Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Вице-канцлер ФРГ в преддверии поездки в Азию заявил об усложнении отношений с КНР
Общество
Автобусы в Казани оснастили ИИ для отслеживания благоустройства города
Мир
В КНДР на концерте в честь Путина исполнили песню SHAMAN «Встанем»
Мир
Захарова предупредила о широком арсенале контрмер РФ на конфискацию активов
Общество
Росфинмониторинг внес Татьяну Лазареву в список террористов и экстремистов
Мир
В МИД РФ указали на обеспокоенность планами Токио по размыванию безъядерного статуса
Мир
Путин за рулем Aurus прокатил Ким Чен Ына по Пхеньяну
Происшествия
Более 20 человек погибли при недавнем обстреле ВСУ села в Харьковской области
Авто
Новый Land Rover Freelander станет электрокаром на платформе Chery
Авто
Поставки авто из Японии в Россию упали на 22%
Мир
Ким Чен Ын назвал Россию «самым честным другом» КНДР
Происшествия
В Донецке после атаки ВСУ на остановку транспорта есть погибший и трое раненых
Мир
Экс-глава МИД Австрии указала на укорененную русофобию на Западе
Авто
В России произошло 300 ДТП за минувшие сутки
Мир
Захарова назвала реакцию Запада на визит Путина в КНДР истерической
Мир
Матвиенко призвала распространить по миру доклад о преступлениях Киева против детей
Мир
Главу Всемирного антидопингового агентства вызвали в конгресс США

«Как элемент хайпа драки не приветствую»

Капитан «Салавата Юлаева» Григорий Панин — об успешном старте команды, битвах в КХЛ и конфликте с профсоюзом
0
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В нынешнем регулярном чемпионате КХЛ многих удивил успешный старт уфимского «Салавата Юлаева». Во второй сезон под руководством финского тренера Томи Лямсы клуб из Башкортостана идет в лидирующей группе Восточной конференции, выиграв в основное время первые семь матчей, а всего из 14 встреч уступив только в трех. Традиционно один из лидеров «Салавата» — его капитан Григорий Панин, выступающий в Уфе с 2017 года. 35-летний защитник поиграл за тольяттинскую «Ладу» (2004–2007, финал Суперлиги-2005), казанский «Ак Барс» (2007–2014, две победы в Кубке Гагарина-2009, 2010) и московский ЦСКА (2014–2017, финал Кубка Гагарина-2016).

В интервью «Известиям» Григорий Панин рассказал о причинах успеха «Салавата», желании получать поменьше удалений, отношении к дракам в хоккее и претензиях к Профсоюзу игроков КХЛ.

— С чем, на ваш взгляд, связан удачный старт «Салавата» в сезоне?

— У нас изменилась подготовка, изменился тренерский подход к игрокам. Не в худшую сторону. Нам стали больше объяснять, показывать. В игровом плане тоже тактику поменяли — стали играть в более активный и агрессивный хоккей. Это дало свои плоды. Ну и еще подбор коллектива.

— В прошлом сезоне при Лямсе этого не было?

— Не могу сказать, что было примерно то же самое. Была тактика и немножко другие требования. В этом сезоне они стали жестче, конкретнее. Как и любой человек, тренер за год получил опыт, набил каких-то своих определенных шишек, сделал из этого выводы. И теперь привносит новое.

— Перед Лямсой у вас два сезона главным тренером был Николай Цулыгин. При нем «Салават» выдавал не очень хорошие регулярные чемпионаты, но здорово выступал в плей-офф. Нет опасности, что сейчас слишком рано раскрыли все свои лучшие качества?

— Не знаю. Вы можете об этом думать, что у нас идет такое раскрытие «на максималках». Но это, в принципе, та игра, где выстраивается тактика, подбор игроков — дальше в бой! Мы не думаем: «Так, пацаны, чего-то мы очень хорошо начали, надо бы притормозить, чтобы к концу силы остались, эмоциональный фон был на пике, чтобы могли так же биться, как два года назад с «Авангардом» или с кем-то еще».

— Получается, это лишь теория, что можно ценой определенных результатов в регулярке целенаправленно вывести команду на пик формы к плей-офф?

— Я думаю, такой задачи не ставится. Есть предсезонка, где нужно сделать общую базу. Сначала каждый делает ее индивидуально для себя, до сборов, потом закладывается командная база — физическая и тактическая. После этого тренеры смотрят, как максимально равномерно провести сезон, без резких провалов. Потому что провалы в любом случае будут. Октябрь, ноябрь, декабрь — три месяца, где идет спад у любой команды. Задача тренеров и хоккеистов сделать его как можно менее длительным и существенным.

— Когда «Салават» в начале сезона громил лидирующий «Металлург» (7:2), вы подрались с Джошем Кэрри. Защищали партнера?

— Да, там было столкновение. Джеффа Плэтта в углу жестко впечатали в борт. Нужно было дать какой-то ответ сопернику. Понимаете, это такой тонкий посыл всем командам. Он у меня есть со времен ЦСКА, где была нхловская практика, что за своих ребят всегда нужно стоять. Это твой партнер, игрок твоей команды, который в следующий раз за тебя вступится. Наши пацаны, сидящие на лавке, увидят это и в следующий раз так же поступят. И для соперника это знак, что нельзя наших «убивать», иначе будут последствия.

— Вы приветствуете драки как часть шоу, а не вынужденные меры в ходе матча?

— Нет, не приветствую. И некоторым ребятам в команде, особенно игровикам, нечего этим заниматься. Но если уж хоккеист это сделал, то да, он проявил мужской характер, «показал яйца». Но как элемент хайпа драки не приветствую.

— В последние годы стало в этом плане спокойней?

— А сейчас еще правила с каждым годом ужесточаются. За какую-то неправильную атаку сразу дают удаление. За обычный зацеп, когда даже не обнял игрока, а просто прихватил, получаешь две минуты. Так было в начале сезона — сейчас уже немного отпустили. В любом случае каждый год правила подталкивают, что надо лучше кататься, а не биться.

— Вы рекордсмен плей-офф КХЛ по штрафным минутам, а если считать вместе с регулярным чемпионатом, за всю истории лиги уступаете только Евгению Артюхину. Вам принципиально…

— Обогнать его? (смеется)

— Может быть. Или закончить карьеру, не обогнав его.

— Нет. У меня есть цель как можно меньше удаляться. Надо мной же висит статус жесткого игрока. Работаю над собой, чтобы зачищать ненужные двухминутные удаления.

— Среди игроков КХЛ вы были одним из самых жестких критиков профсоюза, который долгие годы возглавлял Андрей Коваленко. Он покинул организацию год назад. Можно ждать его возвращения в профсоюз?

— На самом деле, его личное дело, чем заниматься и куда идти. Но тут такая история: я читал много документов по профсоюзу, был в курсе событий, через себя пропускал всё, что со мной было. Я уже говорил об отчислениях, о том, как составлены уставные документы профсоюза, и что к Андрею не подкопаешься. Тут основной момент: ты глава организации и говоришь, что ты за ребят и всё для них делаешь. Так почему, когда вышел из профсоюза я или какой-то другой парень, который уже закончил с хоккеем, а до этого на протяжении пяти лет отчислял средства, теперь не может забрать деньги. Да, 50% от этой суммы он платил на то, чтобы работал профсоюз. Но 50% откладывал себе на пенсию. Получается, его кинули? Получается, так. Но юридически — не кинули.

— Суммарно сколько всем должен профсоюз?

— Суммарно за всех не могу сказать. Но я не один такой — очень многим должны. Значительная часть парней уже закончила карьеру. Конечно, многие, кто остался в профсоюзе, вернули деньги. Но основная масса подарила их организации.

— Что с этим делать? Создавать новый профсоюз? Менять руководство старого, если он еще существует?

— Насколько я знаю, он еще существует. Есть там зам Коваленко, но я даже фамилию не помню его, поэтому не буду называть вам, чтобы не давать неправильные сведения. Варианты решения проблемы есть. Первый: создавать новый профсоюз, который поглотит старый, перепишет устав и попытается найти деньги, которые должны там остаться, и вернуть тем, кто их перечислял. Второй: действующие хоккеисты, которые сейчас состоят в профсоюзе, пишут коллективное соглашение о смене главы организации. Он меняется, приходит новый и занимается переписыванием устава. Дальше то, что и в первом варианте.

— С учетом второго варианта не поторопились ли вы и другие вышедшие из профсоюза игроки с тем решением? Получается, вне организации у вас не осталось рычагов для смены ее руководителя, а оставшиеся в ней хоккеисты, если и недовольны ситуацией, то не настолько решительны, чтобы бороться за перемены.

— Это был в первую очередь эмоциональный импульс — выйти из профсоюза. Я не понимал, за что мы каждый год перечисляем деньги. Ничего же не происходит, идут разговоры про каких-то ребят, которым помогают, решая на «своячке». То есть когда кого-то выгоняют из клуба, ему говорят: «Ты, братан, забери заявление (о взыскании задолженностей. — «Известия»), всё нормально будет». На этом фоне я понимал, что мне нет смысла отчислять деньги профсоюзу, если в случае возникновения проблем их может решить мой агент, который наймет на подряд юридическую фирму, и она займется этим вопросом.

Я не говорю, что профсоюз вообще ничего не делал. Тем не менее мы ожидали большего. Я, по крайней мере. И наша, спортсменов, ошибка в том, что, когда ты подписываешь какие-то документы, то, во-первых, их надо читать, а во-вторых, если это касается профсоюза, то ты хотя бы его программу и устав должен знать. Либо он должен быть озвучен на каком-нибудь общем собрании. Раньше я был молодым и этого не понимал. С годами это осознал.

— Получается замкнутый круг, потому что об этой проблеме публично говорят только единицы вроде вас и Алексея Терещенко.

— Юра Бабенко (главный тренер «Витязя», экс-хоккеист московского «Динамо». — «Известия») начал этим заниматься самый первый. А я присоединился, поскольку, можно сказать, идейный человек, всегда выступаю за хоккейное братство. И не дело так поступать со своими коллегами-хоккеистами. Но в этом я вижу такой негативный посыл будущему поколению игроков. Если мы ходим и об этом говорим в негативном ключе, подрастающее поколение нас, как бы то ни было, слушает, вникает в наши разговоры. И для них уже складывается, что профсоюз — эта такая вещь, в которую не надо ни ногой. Такой стремный, негативный задел на будущее, когда, может быть, появится личность, которая скажет: «Пацаны, я готов сделать всё за вас». И станет отстаивать права ребят.

— Вы бы могли взять на себя эти функции после завершения карьеры хоккеиста?

— Во всем существует система. Мозги должны быть определенного склада, чтобы тебя не прогнули. Надо быть харизматичной личностью и самодостаточной финансово. Вы сказали, что об этом говорят единицы вроде меня, Бабенко и Лёхи Терещенко. Да, основной массе это неинтересно. Особенно ребятам, которые сейчас играют, зарабатывают деньги. А они зарабатывают большие деньги. И об их малой части, которую отдаешь профсоюзу, ты не задумываешься, пока играешь. Скажу за себя: именно так думал, пока был молодым. А потом стал понимать масштаб проблемы.

— Из-за такого подхода в молодости приходилось ввязываться в какой-то бизнес и терять большие деньги, как это часто происходит с топовыми спортсменами?

— У меня много чего было. И ресторан, и друг-трейдер, который кинул на крупную сумму. Через всё это прошел и сейчас даю мало-мальские советы молодым. Хотя всё равно каждый, скорее всего, пройдет через это лично и на своем опыте сделает выводы.

— Ресторан давно закрыли?

— Еще в молодости, когда играл в Казани. Дал другу взаймы денег под определенный процент, он не смог вернуть и отдал ресторан. Но какой из меня ресторатор? В хоккей бы нормально играть, а тут еще ресторан (смеется).

— Кстати, еще про деньги: ходили слухи, что у «Салавата» в прошлом году, в разгар пандемии, были большие долги, что фонд, финансирующий спортивные проекты Башкортостана, перебросил на хоккей часть денег футбольной «Уфы». На команде как-то сказывались те проблемы?

— Я не знаю про движения средств, кто откуда какие деньги перекидывал. Реальные проблемы существовали, но они быстро закрылись. Сейчас в «Салавате» никаких долгов или задержек зарплат хоккеистам не было. В прошлом году были задержки в один–полтора месяца, но всё потом решили. А сейчас ничего такого нет.

Прямой эфир