Сами противники режима в частных беседах неоднократно признавали факт, что турецкая оппозиция представляет собой жалкое зрелище. По результатам выборов 2011 года 10% барьер преодолели помимо ПСР только две партии — левонационалистическая Народно-республиканская (НРП, 26%) и правая Партия националистического движения (ПНД, 13%).
Первые считают себя наследниками Ататюрка и собирают вокруг себя светский и умеренно-левый электорат. Фактически это наследники той самой прозападной светской элиты, которую смел с насиженных мест Эрдоган. Если посмотреть на электоральную карту страны, то мы увидим, что за НРП по-прежнему голосуют самые промышленно развитые регионы запада страны. Однако с каждым годом их поддержка снижается. Многочисленное мусульманское население приходит в крупные города и привносит свои порядки.
Вторые — правые националисты, выступающие под лозунгом «Турция для турок» и за единый тюркский мир от Балкан до Якутии. Идея, вдохновлявшая еще в годы Первой мировой Энвер-пашу на завоевание русского Кавказа и Центральной Азии, сейчас утратила свою актуальность. Тем не менее довольно значительный электорат удается собрать на почве негативного отношения турок к курдскому сепаратизму и «примиренческой», по их мнению, политике властей по армянскому вопросу.
Платформа обоих партий стоит на негативной консолидации светского и националистического электората против политики Эрдогана. Никакой серьезной позитивной программы они не предлагают, поэтому в нынешних условиях они обречены на то, чтобы быть «вечной оппозицией» — обиженными людьми из вчерашней элиты. Конечно, и у них происходят некоторые изменения: депутатом НРП от Стамбула становится действующий имам, распространяются брошюры «Ататюрк как верующий человек» — как это всё напоминает наших коммунистов!
Такая ситуация полностью устраивает Эрдогана, однако долго она продолжаться не могла. На политическую арену вышли турецкие курды, долгое время остававшиеся в стороне от легального политического процесса. Более высокая рождаемость на юго-востоке страны обеспечивала рост курдов в процентном отношении к туркам, и когда-то 10-процентный барьер и постоянные запреты курдских партий должны были перестать действовать.
Следует отметить, что нынешнее правительство сделало очень многое для решения курдского вопроса, а ПСР стала единственной партией, за которую курды голосовали добровольно (в основном верующие, члены союзных Эрдогану тарикатов).
«Арабская весна» и здесь смешала карты. В 2014 году Анкара фактически отдала на растерзание сирийских курдов боевикам «Исламского государства» у городе Кобане, не принимала беженцев, не пускала турецких курдов туда воевать, справедливо опасаясь, что, получив оружие, они впоследствии направят его против Турции. Этот шаг обрушил авторитет Эрдогана на курдском юго-востоке и вылился в погромы турецких государственных служб, школ и университетов.
На фоне этих протестов и взошла новая звезда турецкой политики.
Селяхеддин Демирташ, молодой адвокат, возглавляет курдскую Партию демократии народов (ПДН), образованную в результате слияния курдских левых партий и движений. Ему удалось вырвать курдскую политику из узкосекторальной сепаратистской ниши и создать широкую коалицию, напоминающую СИРИЗА из соседней Греции.
Разумеется, все знают, что он курд, что ранее он выступал под лозунгами широкой автономии юго-востока страны, неоднократно комплиментарно высказывался о находящемся в настоящее время в заключении лидере террористической Партии рабочих Курдистана (ПРК) Абдуллахе Оджалане, а его брат являлся близким к ПРК политическим активистом.
Однако на одной курдской идентичности в турецкой политике далеко не уедешь. Харизматичный Демирташ обратился к самым широким кругам прозападной леволиберальной молодежи с идеологией феминизма, защиты прав ЛГБТ, антикапитализма и альтерглобализма. ПДН объявляется партией всех меньшинств — национальных, религиозных и сексуальных. За Демирташа призывают голосовать всех, кто подвергается дискриминации.
Впрочем, партийные идеологи и здесь пытаются сохранить баланс: если на юго-востоке ПДН рекламируется как национальная курдская, то в центре страны, особенно в крупных городах, — как защитница прав всех меньшинств.
Не менее важной становится протестная составляющая предвыборной кампании Демирташа. На каждом столбе в Анкаре висит доступный пониманию каждого плакат с изображением парламента с партией и без нее и выводом: голосуй за ПДН, или всё останется по-прежнему. А если мы пройдем — будет коалиционное правительство.
Серьезную заявку на победу Демирташ уже сделал в ходе президентских выборов 2014 года, когда набрал 9,75%. Пока, несмотря на все усилия, рейтинг ПДН держится на отметке 10%, так что судьбу страны могу решить считаные голоса.
Что будет, если харизматичному курдскому лидеру до 7 июня все же не удастся уговорить голосовать за себя религиозных курдов и левых турок? Тогда всё останется по-прежнему, только с поправкой на ухудшение экономического положения страны, продолжение кризиса в Сирии и Ираке и проблемы в отношениях с соседями по региону.
Эрдогану бы признать провал своей политики поддержки «арабской весны», однако этого он делать не будет — слишком много всего завязано на поддержку сирийской оппозиции.
Если ПДН проходит в парламент, то монополии ПСР на власть приходит конец. В Турции установится коалиционное правительство.
При любом раскладе это будет не союз, а клубок противоречий, взаимных обвинений, судебных процессов, скандалов и разоблачений. В истории Турции было несколько периодов, на протяжении которых у власти находилась коалиция. Все они характеризовались страшным развалом экономики, терроризмом и кровавыми карательными акциями, а заканчивались, как правило, военным переворотом.
Последний такой период завершился победой ПСР на выборах в 2002 году. Не зря запугивание возможным переходом власти к коалиционному правительству является одним из столпов предвыборной риторики нынешнего руководства.
