имеем никаких данных по тяжести постковидного синдрома при штамме «Омикрон», потому что прошло слишком мало времени. Мы даже не имеем достаточно данных по штамму «Дельта». Знаем только, что постковидный синдром — серьезнейшая проблема при заражении уханьским штаммом.

— Сто лет назад была пандемия испанки, сейчас у нас пандемия коронавируса. Последствия чего для мира, для цивилизации тяжелее?

— По количеству жертв пандемия испанки превзошла пандемию ковида. Но по социальным последствиям, наверное, они находятся в одной категории, потому что пандемия ковида полностью изменила жизнь всего человечества, может быть, даже в большей степени, чем испанка.

— Глава ВОЗ заявлял, что 2022 год может стать последним годом пандемии. У нас есть реальная надежда на это?

Есть, потому что пандемия в наших головах. Когда мы как общество понимаем, что сделали всё возможное и больше не можем ничего, когда готовы принимать определенные потери и не готовы продолжать ограничения — мы вполне имеем право переименовать пандемию в сезонную заболеваемость. Я думаю, что именно такая формулировка будет правильной.

Читайте также
Реклама